.
**Май. Ночь.**
** 20-й район Токио — Нэрима-ку. Забегаловка. **
** Информатор и следователь.** Это был седой, сгорбленный мужчина с огромными, набухшими веками и мешками под глазами. На его губах играла приклеенная улыбочка, когда он откинул занавеску раменной будки, подходя к стойке шеф-повара. Несмотря на кажущийся возраст, походка у мужчины была звериная, плавная. Иного от бойца CCG и не ожидалось. — Якудза Банзай! — хмыкнул седой мужчина, присаживаясь рядом с единственным посетителем забегаловки. Свой светло-серый плащ с форменными нашивками он небрежно перекинул на соседний стул. Занавеска опустилась за ним обратно, отсекая сумрачную улицу и яркие огни вывесок. В раменной лишь неровно горела одна лампа, делая людей похожими на демонов. Так и уже сидящий и хлюпающий лапшой мужчина с резким, худым лицом подслеповато щурил один глаз, когда вторая половина его лица утопала в тени. Одет он был в расстёгнутый цивильный костюм и тончайшую рубашку в Цветочек. Из-под рубашки пестрела татуировка, занимающая почти весь торс мужчины. Вид этого клиента был одутловатым, уставшим. На голове по самые уши была натянута безразмерная шапка. Брат якудзы отдыхал. — Банзай, — вяло ответил он между хлюпаньем лапши и бульона. — Чё нада? Седой пришелец картинно скривился, покачав головой. С его глазами на выкате и доброй-доброй маньячной улыбкой все показанные эмоции смотрелись, как гротеск на человеческую мимику. — Как не родной, Гьюки-кун, — с наигранным сожалением заметил он. — Свинной с мисо, шеф! Хозяин раменной, стоящий по другую сторону стойки, просиял. — Свинья в соусе, — подтвердил заказ весёлый лавочник, бросив протирать столешню, и умотал ставить заказ. Седой следователь уселся рядом с первым клиентом. — Мы не родня, — высокомерно заметил якудза. — Тю… — хмыкнул следователь. Подоспел заказанный рамен. Шеф бухнул его на стойку, не расплескав ни капли. И с широкой улыбкой отвалил подальше от своих опасных клиентов. Умный человек. Очень умный. — Слышал я, у вашего Соседа появился личный астролог, — как ни в чём не бывало продолжил Седой, отрывая друг от друга палочки. — Итадакимасу! — Ты уже десятый, кто спрашивает, — буркнул якудза, возвращаясь к мерному хлюпанью лапшой. — Гы. И как, хорошо предсказывает? — светским тоном спросил второй. — Не жалуемса, — хмыкнул растатуированный мужчина. Но его короткий ответ совсем не удовлетворил следователя. — Тю… А подробней? — А задрал! — внезапно стукнув ладонью по столешне, да так, что рамен подпрыгнул, рявкнул преступник. Набычившись, он исподлобья смерил взглядовм своего «друга». — Нельзя, значит, подробней! Седой следователь просиял не хуже шефа раменного лотка, когда тому заказали рамен. — Ху-ху-ху, — неприятным, высоким смехом захихикал он. — Что ж ваш Соседушка не придумал сказочку? А то ж даже интересней стало. Нагачика Тетсумару — предмет обсуждения, один из самых влиятельных главарей преступного мира в Японии, любил говорить всем разное на одну и ту же тему. Как узнать, что тебе больше не доверяет оябун? Услышать несколько версий одних и тех же событий, но не знать точно, какая правдива. — Придумал, — буркнул якудза, чуть сгорбившись. — У него по десять сказок на дню. — У… ну эт как всегда, — согласно покивал седой. Его проблемы якудзы не интересовали, он напал на след любопытной добычи, которую уже совсем было потерял. Следователя интересовал таинственный астролог. — А если кто хочет получить предсказание? Разве надо лично к папе оябуну идти, а? Вот как бы встретиться с Астрологом, минуя босса преступной организации? — Угу, — помрачнел его собеседник. — Придёшь к нему, как же!.. Папа Сосед всё и предскажет. Сам. — Это он может, да, — степенно