Глава 10 — Глава 10.

◆ Глава 10. «Могу ли я стать любовницей Его Светлости?» Прошло шесть месяцев с тех пор, как Мята стала младшей леди дома Элкедония. Наконец-то она достигла того уровня, что могла сносно читать и писать. — И на этот раз ни одной ошибки, — сказал Юрион. Говорят, пока он жил слугой в доме дворян, он получил блестящее образование. Его навыки были настолько высоки, что он мог помогать Мяте в сочинениях. — И теперь вы уже умеете составлять довольно длинные фразы. Замечательно, барышня. Мята, заливаясь румянцем, улыбнулась: — Всё благодаря тебе, Юрион. Ты столько помогал мне, переписываясь со мной. Спасибо. Уголки губ Юриона приподнялись. Он провёл рукой по чуть взъерошенным чёрным волосам и покачал головой. — Это я должен благодарить вас. Мята с трепетом подняла взгляд на него. Лицо, чуть покрытое потом после тренировки, и красиво спадающие чёрные волосы. Смотря в его красные глаза, Мята вдруг ясно осознала: — Юрион, по-моему, ты стал выше с тех пор, как мы познакомились. Наверное, так и должно быть: сам герцог Юлий признавал его «хорошее телосложение». Хорошее питание и регулярные тренировки делали своё дело: Юрион рос день ото дня. — Да. Похоже, я сейчас в росте. «Как здорово… Когда же мой период наступит?» Юрион, заметив её зависть, поспешил добавить: — А вы тоже сильно выросли, барышня. Хм… миллиметра на два? Осознав, что сказал это слишком прямо, он ещё раз добавил: — Вы выглядите очень здоровой. Это уж точно правда. Теперь Мята уже нельзя было назвать «тощей, как сухая ветка»: она немного поправилась. «Ну, и то хорошо». Мята широко улыбнулась, но вдруг вспомнила кое-что. — Слушай, Юрион… Ты до сих пор переписываешься с Аселлой? В тот же миг его брови слегка сошлись. Бывшая госпожа Юриона, Аселла, писала ему два-три раза в неделю. Содержание было всегда одно и то же: «Всё это моя вина, вернись ко мне». После нескольких месяцев таких писем Юрион окончательно устал. Ходили слухи, что, потеряв его, Аселла вдруг поняла, как сильно его любит, и теперь изводила этим родителей. Влюблённость, ради которой пятнадцатилетняя девочка отбросила своё положение и гордость, — Аселла и правда была слишком рано повзрослевшей. — Вам не стоит об этом беспокоиться, барышня. Сказав это холодновато, Юрион смутился. Мята поспешно опустила глаза. — Ах… Прости. Наверное, я зря лезу не в своё дело. — Нет, я не то имел в виду… — пробормотал Юрион, смущённо коснувшись губ. Он хотел было что-то добавить, но тут… — Юная леди. Это был Роэль. Услышав его, Мята моментально напряглась. Красивый дворецкий дома, как всегда, с холодным выражением лица смотрел на неё сверху вниз. — Его Светлость герцог желает вас видеть. — А, да… Поняла. Юрион, увидимся позже. И… если сможешь, напиши ответ! Мята робко улыбнулась и помахала рукой. Роэль недовольно нахмурился, но промолчал. Когда он вёл её по коридору, вдруг задал вопрос: — Юрион — очень красивый юноша, не так ли? — Э… да, верно. — Я слышал, что большинство женщин-служанок в особняке… ну… мечтают не просто быть с ним любезными, а завязать с ним близкие отношения. «Правда? Отлично же! Завязать близкие отношения значит подружиться, да?» Мята радостно улыбнулась: — Ого, это здорово! Роэль чуть отвернулся, чтобы взглянуть на её искренне счастливое лицо. — Понятно. То есть вы считаете, что это хорошо. — Конечно. Хорошо, когда человек ладит с другими. — Да… хорошо. Видимо, я был чересчур чувствителен. Простите. Что он имеет в виду под «чувствителен» и зачем извиняется? Мята хотела спросить, но сейчас у неё было дело поважнее. Она ускорила шаг и подошла ближе к Роэлю. — Эм… Роэль. Она покопалась в кармане и протянула ему письмо. — Вот, пожалуйста… Почему-то сердце бешено заколотилось, лицо запылало. С Юрионом так легко было дарить письма, а с Роэлем… он по-прежнему казался слишком недосягаемым. — Я теперь умею писать, поэтому… написала письма близким людям. И подумала, что вы