Глава 8 — Глава 4. Юй Мяомяо, я вызываю тебя на дуэль!

На следующий день, как только Юй Цзиньян пришёл в класс, из-за страха перед её кулаками, он решил дать ей ещё один шанс заслужить прощение: если она придёт в школу пораньше и выбросит мусор до начала утренних занятий, он на этот раз не станет рассказывать учителю. — Не пойду я, не пойду! Учительница обязательно будет ругать меня, я вчера забыла про свои обязанности по уборке, — Ли Инцяо натянула одеяло на голову и жалобным, гнусавым голосом принялась умолять свою «старушку-маму». — Мама, у меня солнечный удар! Дай мне денёк отдохнуть дома, в школу ходить слишком утомительно! Урок длится целых сорок пять минут, сиди и не двигайся, разве так можно? Я люблю смотреть за лавкой, мне нравится продавать, я хочу дома магазином заниматься! И главное — я люблю тебя, мама! Я не хочу с тобой расставаться. Последние две фразы Ли Шули сделала вид, что не услышала — таков извечный метод Ли Инцяо: лишь бы не идти в школу, она готова нести любую слащавую чушь. Ли Шули поставила завтрак у её кровати и решила больше не принуждать её: — Ну ладно, давай сегодня поменяемся: ты побудешь дома за прилавком, а мама сходит вместо тебя в школу. Ли Инцяо мгновенно высунула голову из-под одеяла: — Ура! Ли Шули тоже кивнула: — Тогда сначала позавтракай. Когда откроется лавка бабушки по соседству, не забудь помочь ей открыть ставни. — Хорошо! Без проблем! — В восемь часов сходи на рынок, купи рыбки, я хочу есть, — снова сказала Ли Шули. — До того, как у меня закончатся уроки, тебе нужно приготовить сегодняшний обед, справишься? Ли Инцяо снова уткнулась лицом в подушку: — А? Я не умею готовить. Ли Шули усмехнулась без тени улыбки в глазах: — Вот именно, поэтому тебе и нужно ходить в школу. Ли Инцяо мгновенно натянула одеяло на голову: — Но в школе ведь не учат готовить. Госпожа Ли Шули, облокотившись на косяк двери и скрестив руки на груди, на несколько секунд задумалась, а потом сказала: — Как насчёт того, чтобы мама перевела тебя в New Oriental* учиться на повара? Посмотрим, какое направление тебя заинтересует — китайская кухня или европейская? Для начала я сошью тебе маленькую поварскую шапочку, будешь в ней ходить на занятия — нельзя же проигрывать ещё на старте. *П.п. Известная в Китае образовательная компания, которая, среди прочего, славится своими курсами поварского мастерства. Только она это произнесла, как снаружи кто-то принялся яростно барабанить по ставням, поднимая оглушительный грохот железа. Сразу за этим послышалось: — Ли Шули, тебе заказное письмо! Ли Инцяо мгновенно оживилась: — Это от папы?! Ли Шули повернулась. Утреннее солнце отбросило её худую тень на облупившуюся стену, словно оттиск, сделанный размытой зелёной тушью. Она посмотрела на дочь, которая, закутавшись в одеяло, сжалась калачиком на кровати, и повторила более настойчиво: — Я же сказала, у тебя нет отца. Ли Инцяо: — Не обманывай меня! Все дяди и тёти в нашем квартале говорят, что папа сидит в тюрьме, что он убийца, так ведь? — Нет! — Ли Шули подошла, вытащила её из кровати и, обняв, сказала: — Сказала нет, значит нет, не упрямься тут! Сначала иди на уроки. Если учительница будет ругать, просто потерпи. Если не выдержишь — иди и побей того маленького задиру. Если тот задира посмеет что-то сказать, мама сама с ним разберётся. — А? — Ли Инцяо снова подумала, что это, кажется, немного… чересчур. Ли Шули ущипнула её за щёку, подхватила одежду и стала наряжать дочь, говоря при этом: — Не слушай этих дураков. Твой папа не убийца, твой папа — очень хороший человек. Ли Инцяо покорно надела одежду: — Правда? Тогда почему ты никогда не хочешь рассказывать мне о папе? Ли Шули: — Дело не в нежелании, просто я и сама его не очень хорошо знаю, не знаю, как тебе рассказать. Ли Инцяо ворчливо