согласился следователь, припоминая этого босса. — Вкусный рамен-с, вкусный… — невпопад добавил он. — Вот и жри, — хмыкнул якудза, полностью уйдя в себя. — Буду, буду… где, говоришь, астролог живёт? — елейно пропел следователь между хлюпаньем лапши. На что получил взгляд исподлобья. — Не знаю. И тебе не советую. Нахрена оно? — насуплено буркнул якудза. — Хочу, чтоб моё будущее предсказал, — улыбнулся седой. — Не предсказывает она, наврали тебе, — хмыкнул второй. — Это мы ещё посмотрим. Спасибо за пир, шеф. И, не прощаясь, седой следователь вышел вон. Якудза проводил его обеспокоенным взглядом, но пожал плечами и вернулся к медленному и вдумчивому поглощению лапши. **Четыре месяца назад. Январь. Раннее утро.**
** 20-й район Токио — Нэрима-ку. **
** Киришима Тоука** Их маленькая семья жалась друг ко другу, пережидая опасность. Идеальный дом, в котором можно спрятаться от всех невзгод, подвергся осаде. Безопасности больше не было. Мир снова пошел трещинами. Витающее в воздухе напряжение давило на Киришиму Тоуку. Девочка беспокоилась. Отец хмурился. И, наконец, решился. Они уедут. Во всем была виновата *эта назойливая тетка* (Асаока-сан). Вечно рядом, вечно сует свой нос. Как тут выжить маленькой, но дружной семье гулей? Никак! И поэтому одним ранним утром папа начал собираться. Тоука-чан и Аято-кун только и успевали носить свои вещи, чтобы сложить их аккуратными стопками. В большой старый рюкзак полетели штаны, платье, несколько пар обуви, пижамы, зубные щётки, пара игрушечных зайцев. Где они будут теперь жить, Тоука не знала. Она смотрела на чистенькие, высокие стены, вспоминала их прежние жилища. Где они ещё найдут такую роскошь? А нигде! И во всем виновата чересчур назойливая тетка, которая покоя не дает, ломится к ним в дом, а папа может лишь вежливо её не пускать. Что не всегда получается. — А, может, выгоним тётю? Совсем? — жалобно спросил Аято-кун. Тоуке было больно за братика. Девочке в этом году исполняется семь лет, и она с прошлого года начала учиться есть человеческую пищу. Ей нужно: скоро она пойдет в школу. Но как ужасна эта гадость, которую пихают в себя люди! А вот Аято-куну четыре года. И, несмотря на возраст, папа тоже срочно стал заставлять его притворяться человеком. Есть и не плеваться, не морщиться, не плакать. А братик плакал, рычал, совершенно не понимал, зачем его мучают. Тоука понимала, но она была старше. Аято-кун ещё просто маленький! И кто во всем виноват! Тоуке очень хотелось съесть Асаоку-сан. Было бы здорово: двойная польза. Избавиться от противной тётки и насытиться на пару месяцев вперед. К сожалению, папа был непреклонен. Он не разрешал нападать на Асаоку Райко. Ну вот совсем. С усталым вздохом Киришима Арата в который раз объяснил своим детям: — Та тётя — сестра Канеки-сан. Я не могу выгнать сестру хозяйки. Мы ей никто, а Асаока-сан — родная кровь! Тоука-чан не знала, что уж там насчет крови Канеки-сан, но вот Асаока-сан виделась ей лишь как 50 кг съедобной массы. Которую нельзя трогать, к сожалению. А то налетят голуби, и пиши пропало. Их загонят и убьют так же, как убили маму. Киришима Арата понимал это. Тоука-чан понимала это. Уехать должны они, гули, чтобы не быть раскрытыми. Одним февральским утром семья Киришима закрыла на замок роскошную квартиру и отправилась в путь. Дети — держась за папу, папа — перекинул через плечо рюкзак с вещами. Поездка вышла красочной. Улицы города в предрассветной дымке горели вывесками и фонариками. Издалека виднелась розовая поволока на горизонте, между дальними домами большого города. Сидя на плечах у папы, топающего через мост, Тоука отлично видела, как зажигается вдалеке солнце. Аято-кун ныл. Тоука молчала. Идти пришлось