Нэдзуко всё ещё выглядела недовольной его решением, но не стала настаивать. Вместо этого она тихо вздохнула и встала, объявив:
— Пойду поищу корзину, в которую можно тебя положить. Неподалёку есть маленькая деревушка — я вернусь как можно скорее, хорошо?
Тандзиро не слишком нравилось, что Нэдзуко будет вне поля его зрения, особенно отправляясь в незнакомые места, но поделать он с этим ничего не мог. О, что бы он отдал, чтобы иметь возможность защищать её, как положено старшему брату. Сейчас же всё, что он мог, — это довериться, что Нэдзуко справится сама. И, глядя на её фигуру, теперь возвышавшуюся над ним с его низкой точки обзора, он осознал это. Нэдзуко так выросла. Казалось, только вчера она была маленьким свёртком на руках у матери. Нэдзуко вырастет прекрасной женщиной. Однажды она больше не будет нуждаться в своём Они-тяне. Эта мысль наполнила его и печалью, и гордостью.
— Я пошла, — крикнула Нэдзуко, помахав на прощание Тандзиро, и вышла из пещеры. Тандзиро помахал ей в ответ.
Прошло чуть больше двух часов, прежде чем Нэдзуко вернулась в пещеру, на этот раз принеся с собой дырявую корзину, немного бамбука и довольно большое одеяло. Тандзиро вернулся к обычному размеру, чтобы помочь ей, разрубая стебли бамбука их топориком, пока Нэдзуко оплетала корзину, укрепляя её и закрывая дыры. Но вскоре он понял, что по какой-то причине в своём обычном размере он чувствовал себя… соннее? Как ни странно, в детском теле он определённо был бодрее. Ему стало интересно, почему.
Работая вместе, они быстро починили корзину. Тандзиро снова уменьшился и обнаружил, что помещается в неё впритык. Это было не самое удобное пространство, учитывая, что у него не было места вытянуть ноги, но и не так уж плохо. Нэдзуко выглядела довольной, что они смогут продолжать путь, и прошептала тихое обещание:
— Я выпущу тебя, как только солнце сядет, Они-тян, — обернув корзину одеялом в несколько слоёв, следя, чтобы ни один лучик солнца не проник внутрь.
Было, конечно, странное ощущение — быть вот так носимой. Это напомнило ему раннее детство, ещё до рождения Нэдзуко, когда мама носила его за спиной, занимаясь домашними делами. Воспоминания были смутными, размытыми временем, но от этого не менее утешительными. Пока Нэдзуко, взвалив его на спину, шла вперёд, Тандзиро развлекался как мог. Иногда он просто сидел в тишине и часами разглядывал свои когтистые пальцы, шевеля ими. Порой он наблюдал за слабыми проблесками света внутри корзины и представлял, какой пейзаж видит сейчас Нэдзуко снаружи. Иногда Нэдзуко вслух говорила о чём угодно, а он отвечал тихим ворчанием или постукиванием по корзине. Честно говоря, часами оставаться наедине с собой было немного скучно, но он решил набраться терпения. Нэдзуко была терпеливой всю свою жизнь, и Тандзиро тоже сможет.
Спустя несколько часов Нэдзуко наконец поставила корзину, развернула её и освободила Тандзиро из его плетёной тюрьмы. Было уже поздно, солнце полностью село, звёзды и луна мерцали в ночном небе. Тандзиро слышал дыхание Нэдзуко — тяжёлое и учащённое — и видел капли пота, которые она смахивала рукавом. Тандзиро попытался извиниться, но она не хотела его слушать. Она лишь взяла его за руку, и они продолжили путь по лесной тропе, она — снова безостановочно болтая, он — слушая, не останавливаясь ни на секунду.
По крайней мере, до тех пор, пока они не достигли придорожного храма.
Едва запах достиг его ноздрей, Тандзиро замер. Этот запах… тот самый приторно-сладкий аромат, что наполнял их дом в ту роковую ночь — запах крови. Он был одновременно и аппетитным, и отвратительным, сбивая с толку тело Тандзиро, которое не знало, как реагировать. Его желудок скрутило от омерзения и голода одновременно, и он не мог сдержать слюну. Его глаза сузились, а кулаки сжались.