для меня тоже… близкий человек. Но Роэль застыл, словно каменная статуя, даже не потянувшись за письмом. «Я… я перегнула? Он, наверное, думает: С какой стати она мне это даёт? Мы же не настолько близки»… Пока Мята тонула в мрачных мыслях, Роэль наконец пошевелился, как очнувшийся от заклятья. Взял письмо и спрятал его во внутренний карман. — Благодарю. Мне стоит написать ответ? — А… нет! Вам будет только в тягость. Не нужно… — Я напишу. Возьмите. — А… ну… ладно! — Пришла? — Юлий сидел за своим столом, разбирая бумаги. Он мельком глянул на Мяту и указал на диван: — Садись. Сейчас закончу, и пообедаем вместе. Мята, наблюдая за его рукой с пером, робко заговорила: — Может, я помогу? — Ты? — Да! Я теперь хорошо читаю и пишу. «Так что можете поручить мне любое дело!» Она сжала кулачки и засияла глазами. Уголки губ герцога дрогнули в улыбке. — Подойди. Мята тут же подбежала к нему. Он легко подхватил её и усадил на стул рядом. — С… спасибо. От внезапного прикосновения у неё загорелись уши. Юлий иногда так делал: обычно он даже по голове её не гладил, а вдруг поднимал на руки. От этого Мята каждый раз чувствовала себя ребёнком и страшно смущалась. — Читай и раскладывай по содержанию. — Да, хорошо. Она взяла письмо, но сосредоточиться было трудно. «Разве можно вот так сидеть рядом с ним?» Это же его кабинет — место, где хозяин дома сам работает с бумагами. А он позволил ей быть рядом. Будто пустил её в свою самую важную сферу жизни. Сердце билось быстрее. Она украдкой взглянула на его безупречный профиль и сглотнула. «Стоп. Надо сосредоточиться.» Мята заставила себя читать. «Обожаемый герцог Элкедония, уже десять ночей я не сомкнула глаз, думая о вас. Ваши сверкающие золотые глаза запечатлелись на моих веках… …(далее опущено)… Не нужно отвечать на мои чувства. Но, умоляю, хотя бы раз обнимите меня. Я смогу прожить всю жизнь, лишь сохранив воспоминание о том мгновении…» Изящный почерк, красная помада отпечаталась на бумаге. «Любовницей? Что это значит — быть любовницей?» Опять слово, которого она не знала. Значит, надо ещё усерднее учиться. Мята воодушевилась и продолжила сортировать письма. Минут через пять… «Ах, клонит в сон.» Тёплый солнечный свет, потрескивающий камин. Под это чтение веки стали тяжёлыми. «Нет, нельзя засыпать…» Она напрягала глаза, но голова всё равно клевала, словно у сонной курицы. — …Ха! Очнувшись, Мята обнаружила, что облокотилась на что-то очень твёрдое. Более того, даже слюну пустила. «Я заснула! Да ещё и на плече Юлия?!» Боже, какой позор. Она быстро закатила глаза, проверяя его реакцию. Но герцог сидел с каменным лицом и продолжал спокойно читать бумаги. «Не заметил?..» Впрочем, Мята была ещё слишком лёгкая, несмотря на то, что чуть поправилась. Такой маленький вес он мог и не ощутить. А если бы заметил, давно бы отстранил её. «Хорошо… тогда нужно как можно спокойнее снова читать письма». Мятп очень медленно, словно всё это время бодрствовала, приподняла голову и руку. — Можешь ещё поспать. Над самым ухом раздался низкий голос. Юлий резко потянул её голову к себе и снова уложил на своё плечо. — Я… я вовсе не спала…! Хотела было солгать, но тут же прикусила губу. Лгать — удел плохих детей. — Всего лишь… совсем немного задремала, но я ведь наполовину бодрствовала… шурх-шурх. Юлиус перевернул лист с подписью и лениво ответил: — Храпела же. — К-когда это я?! Хотя… вроде бы и правда сопела. Щёки запылали так, что обжигало. — Т-теперь всё в порядке! Я займусь делом. Надо перестать засиживаться по ночам за учёбой. Решив исправить промах, Мята усердно сортировала письма. Юлий, поглядывая на неё, вдруг спросил: — Ну как? — А, вполне справляюсь. — Если что-то непонятно — спрашивай. И тут в памяти всплыло письмо, которое она только что читала. Там ведь было одно слово, смысл которого ей так и не ясен… — А что такое наложница? — ……Что? — Кто-то писал, что хочет стать вашей наложницей. Но я