долго, по подворотням, через подземные переходы, выходя наружу, один раз пересекая магистраль. Никаких людных улиц, никакого общественного транспорта, Киришима шли только там, где не было камер. Папа уже знал эту дорожку вдоль и поперёк, он показывал Тоуке. — Мы идем туда, где всегда безопасно, — пояснял он. — Ты уже достаточно большая. Если однажды со мной что-то случится, то хватай брата и беги *туда*. *Там* тебя защитят. Тоука тщательно запоминала наставления отца. И с нетерпением ждала, чтобы увидеть тот рай. То место, где безопасно. И, наконец, когда уже солнце решительно встало над горизонтом, семья гулей добралась до точки назначения. *Этим местом* оказалось небольшое кафе. Тоука бывала здесь когда-то, она смутно припоминала улицу, фонарики, окна соседних домов. Кирпичные стены, дверь с большим стеклом, на котором чёрными буквами было написано, что «Антейку» работает с 10:00 до 20:00 каждый день. Кафе так и называлось. «Антейку». Папа прочитал для своих детей название, и девочка подивилась. Что это значит — «Антейку»? Стеклянная дверь кафе была закрыта, но рядом с лестницей вглубь дома стояли двое. Один был стариком в чёрно-белом костюме с передником. А второй — парнем в *гакуране,* школьной форме. Тоука-чан смутно помнила обоих и во все глаза разглядывала двух гулей, способных запросто спрятаться среди обычных людей. Один, притворившись хозяином кафе, другой — обычным школьником. — Киришима-сан, — поприветствовал папу старик. — Тоука-чан. Аято-кун. Вы давно у нас не были. — Ты кто? — грубо спросил Аято с папиных рук. Тоука, сидя на папиных плечах и держась за волосы, зашипела. Как невежливо! — Аято! — строго произнёс отец семейства. Но старик, очевидно, не обиделся. Совсем. — Был неправ! — со смешком склонил голову он. — Я Йошимура-сан, менеджер кафе. А вы Киришима Тоука и Киришима Аято, когда вы были совсем крохами, ваши родители приводили вас сюда. — Поздоровайтесь с Йошимурой-саном! — тут же приказал Арата. Тоука-чан послушно поклонилась. Аято-кун — тоже, но, выпрямляясь, мальчик высунул язык, состроив морду неизвестному старику. Зачем этот старик говорит, что они знакомы? И какие-такие родители? У Аято и Тоуки есть только папа! Папа кривляний младшенького не оценил. — Аято! — прикрикнул Киришима-старший, отвесив сыну символический подзатыльник, — Веди себя прилично! — Ничего страшного, ничего страшного, — посмеивался Йошимура-сан. — Не буду вам мешать. «Антейку» скоро открывается, и я просто вышел вас поприветствовать. Ренджи-кун, я тут больше не нужен, верно? — Угу, — гмыкнул за его спиной школьник. Тоука-чан и Аято-кун резко посмотрели на него. Пока говорил Йошимура-сан, они совершенно забыли, что встретило их двое. Старик казался главным, а школьник стоял тихо на заднем плане и не издал ни звука. Тоука-чан присмотрелась. Темно-серая форма военного образца с острыми плечами и большими пуговицами делали парня среднестатистическим, не выделяющимся из толпы. Если бы не светло-серые седые волосы до плеч, то встретишь — и не узнаешь. — Йомо Ренджи. — буркнул парень. Тоука-чан моргнула. Это его имя? — Идём, — немногословно продолжил он и, развернувшись, пошёл наверх по лестнице. Вопросительно посмотрев на отца, Тоука потрусила следом, забираясь по высоким ступенькам. Киришима-старший подхватил на руки Аято, направился следом. На втором этаже был коридор с рядами дверей. На дверях висели керамические плитки с изображениями птиц и зверей. С одной скалилась довольно страшная обезьянка, а на другой развернула крылья сова. Нужная комната оказалась близко от входа и имела табличку с чёрной вороной. Дверь была не заперта, и, повернув ручку, парень вошёл. Следом за ним зашли и Тоука с отцом.