спросила: — Если не знала, то откуда же взялась я? Юй Цзиньян говорит, что его папа и мама очень любят друг друга, они даже отчитываются, сколько раз в день ходят в туалет. Ли Шули: — …Брось, ты что, и этому веришь? Смотри, какой он задира, вряд ли тётя Тан Сян от него без ума. — Да, наверное. Дядя Цянь, хоть и бывший учитель, мозги у него не очень, — сказала она, и, накинув рюкзак, взяла с тарелки с завтраком яйцо, стукнула им о макушку, быстро очистила и засунула в рот. Только после этого она громко объявила: — Мама, я пошла в школу! Едва Ли Инцяо оказалась в классе, как с мыслью «он наверняка, как шавка, побежит с поджатым хвостом в учительскую и наябедничает на меня», она бросила вызов Юй Цзиньяну. Только переступив порог, она с грохотом швырнула рюкзак на парту и заявила: — Юй Мяомяо, я вызываю тебя на дуэль! Юй Цзиньян, который только что вернулся, выбросив за неё мусор, и не успев как следует согреть стул: «…» Гао Дянь, учуяв запах пороха, тут же обернулся: — Дуэль — это здорово! Вы давно не дрались! И что на кону? После уроков я позову Чжэн Мяоцзя, пусть её дедушка в трубу протрубит! Ли Инцяо поспешно остановила: — Нет! У её дедушки в последнее время проблемы с желудком. Позови Мяоцзя и тех наших «младших» братьев и сестёр, пусть все будут свидетелями. — Она посмотрела на Юй Цзиньяна с насмешливым прищуром. — Юй Цзиньян, сегодня либо ты умрёшь, либо я выживу. Гао Дянь, с его выдающейся проницательностью, тут же всё понял и с жалостью посмотрел на Юй Цзиньяна: — То есть, в любом случае умрёшь ты. Юй Цзиньян с прошлого вечера решил занять позицию невмешательства по отношению к своей «драматичной» соседке по парте. Он молча надел наушники, решив, что с этой самой секунды не скажет ей ни слова, а просто будет тихо ждать, пока учительница не поменяет им места. Ли Инцяо увидела, что у него появился MP3-плеер, да ещё и иностранной марки, и что наушники — это теперь не просто аксессуар для крутости. Её взгляд загорелся, и тон мгновенно смягчился: — Цзиньян, дай послушать. Учительница китайского как-то сказала, что «мудрый человек умеет оценивать обстановку», а MP3-плеер она как раз узнавала. Юй Цзиньян не удостоил её ответом, погрузившись в чтение учебника и беззвучно записывая на бумаге строчки из стихотворения. Ли Инцяо, не теряя наглости и проявляя завидное упорство, снова позвала его: — Цзинь~ян~ Юй Цзиньян уже собрался что-то сказать, как в этот момент классная руководительница вошла через заднюю дверь, постучала по парте Ли Инцяо и сказала: — Пойдём-ка со мной в учительскую. Ли Инцяо была уверена, что это точно его рук дело, и потому снова бросила на Юй Цзиньяна злобный взгляд, но покорно встала и пошла за учительницей. Лян Мэй была красивой женщиной. Внешность у неё была миловидная, голос тихий и мягкий, а когда она улыбалась, на щеках появлялись две ямочки. Но когда она ругалась, то становилась очень суровой, становясь полной противоположностью своему обычному мягкому образу. На этот раз её тон был ни холодным, ни тёплым: — Ли Инцяо, я слышала, твоя мама умеет водить грузовик? Ли Инцяо слегка удивилась — она не ожидала такого вопроса, а не расспросов о вчерашнем дежурстве. Она поспешно закивала: — Да, раньше моя мама возила грузы в других городах, сама управляла большими фурами. — Значит, у твоей мамы должны быть права категории C… — госпожа Лян тут же запнулась, опасаясь, что девочка не поймёт, и собиралась перефразировать. — Категория C1, да? У моей мамы есть! Лян Мэй была временно переведена в эту богом забытую начальную школу из городского района, и в душе она чувствовала досаду и раздражение. К тому же, она от природы не любила эту детскую «проказливость» — в учёбе полный ноль, а в других вещах чрезмерно смекалиста и импульсивная. Поэтому она без обиняков резко перебила: — Школа знает, что ваша семья испытывает трудности. Хотим спросить, не согласится ли твоя мама помочь школе с перевозками продуктов для столовой на рефрижераторной машине? Прежний водитель взял отгул, нужно примерно на неделю. Оплата — по дневной ставке. Ли Инцяо хотела сказать, что их семья не испытывает трудностей, и что мама наверняка согласится помочь и без денег, но она побоялась, что учительница сочтёт её дерзкой, поэтому просто кивнула: — Хорошо, я передам маме. Тут Лян Мэй достала вчерашние проверенные тесты по китайскому языку, разложила их на столе и, указывая на густо испещрённые крестиками страницы, решила прочитать ей нотацию. Её тон невольно стал строже: — Жаль, что при таком красивом почерке ты не запоминаешь ни строчки из стихов, а идиомы у тебя перевёрнуты с ног на голову. Ли Инцяо, ты уже в четвёртом классе! Через два года перейдёшь в среднюю школу, и ты всё ещё собираешься работать спустя рукава? Я знаю, что вы, дети, живущие в Сяохуачэне — все из семей переселенцев, условия у всех неплохие. Но ты ведь не такая, как они, правда? Ли Инцяо уже повернулась, чтобы уйти, но Лян Мэй снова хлопнула по столу: — Забери свою работу. Когда Ли Инцяо вышла из учительской, другие преподаватели, наблюдавшие за её уходом, переглянулись и, понизив голос, наклонились к Лян Мэй: — Учительница Лян, не связывайтесь вы с ней. Смотрите, как бы она не пошла жаловаться своей матери. Её мать — психически больная, есть справка из больницы. Что-то вроде биполярного расстройства, в приступах может и до рукоприкладства дойти. Преподаватель Сюй от неё уже получал. Да и отец Ли Инцяо… всё ещё в тюрьме сидит. Я понимаю, вы из лучших побуждений, но она безнадёжна, характер — вылитая мать. — Мать — большой танк, а она — маленький, — добавил собеседник. Нервный характер Лян Мэй снова дал о себе знать. Со стуком шлёпнув оставшиеся тесты на стол, она опрокинула полстакана с водой, которая тут же залила лежавшую под ним работу Юй Цзиньяна. Она быстро вытащила промокший лист, стала стряхивать с него воду, не обращая внимания, не брызгает ли она на окружающих, и приговаривала: — Что за ерунду вы несёте! Биполярное аффективное расстройство и психическое заболевание — разные вещи. Сколько лет Ли Инцяо, и вы уже решили, что она безнадёжна? Если честно, хоть эта девочка мне и не очень симпатична, я уверена, что в будущем она преуспеет. Понимаю, что вы от чистого сердца, но лучше бы силы на подготовку к урокам направили. Собеседник язвительно усмехнулся, откатился на стуле на своё место и прошипел: — Не зря тебя сослали в эту дыру. С таким умением общаться, кто ж тебя в городской школе вытерпит? *** Целую неделю Ли Инцяо не произносила ни слова с Юй Цзиньяном и больше не обращала внимания, надеты ли у него наушники и подключен ли к ним MP3-плеер. Разве что в его отсутствие забрала и молча положила на его парту контрольные работы, написанные на прошлой неделе. Дома она, как обычно, с набитыми щеками и с едой вприкуску, громко кричала: — Мама, я дома! Уходя, она тоже громко объявляла маме: — Мама, я в школу! Перед уходом она не забывала помочь соседской бабушке Чуньчжэнь, продавщице сладких лепёшек, с грохотом открыть ставни её магазина. И только тогда, покачиваясь на ходу, она неспешно двигалась в сторону школы. Напевала она по пути песенку собственного сочинения: Ворон — бас, воробей — свирель, С рекой сверкающей на месте. Нет никого, кто бы был цельней, И некому в пути исчезнуть. Чёлн, чёлн, куда плывёшь? К луне, что в вышине висит! Река — хребет, что сторо́жит тишь, И некому из нас спешить. Тщета, тщета, Таков уж этот мир — И даже одной ладонью можно хлопнуть громко. Конечно, последнюю строчку она добавила на ходу. Добавив, она с огромным удовлетворением сказала самой себе: — Ли Инцяо, ты гений! Иди в певицы!