Цзян Дай стояла в стороне, глядя на трёх детей на кровати, и внутри у неё всё будто онемело.
【Я же девственница, у меня никогда даже парня не было, а теперь у меня четверо детей.】
【Трое чудных сыновей и маленькая дочь — Небеса, за что?!】
Цзян Дай устало вздохнула:
— Эх…
— Ай-я-яй! — старый лекарь посмотрел на неё. — Кого спасать будем?
Пять сотен медных монет, занятые у семьи Ван, были вовсе не достаточной суммой для лечения.
Особенно учитывая, что старший сын, Гоу Дань, был ранен тяжело. На его лечение одних пятисот монет бы не хватило.
Цзян Дай: 【Почему у меня ощущение, будто доктор спрашивает: «Спасать мать или ребёнка?»!】
Она указала на лежащего в глубине Бай Тяня:
— Доктор, пожалуйста, сначала приведите вот этого в чувство!
И, не забыв, спросила у малышки Цзюаньцзюань:
— Твой отец ведь знает, где дома хранятся деньги, верно?
Почему она выбрала именно его? Да ведь потому что денег нет!
Если бы деньги были — спасли бы всех.
Она потеряла память, но вот семейный «абориген» свою-то не потерял. Разбудить любого из них — и он должен знать, где спрятаны сбережения!
Цзюаньцзюань кивнула:
— Папа знает! Все деньги у папы в руках.
Цзян Дай скрипнула зубами, не найдя слов:
— Ах ты ж, мерзавец…
Доктор: …
Вскоре, благодаря умелому лечению доктора, Бай Тянь, пребывавший в полубессознательном состоянии, пришёл в себя.
Он уставился на прогнившую крышу над головой. Взгляд был пустой, а в голове всё ещё вертелся нелепый сон — будто он перенёсся во времени.
Во сне он прожил трагическую жизнь никчёмного мужчины.
Этот никчёмный — тот самый Бай Тянь — был рождён в крестьянской семье и с детства ненавидим родителями. Его били, ругали, и постепенно в нём закрепился трусливый характер.
Говорят ведь: либо ты взрываешься в тишине, либо погибаешь в ней.
Бай Тянь погиб тихо — в шестнадцать лет.
Он воспротивился собственным родителям, проломил череп отцу, но не успел ни порадоваться, ни насладиться «бунтом»…
Его просто избили мужчины семьи Бай и выгнали прочь, запретив возвращаться.
Через год Бай Тянь спас девушку, немного простоватую умом. Так начались их отношения.
У девушки, как оказалось, было пару лянов золота.
Удача улыбнулась Бай Тяню: он женился в соседней деревне Няньтао, построил дом, завёл трёх сыновей — жизнь вроде бы стала налаживаться.
Но всё рухнуло за полгода до рождения Цзюаньцзюань.
Засуха, выгоревшие поля, простоватая жена время от времени прояснялась головой и пыталась сбежать, а никчёмный муж проиграл в азартных играх последние семейные накопления.
Трусливый мужчина пристрастился к выпивке. Испытав унижения на улице, он внезапно понял, что дома может почувствовать власть и контроль — над юным сыном и над женой.
Так бесхребетный превращается в подонка: начинает бить жену и детей и всё сильнее деградировать.
После рождения младшей дочери девочку ждало только:
Никчёмный отец, впавшая в депрессию мать, распущенный брат и жизнь, слепленная будто из собачьего дерьма.
Так жизнь ребёнка с самого начала покатилась под откос. С трёх лет она была вынуждена тащить всю семью на себе.
С корзиной выше собственного роста она ходила за дикими овощами, вставала на табурет, чтобы достать до печи, бесчисленное количество раз резала руки, оставив на них множество шрамов от травы и кипятка.
Бай Тянь не удержался и выругался про себя:
【Вот же мусорный человек! До чего же он отвратителен!】
Цзюаньцзюань, услышав сердитый голос отца, невольно дрогнула — инстинкт ребёнка, которого привыкли бить.
Но кто-то заслонил её.
Цзян Дай:
— Где деньги? Деньги в доме где? Ты хоть помнишь?
Бай Тянь посмотрел на «дешёвую жену», появившуюся перед ним, задумался секунду и честно выпалил:
— В нижних штанах, в той комнате, маленький кармашек… в паху.
После этих слов в комнате воцарилась тишина.
Цзян Дай: 【Мерзкий мужчина! И что это ещё за место такое — в трусах, в кармашке?! Фу!】
Бай Тянь: 【Это же гениальное тайное место! Разве неудобно?】
Цзюаньцзюань: …
Доктор в уголке, наблюдающий за сценкой: …
Да, мерзковато… но слушать хочется. Семейка и правда своеобразная.