** 20-й район Токио — Нэрима-ку. Забегаловка. **
** Информатор и следователь.** Это был седой, сгорбленный мужчина с огромными, набухшими веками и мешками под глазами. На его губах играла приклеенная улыбочка, когда он откинул занавеску раменной будки, подходя к стойке шеф-повара. Несмотря на кажущийся возраст, походка у мужчины была звериная, плавная. Иного от бойца CCG и не ожидалось. — Якудза Банзай! — хмыкнул седой мужчина, присаживаясь рядом с единственным посетителем забегаловки. Свой светло-серый плащ с форменными нашивками он небрежно перекинул на соседний стул. Занавеска опустилась за ним обратно, отсекая сумрачную улицу и яркие огни вывесок. В раменной лишь неровно горела одна лампа, делая людей похожими на демонов. Так и уже сидящий и хлюпающий лапшой мужчина с резким, худым лицом подслеповато щурил один глаз, когда вторая половина его лица утопала в тени. Одет он был в расстёгнутый цивильный костюм и тончайшую рубашку в Цветочек. Из-под рубашки пестрела татуировка, занимающая почти весь торс мужчины. Вид этого клиента был одутловатым, уставшим. На голове по самые уши была натянута безразмерная шапка. Брат якудзы отдыхал. — Банзай, — вяло ответил он между хлюпаньем лапши и бульона. — Чё нада? Седой пришелец картинно скривился, покачав головой. С его глазами на выкате и доброй-доброй маньячной улыбкой все показанные эмоции смотрелись, как гротеск на человеческую мимику. — Как не родной, Гьюки-кун, — с наигранным сожалением заметил он. — Свинной с мисо, шеф! Хозяин раменной, стоящий по другую сторону стойки, просиял. — Свинья в соусе, — подтвердил заказ весёлый лавочник, бросив протирать столешню, и умотал ставить заказ. Седой следователь уселся рядом с первым клиентом. — Мы не родня, — высокомерно заметил якудза. — Тю… — хмыкнул следователь. Подоспел заказанный рамен. Шеф бухнул его на стойку, не расплескав ни капли. И с широкой улыбкой отвалил подальше от своих опасных клиентов. Умный человек. Очень умный. — Слышал я, у вашего Соседа появился личный астролог, — как ни в чём не бывало продолжил Седой, отрывая друг от друга палочки. — Итадакимасу! — Ты уже десятый, кто спрашивает, — буркнул якудза, возвращаясь к мерному хлюпанью лапшой. — Гы. И как, хорошо предсказывает? — светским тоном спросил второй. — Не жалуемса, — хмыкнул растатуированный мужчина. Но его короткий ответ совсем не удовлетворил следователя. — Тю… А подробней? — А задрал! — внезапно стукнув ладонью по столешне, да так, что рамен подпрыгнул, рявкнул преступник. Набычившись, он исподлобья смерил взглядовм своего «друга». — Нельзя, значит, подробней! Седой следователь просиял не хуже шефа раменного лотка, когда тому заказали рамен. — Ху-ху-ху, — неприятным, высоким смехом захихикал он. — Что ж ваш Соседушка не придумал сказочку? А то ж даже интересней стало. Нагачика Тетсумару — предмет обсуждения, один из самых влиятельных главарей преступного мира в Японии, любил говорить всем разное на одну и ту же тему. Как узнать, что тебе больше не доверяет оябун? Услышать несколько версий одних и тех же событий, но не знать точно, какая правдива. — Придумал, — буркнул якудза, чуть сгорбившись. — У него по десять сказок на дню. — У… ну эт как всегда, — согласно покивал седой. Его проблемы якудзы не интересовали, он напал на след любопытной добычи, которую уже совсем было потерял. Следователя интересовал таинственный астролог. — А если кто хочет получить предсказание? Разве надо лично к папе оябуну идти, а? Вот как бы встретиться с Астрологом, минуя босса преступной организации? — Угу, — помрачнел его собеседник. — Придёшь к нему, как же!.. Папа Сосед всё и предскажет. Сам. — Это он может, да, — степенно согласился следователь, припоминая