не знаю, что это значит. скрррииик! — перо, плавно скользившее по бумаге, издало резкий скрип. Мята вздрогнула и взглянула на него — и ещё больше удивилась, увидев нахмуренное лицо Юлия «Он и так может смотреть?!» — Ваша светлость, я принёс чай. В этот момент в комнату вошёл Роэль. Юлий с явным облегчением встретил дворецкого: — Кстати, очень вовремя. Мята хочет спросить у тебя кое-что. И тут же погрузился в бумаги, как будто у него появились неотложные дела. Ответственность была явно переложена. Роэль чуть приподнял бровь, но добросовестно принял эстафету. — Слушаю, задавайте вопрос, барышня. — Э… я хотела спросить… что значит «наложница»? — Понятно. Роэль сразу же понял, почему господин «спихнул» этот вопрос на него. К счастью, он был достаточно крепок духом. — Это означает связь с человеком, с которым нет брака. Ответил без запинки и ни капли не смутившись, будто заранее приготовил объяснение. — К слову, у Его Светлости сейчас наложницы, скорее всего, нет. — Скорее всего? — холодно отозвался Юлий — Я ведь не могу знать абсолютно всё, чем вы занимаетесь, Ваше Сиятельство. А барышня, вы удовлетворили любопытство? Мята нахмурилась и тронула пальцами губы. «Связь»? — А как именно… связь? Теперь даже Роэль потерял дар речи. — Ведь «чувства» невидимы и внутри сердца… Тогда «связь» — это значит обмен чувствами? — Не столько чувствами, сколько телом… — начал было дворецкий, но тут золотые глаза Юлия вспыхнули холодным светом, и он проглотил слова. «Скажу — и мне конец». Да и правда, для юной девушки это слишком прямое объяснение. А если он добавит: «телом тоже обмениваются», то Мята обязательно спросит: «А как именно телом обмениваются?» — и тогда пропасть вопросов будет бесконечной. Что же делать? Как выкрутиться?.. И тут словно спасительная верёвка — в комнату несмело вошла служанка Кириан. — Простите, у нас… — Вот! Кириан прекрасно объяснит, — оживился Роэль. — Э? Я?.. — У барышни вопрос. Постарайся ответить достойно и понятно. При этих словах Кириан почувствовала, как сердце падает в пятки. «Этот взгляд… словно он скинул на меня бомбу». А Мята с сияющими глазами спросила: — Кириан, а как происходит эта… связь? — …… Секунд через пять служанка тяжело вздохнула и метнула на Роэля убийственный взгляд. «Трус!» Но он уже отошёл к окну и делал вид, что обрезает цветок в горшке. Проклятый дворецкий! Оставил её выкручиваться. Негромко выругавшись про себя, Кириан всё же нашла ответ: — То есть… это когда человек выражает свою глубокую привязанность к другому… всем своим телом. Мята кивнула и наконец поняла. «Значит, выражать привязанность телом… Звучит неплохо. А если это хорошее…» Она, смутившись, подняла глаза на Юлия: — Тогда… могу ли я стать вашей наложницей? — …… Бах! Роэль и Кириан будто услышали раскат грома с ясного неба. Оба сглотнули и уставились на господина. Великий герцог Юлий Элкедония. Победитель войн, меч Империи, сильнейший фехтовальщик континента. Как он выкрутится из этой катастрофы? — Нет. Нельзя. Он устало провёл руками по лицу и глубоко вздохнул. Холодный и решительный отказ. Ни тени сомнения. Мята вспыхнула до корней волос. Кажется, она сказала что-то ужасно дерзкое. — П-прошу прощения. Я ведь… совсем не подхожу для этого. — Дело не в том, что не подходишь. И не в том, что подходишь… — Я буду стараться! Я непременно научусь… — Никаких стараний не нужно! Ситуация становилась всё нелепее. Юлий сжал виски, борясь с головной болью. «Как же так всё обернулось? Ах да… это проклятое письмо». — Мне не нужны никакие наложницы. Даже если когда-нибудь понадобятся, тобой я не позволю стать. — …Понятно. Её плечи бессильно опустились. И тогда он решил быть честнее: — Это слово означает тайную, неблаговидную связь. — То есть это что-то плохое? — Почти. И ещё… Он на секунду замолчал, подбирая выражение: — Мята, всему своё время. И ты пока слишком юна, чтобы понимать такие вещи. Тем временем Роэль и Кириан