Кровь. Рядом. Человек. Еда. Есть. Есть есть есть есть…
— Они-тян? Что случилось? М-мне больно…! — только тогда он понял, что сжимает руку Нэдзуко слишком сильно, и тут же разжал пальцы. На мгновение первобытные мысли отступили, но когда его взгляд встретился с беспокойством в розовых глазах сестры, этого было достаточно, чтобы удержаться за остатки своей человечности, задавить голодного демона глубоко внутри.
Он тряхнул головой, пытаясь отогнать мысли, и умоляюще посмотрел на Нэдзуко. Его выражение говорило о глубоком, искреннем раскаянии за причинённую боль и одновременно о срочности, с которой он пытался передать сестре то, что почуял. Он указал когтистым пальцем на храм вдалеке, показывая, откуда исходит беда.
К сожалению, передавать информацию с зажатым ртом было очень трудно. Нэдзуко выглядела встревоженной, но крайне смущённой.
— Храм? Что с ним?
Тандзиро показал на свой нос, а затем на свой рот, с которого капала слюна. Нэдзуко на мгновение задумалась, а потом поняла. Ведь она видела его слюнявым лишь однажды — когда он впервые увидел тела их семьи. В её глазах мелькнула тень страха, но её быстро сменила решимость. Она взглянула на храм, и в её выражении не было и тени колебаний.
— Думаешь, там кто-то ранен? Эта горная тропа довольно опасна, в конце концов — кто-то мог пострадать! Если крови для тебя слишком много, Они-тян может остаться здесь, пока я проверю, но мы должны как-то помочь!
Нэдзуко уже собралась бежать к ступеням храма в одиночку, когда Тандзиро протянул руку, чтобы остановить её. Не потому что он не хотел помочь возможно пострадавшим — хотел, — но потому что под одуряюще-сладким запахом крови чувствовался и другой. Что-то кислое и гнилостное, напоминавшее запах чудовища, убившего их семью, хотя и со меньшей долей злобы. В тот миг он был уверен, что там демон, и он не собирался позволять Нэдзуко встретиться с ним одной! Слова «Я иду с тобой», наверное, никогда ещё не были так ясно написаны на его лице, как тогда. И вместе они бросились вверх по ступеням, оба зная, что опасность, возможно, ждёт их, но оба полные решимости помочь тому, кто в беде.
К несчастью, оказалось, что они уже опаздывают.
Нэдзуко ахнула и тихо всхлипнула, увидев трупы — картина была до жути похожа на резню в их собственном доме, случившуюся не так давно. Трое мужчин средних лет лежали без движения на полу в лужах собственной крови, а перед ними сидела фигура, которая, как был уверен Тандзиро, и была тем самым демоном.
Запах крови был для Тандзиро почти невыносим, пробуждая те инстинкты, что он хотел похоронить глубоко внутри. Вид демона, жующего настоящих людей, был ещё хуже — его тело вопило, чтобы он схватил пару конечностей, вонзил зубы в человеческую плоть. Он сжал кулаки, острые ногти впились в кожу, и выступила кровь. Слюна накапливалась и вытекала изо рта, стекая под намордником на пол.
— Какого чёрта? Это моя территория, — проворчал демон, поворачивая голову, чтобы взглянуть на них. — Если вломитесь на мою землю, я заставлю вас заплатить!
Демон-людоед.
Демон облизал окровавленные пальцы, изучая их, и его тон стал любопытным.
— С вами что-то не так… вы оба люди? — Он начал подниматься.
Тандзиро услышал, как у Нэдзуко перехватило дыхание. Единственная свеча мигнула и погасла, погрузив окружение во тьму.
Он сейчас нападёт.
Тело Тандзиро двинулось раньше, чем он успел это осознать.
Защитить Нэдзуко!
Обновлено: 23.01.2026