этого босса. — Вкусный рамен-с, вкусный… — невпопад добавил он. — Вот и жри, — хмыкнул якудза, полностью уйдя в себя. — Буду, буду… где, говоришь, астролог живёт? — елейно пропел следователь между хлюпаньем лапши. На что получил взгляд исподлобья. — Не знаю. И тебе не советую. Нахрена оно? — насуплено буркнул якудза. — Хочу, чтоб моё будущее предсказал, — улыбнулся седой. — Не предсказывает она, наврали тебе, — хмыкнул второй. — Это мы ещё посмотрим. Спасибо за пир, шеф. И, не прощаясь, седой следователь вышел вон. Якудза проводил его обеспокоенным взглядом, но пожал плечами и вернулся к медленному и вдумчивому поглощению лапши. **Четыре месяца назад. Январь. Раннее утро.**
** 20-й район Токио — Нэрима-ку. **
** Киришима Тоука** Их маленькая семья жалась друг ко другу, пережидая опасность. Идеальный дом, в котором можно спрятаться от всех невзгод, подвергся осаде. Безопасности больше не было. Мир снова пошел трещинами. Витающее в воздухе напряжение давило на Киришиму Тоуку. Девочка беспокоилась. Отец хмурился. И, наконец, решился. Они уедут. Во всем была виновата *эта назойливая тетка* (Асаока-сан). Вечно рядом, вечно сует свой нос. Как тут выжить маленькой, но дружной семье гулей? Никак! И поэтому одним ранним утром папа начал собираться. Тоука-чан и Аято-кун только и успевали носить свои вещи, чтобы сложить их аккуратными стопками. В большой старый рюкзак полетели штаны, платье, несколько пар обуви, пижамы, зубные щётки, пара игрушечных зайцев. Где они будут теперь жить, Тоука не знала. Она смотрела на чистенькие, высокие стены, вспоминала их прежние жилища. Где они ещё найдут такую роскошь? А нигде! И во всем виновата чересчур назойливая тетка, которая покоя не дает, ломится к ним в дом, а папа может лишь вежливо её не пускать. Что не всегда получается. — А, может, выгоним тётю? Совсем? — жалобно спросил Аято-кун. Тоуке было больно за братика. Девочке в этом году исполняется семь лет, и она с прошлого года начала учиться есть человеческую пищу. Ей нужно: скоро она пойдет в школу. Но как ужасна эта гадость, которую пихают в себя люди! А вот Аято-куну четыре года. И, несмотря на возраст, папа тоже срочно стал заставлять его притворяться человеком. Есть и не плеваться, не морщиться, не плакать. А братик плакал, рычал, совершенно не понимал, зачем его мучают. Тоука понимала, но она была старше. Аято-кун ещё просто маленький! И кто во всем виноват! Тоуке очень хотелось съесть Асаоку-сан. Было бы здорово: двойная польза. Избавиться от противной тётки и насытиться на пару месяцев вперед. К сожалению, папа был непреклонен. Он не разрешал нападать на Асаоку Райко. Ну вот совсем. С усталым вздохом Киришима Арата в который раз объяснил своим детям: — Та тётя — сестра Канеки-сан. Я не могу выгнать сестру хозяйки. Мы ей никто, а Асаока-сан — родная кровь! Тоука-чан не знала, что уж там насчет крови Канеки-сан, но вот Асаока-сан виделась ей лишь как 50 кг съедобной массы. Которую нельзя трогать, к сожалению. А то налетят голуби, и пиши пропало. Их загонят и убьют так же, как убили маму. Киришима Арата понимал это. Тоука-чан понимала это. Уехать должны они, гули, чтобы не быть раскрытыми. Одним февральским утром семья Киришима закрыла на замок роскошную квартиру и отправилась в путь. Дети — держась за папу, папа — перекинул через плечо рюкзак с вещами. Поездка вышла красочной. Улицы города в предрассветной дымке горели вывесками и фонариками. Издалека виднелась розовая поволока на горизонте, между дальними домами большого города. Сидя на плечах у папы, топающего через мост, Тоука отлично видела, как зажигается вдалеке солнце. Аято-кун ныл. Тоука молчала. Идти пришлось долго, по подворотням, через