наблюдали за этим, едва скрывая интерес. Кто ещё видел, чтобы Юлий вот так терялся? Даже окружённый врагами и чудищами, он всегда смеялся. — Да, я поняла, — кивнула Мята. Юлий облегчённо выдохнул. И поспешил сменить тему: — Так зачем пришла, Кириан? — Ах… Дело в том, что Его Величество снова прислал гонца. Лицо Кириан потяжелело. Мята заметила, как Юлий резко нахмурился. — …Снова? Значит, не первый раз. — Впусти его через десять минут. А ты, Мята, — Юлий подхватил её и мягко поставил на пол. — Пойдёшь с Роэлем. Посиди в своей комнате. — А… да. Из-за гонца от императора её спешно выпроводили. Похоже, дело серьёзное. Мята в тревоге пошла следом за Роэлем… и вдруг — — Ой! Бум! Она врезалась прямо в его спину. Нос болезненно защипало, в глазах выступили слёзы. Роэль неожиданно остановился, не предупредив. Но спросить, в чём дело, она не успела. — Прошу прощения, но я вынужден войти. Дверь распахнулась, и раздался незнакомый мужской голос. Роэль мгновенно заслонил её собой, и Мятп не увидела вошедшего. — Граф Або‌к, вы слишком дерзки. Как смеете являться без разрешения Его Сиятельства? И вы, стража, почему не остановили? — Простите, но он сказал, что действует по воле императора. «Что происходит?..» Мята слышала растерянность рыцарей, волнение Кириан и ледяной гнев в голосе Роэля. Она попыталась выглянуть, но дворецкий крепко держал её позади себя. А тем временем незваный «граф Абок» спокойно сказал: — Не вините рыцарей, господин Роэль. В этой стране нет того, кто осмелился бы ослушаться императорский приказ. «Обращается со мной свысока. Теперь я всего лишь дворецкий этого поместья». Опять то же самое. Сначала Аселла, а теперь и этот граф Або‌к тоже называл его «господином Роэлем». — В таком случае, господин Роэль, вы должны пасть передо мной на колени и умолять о прощении. Ведь я сейчас представляю Его Величество Императора. Преграждать мне путь — всё равно что преграждать путь самому Императору. Неужели вы думаете, что простой слуга способен понести такую вину? — Это кабинет Его Светлости герцога Элкедонии. Здесь решаются дела рода. А вы, позволив себе самовольное вторжение, не вправе произносить такие слова. Убирайтесь. К этому моменту Мята тоже начала догадываться, в чём дело. Тот самый императорский посланник, о котором Кириан просила «немного подождать», без спроса распахнул двери в кабинет. Судя по реакции Роэля, это было крайне, крайне невежливо. «Почему же Роэль так отчаянно прячет меня?» Красивый, почти женственно утончённый на вид, но его хватка была вовсе не хрупкой. Сила рук, которыми он прижал её к себе за плечи и заслонил спиной, была такова, что вены на кисти вздулись. Мята не видела, но граф Або‌к вытягивал шею из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть её. Однако Роэль заслонил её стеной, не позволяя даже пряди волос попасть на глаза. В бешенстве граф взорвался раздражённым криком: —Его Величество Император повелел доставить к нему Мятк Элкедонию, ту самую девушку, которую покровительствует герцог! А вы, выходит, ослушиваетесь высочайшего приказа, господин Роэль?! Пусть даже вы в фаворе у Его Величества — но это уже за пределами допустимого! Грох. Со звуком отодвинутого кресла резкие обвинения оборвались. Мята почувствовала приближение тяжёлых шагов Юлия. Его огромная тень накрыла её целиком. — Граф Або‌к. Леденящий холод. Будто откуда-то ворвался зимний ветер, и тело задрожало от пронизывающего холода. Но окна были плотно закрыты. «Страшно…» Хотя он даже не смотрел на неё и не называл её по имени, морозная дрожь пробежала по спине. А граф, ещё недавно надменный и самоуверенный, поник, словно сломанное дерево. —Перед вами меч Империи, глава ордена Бессмертных рыцарей, Его Светлость герцог Элкедония. Позвольте просить прощения за столь дерзкое… — Кто?.. Глубокий голос, словно доносившийся из-под воды, оборвал его слова. — Кто позволил тебе говорить, что рад видеть меня?