Глава 13 — Глава 7.1 Я хочу изменить мир!

Слава Ли Инцяо не угасала вплоть до их выпуска из начальной школы. С того года дети в Сяохуачэне стали редко называть её «танком», все по негласной договорённости перешли на обращение «кумир» и даже сочинили про неё дразнилку, способную в мгновение ока возвести целый диснеевский замок: Мой кумир — отважная сяо Фан, Сквозь сумрак переулков шла, как светлый луч. Глаза — два солнца, для недругов — напасть, И злодеи лишь завидев их, бежали прочь. Мой кумир — бесстрашная сяо Фан, Что и сквозь стены пройти, и зверя одолеть могла. А две косы — как длинные кнуты, Всех, кто людей крал, в петлю она загнала. П.п. В китайской культуре «сяо Фан» — распространённое «деревенское» имя, которое ассоциируется с милой, простой и доброй девушкой. *** Сначала Ли Инцяо это очень нравилось, но потом стало невероятно стыдно. Стоило кому-то начать, она тут же пускалась наутёк, поджав хвост. Будь перед ней стена, она бы и впрямь смогла пробежать сквозь неё. Ли Шули всякий раз, слыша это пение, принималась ругаться. В тот день, когда полиция пришла к ним домой и сообщила, что с помощью её дочери удалось поймать банду торговцев людьми, недавно орудовавших в Фэнтане, у неё сердце пропустило удар и подкосились колени. Полиция объяснила ей ситуацию, несколько раз похвалив сообразительность и смекалку Цяоцяо. Ли Шули видела тех отъявленных негодяев-преступников, она даже помыслить не смела, что такое невероятное событие произойдёт с её дочерью. Какая уж тут могла быть рассудительность — она схватила собеседника и с порога задала три вопроса: — Всех торговцев людьми поймали? Не станут ли они мстить моей дочери? Сколько информации о моей дочери известно этим людям? Полиция, конечно, прекрасно понимала её чувства как матери, поспешила успокоить, но могла лишь с горькой улыбкой сказать: — Поймать всех — точно не получится. Но эта группа, перемещавшаяся по Фэнтаню, сейчас уже полностью задержана. Мы также приложим все усилия, чтобы защитить информацию и безопасность Цяоцяо. Тем не менее, двое журналистов всё же смогли по смутным намёткам найти их адрес. С тех пор поток желающих взять интервью не иссякал, буквально вознося Цяоцяо на высоту, недостижимую для обычного человека. Ли Шули отлично понимала, что Цяоцяо была всего лишь смышлёной девочкой, и никогда не думала делать из дочери героиню, которую все восхваляют. С того дня, когда к ним пришла полиция, Ли Шули каждый день покупала дополнительную газету, чтобы проверять, не появились ли в Фэнтане новые случаи разъездных торговцев людьми. Телевизор безотказно работал, постоянно показывая местные новости Фэнтаня. С тех пор она ни разу не спала спокойно ночью, часто лежала с открытыми глазами до рассвета, и стоило ей услышать малейший подозрительный звук, как она тут же вскакивала проверить, на месте ли дочь. Ли Инцяо иногда по-прежнему тайком ела чипсы под одеялом, издавая в тишине комнаты хрустящие звуки. Только раньше она делала это осторожно, боясь, что мать заметит, а потом уже не стала себе ни в чем отказать. *** Прошло очень-очень много времени, Ли Инцяо уже уехала в университет в Пекин, когда Ли Шули, готовя магазин к открытию, стояла на коленях, от которых исходила тупая боль, и собирала ворох старых газет, готовясь встать, как вдруг из этих пожелтевших, истончившихся страниц выпало несколько жёлтых масляных бумажек, некоторые даже с жирными пятнами. Она всегда думала, что в детстве Цяоцяo была непоседой: все другие использовали белую бумагу, чтобы складывать журавликов для уроков физкультуры, когда измеряли жизненную ёмкость лёгких*, а ей непременно нужна была масляная бумага из-под лепёшек, потому что она пахла маслом, и когда на неё дуешь, можно ещё и немного перекусить. Но Ли Щули и не подозревала, что та до сих пор хранила столько этих масляных бумажек, словно они были сокровищем. Когда она уже собиралась выбросить их, то случайно заметила две строчки, написанные аккуратным почерком на обратной стороне промасленной бумаги. *П.п. Ученик складывает из легкого листа бумаги журавлика-«парашют» с небольшим отверстием внизу, делает глубокий вдох, а затем резко выдыхает в отверстие. Цель — наполнить журавлика воздухом и поднять его вверх как можно выше. «Оберег от ветра. Оберег, чтобы ставни не двигались». Когда Ли Инцяо была совсем маленькой, её какое-то время мучили кошмары. Ли Шули достала для неё жёлтый оберег и положила под подушку, и ночные кошмары действительно отступили. Видимо, Ли Инцяо решила действовать по аналогии и, подражая, старательно изобразила на бумаге те же загадочные знаки, что были на том самом обереге. Она нарисовала много таких, но все попытки были неудачными. Но один точно должен был получиться — не могла же она нарисовать целую кучу бесполезных бумажек, она всегда была очень упорной. И действительно, Ли Шули нашла тот единственный удачно нарисованный оберег под ставнями. Ли Шули редко плакала, у неё был твёрдый характер. Но в тот раз она впервые не сдержала слёз, её колени подкосились, и она так и не смогла подняться с земли, в конце концов просто опустившись на пол и горько разрыдавшись. В тот момент она даже не могла вспомнить, когда именно этот оберег здесь оказался, помнила лишь, что вскоре после этого они переехали из Сяохуачэна. Тогда они с трудом дождались, пока Ли Инцяо окончит начальную школу. Как и ожидалось, Ли Инцяо не поступила в Экспериментальную среднюю школу и должна была идти во Вторую среднюю школу Сяньчэна. И нельзя было винить Ли Шули за её чрезмерную осторожность. Как только выпускные экзамены начальной школы закончились, журналисты, словно хищники, учуявшие запах крови, снова начали осаждать вход в школу, пытаясь выяснить результаты Цяоцяо. И она отлично понимала, что академические результаты Цяоцяо станут тенью на её ореоле героини, поводом для пересудов и осуждения. Поэтому Ли Шули, не раздумывая, закрыла бакалейную лавку и уехала вместе с дочерью из Сяохуачэна. Так завершилась глава героической эпохи Ли Инцяо. Во Второй средней школе Сяньчэна никто не знал, что та самая героиня сяо Фан, которая когда-то потрясла весь город, попала на первые полосы популярных газет и помогла полиции поймать банду торговцев людьми, — это и есть Ли Инцяо. Одноклассники не смотрели на неё сквозь призму её прошлого, для всех она была самой обычной ученицей. Она сама больше не стремилась выделиться, не играла в героиню — если что-то её не касалось напрямую, она не вмешивалась. В школе был очень высокий уровень травли, часто учеников затаскивали в туалеты, унижали, били по лицу, рвали одежду — методы были жестокими и вызывающими. Учителя были бессильны, они проводили беседы, ругали виновных, постоянно читали нотации, но не могли полностью искоренить эту проблему. Каждый день Ли Инцяо либо читала романы, либо смотрела аниме, либо читала комиксы, а к учёбе относилась спустя рукава. Для неё, как и говорили взрослые в Сяохуачэне, поступление во Вторую среднюю школу Сяньчэна означало, что её будущее уже предопределено: пойти в профессиональное училище или на завод закручивать винты — было лишь вопросом времени.