подземные переходы, выходя наружу, один раз пересекая магистраль. Никаких людных улиц, никакого общественного транспорта, Киришима шли только там, где не было камер. Папа уже знал эту дорожку вдоль и поперёк, он показывал Тоуке. — Мы идем туда, где всегда безопасно, — пояснял он. — Ты уже достаточно большая. Если однажды со мной что-то случится, то хватай брата и беги *туда*. *Там* тебя защитят. Тоука тщательно запоминала наставления отца. И с нетерпением ждала, чтобы увидеть тот рай. То место, где безопасно. И, наконец, когда уже солнце решительно встало над горизонтом, семья гулей добралась до точки назначения. *Этим местом* оказалось небольшое кафе. Тоука бывала здесь когда-то, она смутно припоминала улицу, фонарики, окна соседних домов. Кирпичные стены, дверь с большим стеклом, на котором чёрными буквами было написано, что «Антейку» работает с 10:00 до 20:00 каждый день. Кафе так и называлось. «Антейку». Папа прочитал для своих детей название, и девочка подивилась. Что это значит — «Антейку»? Стеклянная дверь кафе была закрыта, но рядом с лестницей вглубь дома стояли двое. Один был стариком в чёрно-белом костюме с передником. А второй — парнем в *гакуране,* школьной форме. Тоука-чан смутно помнила обоих и во все глаза разглядывала двух гулей, способных запросто спрятаться среди обычных людей. Один, притворившись хозяином кафе, другой — обычным школьником. — Киришима-сан, — поприветствовал папу старик. — Тоука-чан. Аято-кун. Вы давно у нас не были. — Ты кто? — грубо спросил Аято с папиных рук. Тоука, сидя на папиных плечах и держась за волосы, зашипела. Как невежливо! — Аято! — строго произнёс отец семейства. Но старик, очевидно, не обиделся. Совсем. — Был неправ! — со смешком склонил голову он. — Я Йошимура-сан, менеджер кафе. А вы Киришима Тоука и Киришима Аято, когда вы были совсем крохами, ваши родители приводили вас сюда. — Поздоровайтесь с Йошимурой-саном! — тут же приказал Арата. Тоука-чан послушно поклонилась. Аято-кун — тоже, но, выпрямляясь, мальчик высунул язык, состроив морду неизвестному старику. Зачем этот старик говорит, что они знакомы? И какие-такие родители? У Аято и Тоуки есть только папа! Папа кривляний младшенького не оценил. — Аято! — прикрикнул Киришима-старший, отвесив сыну символический подзатыльник, — Веди себя прилично! — Ничего страшного, ничего страшного, — посмеивался Йошимура-сан. — Не буду вам мешать. «Антейку» скоро открывается, и я просто вышел вас поприветствовать. Ренджи-кун, я тут больше не нужен, верно? — Угу, — гмыкнул за его спиной школьник. Тоука-чан и Аято-кун резко посмотрели на него. Пока говорил Йошимура-сан, они совершенно забыли, что встретило их двое. Старик казался главным, а школьник стоял тихо на заднем плане и не издал ни звука. Тоука-чан присмотрелась. Темно-серая форма военного образца с острыми плечами и большими пуговицами делали парня среднестатистическим, не выделяющимся из толпы. Если бы не светло-серые седые волосы до плеч, то встретишь — и не узнаешь. — Йомо Ренджи. — буркнул парень. Тоука-чан моргнула. Это его имя? — Идём, — немногословно продолжил он и, развернувшись, пошёл наверх по лестнице. Вопросительно посмотрев на отца, Тоука потрусила следом, забираясь по высоким ступенькам. Киришима-старший подхватил на руки Аято, направился следом. На втором этаже был коридор с рядами дверей. На дверях висели керамические плитки с изображениями птиц и зверей. С одной скалилась довольно страшная обезьянка, а на другой развернула крылья сова. Нужная комната оказалась близко от входа и имела табличку с чёрной вороной. Дверь была не заперта, и, повернув ручку, парень вошёл. Следом за ним зашли и Тоука с отцом.
Обновлено: 13.02.2026