Цзян Дай с каменным лицом пошла в комнату за деньгами.
Тем временем Бай Тянь окончательно смирился с фактом, что он — пришелец. Он даже не взглянул на трёх «бастардов»-сыновей, а посмотрел прямо на младшую дочь — самое несчастное существо в этой семье.
На малышке была старая, вся в заплатах одежда; волосы спутаны, причёска кривая; личико нежное и милое, но слишком худое. Хотя бы кожа белая — уже лучше, чем у детей, пьющих воду из Ганга.
В его воспоминаниях младшая дочь была самой послушной — и самой жалкой, самой трогательной.
【Цок-цок-цок… гляньте на неё. Бедняжка! Такая тоненькая. Такой золотой ребёнок! Как этот никчёмный мог так с ней обращаться?!】
— Цзюаньцзюань, подойди.
Едва Бай Тянь произнёс это, как девочка сначала хотела отступить, но сдержалась и покорно пошла вперёд.
— Папа…
Маленький голосок прозвучал робко, как у котёнка.
Дети, которых били, привыкают к послушанию так же, как к дыханию.
Бай Тянь поднял руку, чтобы погладить дочь — трогательная сцена отцовской любви была почти готова.
Но стоило девочке увидеть поднятую руку, как она невольно чуть отпрянула, потом снова заставила себя стоять смирно. А вот страх вокруг неё стал плотнее, и всё тело мелко дрожало.
Если отец ударит, нельзя уворачиваться — будет только хуже.
Бай Тянь, с рукой застылшей в воздухе: …
【Нет, я просто хочу погладить дочь! Это так сложно?! Что за бесхребетный, жалкий человек был тут до меня!】
【Плачу! Мне ведь больше не дадут прикоснуться к моей милой доченьке! Такая чудесная девочка, а этого наивного выпускника опять отвергли… Сердце разбито!】
Услышав это, Цзюаньцзюань растерянно моргнула: ?
Так… отец не хотел её ударить… а… потрогать?
Такие слова казались ей чуждыми.
И когда девочка уже колебалась, позволяя ли этому странному, но вроде бы неплохому папе погладить себя…
Мать выскочила из комнаты — и выглядела очень злой.
Цзюаньцзюань моментально отказалась от идеи позволить отцу прикоснуться. Она выпрямилась, застыла, пытаясь стать незаметной.
В руках у Цзян Дай — отцовские драные штаны и несколько потёртых медных монет. Её мягкое выражение лица вмиг рассыпалось.
— Ха! — даже обычно сдержанная актриса не выдержала, холодно усмехнувшись: — Вот это ты называешь… деньгами?
От злости хотелось смеяться.
Бай Тянь: …
Странно, но один только её смешок заставил его вздрогнуть.
Наверное, привычка порядочного мужчины XXI века.
【Нет, откуда мне знать?! Это же оригинальный хозяин всё натворил, не я! Я только пришёл!!!】
Цзюаньцзюань склонила голову. «Оригинальный хозяин» — это слово мама и папа уже упоминали…
Кто же он такой?
Бай Тянь бросил взгляд на доктора, который тут же юркнул в комнату обратно, продолжая жевать свои «семечки» — наблюдать.
Бай Тянь: …
Чего ты там жуёшь, старик?! Понимаешь вообще, что наблюдаешь?!
— Дорогая, если не хватает денег, не думай обо мне. Лечи сначала детей.
Бай Тянь решил вести себя как образцовый молодой человек XXI века: вначале — женщины и дети, а он…
【Я же из другого мира, со славой главного героя, значит, не умру!】
Глядя на опухшее лицо отца, Цзюаньцзюань задумалась:
Так он действительно такой сильный? Правда не умрёт?
Цзян Дай злилась, но раны Бай Тяня были серьёзные. А теперь он сам предлагает — оставить его.
Злость понемногу утихла.
В итоге «приёмные родители» единогласно решили:
Сначала спасать старшего сына — он в самом тяжёлом состоянии, почти на грани смерти.
Но когда доктор начал ставить Гоу Даню иглы, вдруг произошло неожиданное.
Семилетний Гоу Дань, лежащий на кровати, внезапно схватил руку доктора такой силой, что лицо лекаря моментально перекосилось.
Цзян Дай: 【Ого!】
Бай Тянь: 【Вот это да!】
Доктор взвыл:
— А-а-ай!!!
Боль была нестерпимой. Как этот ребёнок может быть таким сильным? Казалось, ещё чуть-чуть — и кости сломаются!
Обновлено: 21.01.2026