Глава 3 — Глава 3.

*Глава 3.* На обратном пути из Грезэкайи в королевство Сейфос Максимилиан и его подчинённые решили двигаться в другом направлении, нежели армия королевства, и вернуться прямиком в Шеридан. Услышав о принятом решении, Лисандр, прекрасный король Сейфоса, неодобрительно посмотрел на своего единокровного брата: – Кажется, моему старшему брату слишком некомфортно, что он так сражался за меня? Если посмотреть на то, что ты не желаешь даже показать своё лицо на банкете в честь победы. Максимилиан низко поклонился. Казалось, он собирался извиниться, однако выражение лица герцога по-прежнему оставалось крайне жёстким: – Это не так. – Если не так, значит, ты не можешь приехать в столицу королевства, поскольку жаждешь вернуть своё положение? – …… – Максимилиан не ответил на этот саркастичный вопрос. Лисандр, который некоторое время ждал ответа, обернулся со свистящим звуком: – Похоже, полукровка, ожидающая тебя в замке Шеридан, хороша. Делай что хочешь. Пока король вёл своих людей в направлении столицы, Максимилиан и рыцари Шеридана оставались на месте, провожая их взглядом. Когда войско короля стало едва заметно, к герцогу подошёл Квентин и хмыкнул: – Если вы не устроите в Шеридане настоящий банкет, все будут в ярости, господин герцог. – Знаю. – Знаете, почему я не могу жениться, несмотря на мой возраст? Всё потому, что герцог не берёт меня на столичные банкеты! Леди в столице думают, что я женатый или помолвленный мужчина! – Я не имею никакого отношения к твоей репутации. И, Квентин Сейнклео. – Да? – Почему ты здесь? Квентин тут же поник, услышав укор герцога. На самом деле он исполнял наказание (?) и ехал в карете, сопровождая Кларис. Причина, по которой это решение стало наказанием, заключалась в том, что все подданные Шеридана, следовавшие за Максимилианом, ощущали себя крайне нелегко рядом с маленьким ребёнком. Они чувствовали дискомфорт рядом с девочкой, которую убьют, когда ей исполнится восемнадцать лет. Поэтому им было трудно приближаться к ней. Однако, хоть Кларис и была военнопленной, нельзя было позволить ей ехать в карете в одиночестве. Нет, даже если Кларис была военнопленной, какой взрослый мог посадить ребёнка одного в карету? Поэтому жители Шеридана бросили жребий. За исключением герцога, который должен был следовать за королём. Так и был выбран неудачливый Квентин. – А, я больше не могу. Правда, – принялся он жаловаться со слезами на глазах. – Крайне неприятно просто сидеть в тихой карете и смотреть в окно несколько часов! – Не ты ли сказал, что собираешься объяснить ребёнку как жить в Шеридане? – Да, сначала я так и планировал! Статус Кларис в одно мгновение изменился с принцессы на преступницу, поэтому ей нужно было многое рассказать. Однако за время пути Квентин ничего не смог сказать девочке, которая сидела напротив него, и лишь шевелил кончиками пальцев. – Как, чёрт побери, я могу сказать такое? Вы больше не принцесса. Вы просто военнопленная, преступница! – Есть ещё что-то, что нужно рассказать? В ответ на вопрос герцога Квентин энергично кивнул, крича: *«Конечно!»* и продолжил: – Когда вы доберётесь до Шеридана, вы должны будете выбросить всё, что взяли из Грезэкайи. Это считалось унижением для военнопленного, попавшего в чужую страну. – Ещё? – Отныне празднование дня рождения запрещено. Вы, должно быть, прекрасно понимаете почему……! И это я тоже должен буду сказать. Квентину также было трудно сказать это, поскольку такие слова казались чрезмерно резкими по отношению к ребёнку. – Что-то ещё? – Ну, думаю, стоит дать советы, к примеру, не создавать проблем и внимательно слушать то, что говорят люди в замке. Не раздражать незнанием своего места и попытками привлечь внимание. Естественно, Квентин думал, что Кларис не из тех детей, которые будут вести себя избалованно. ***Напротив, кажется, словно она будет всегда тихой, поскольку всю дорогу из замка королевства Грезэкайя до сюда не проронила ни слова.*** ***Словно чувствовала мою неловкость.*** ***Не думаю, что стоит говорить этому ребёнку, чтобы она не создавала проблем……*** Квентина также беспокоил запрет на празднование дня рождения. ***То, что день рождения ребёнка неудобен для жителей замка Шеридан, далеко не проблема ребёнка.*** – Прошу…… понимания, господин герцог. Когда Квентин собрался добавить: *«Думаю, необходимо пересмотреть её положение»*. – Ты услышала? – Максимилиан спросил суровым тоном. – ……Что? – спросил крайне изумлённый Квентин. Однако взгляд Максимилиана был направлен через его плечо. Ощущая нарастающее беспокойство, Квентин оглянулся: – ……! Там стояла Кларис, сжимавшая в руках старую сумочку. Лицо девочки, что была чуть выше его талии, было бледным. – Н, нет! – закричал Квентин, не осознавая этого. ***Я не хотел говорить ребёнку подобные жестокие вещи.*** ***В особенности мне хотелось пересмотреть вопрос о праздновании её дня рождения.*** – Кларис Леннон Грезэкайя, – но, прежде чем Квентин успел исправить сказанное, Максимилиан встал перед девочкой. Поскольку у герцога было более крупное телосложение, чем у среднестатистического взрослого мужчины, малышка, стоящая перед ним, стала выглядеть ещё меньше и тоньше. – С этого дня с тобой не будут обращаться как с принцессой, ты выбросишь все вещи, привезённые из своего королевства, лишишься проведения вечеринок по случаю дня рождения и будешь вести себя тихо и хорошо, – сказал Максимилиан без тени сочувствия к несчастному ребёнку. – Ты выполнишь четыре этих условия? – …… – вместо ответа Кларис сильнее стиснула сумку. Прежде чем они успели осознать это, рыцари и солдаты, находящиеся поблизости, переместили своё внимание на это жестокое противостояние. – Я…… не принцесса, – спустя долгие минуты Кларис подняла голову и спокойно ответила Максимилиану. – Никогда не была ей. Вечеринки в честь моего дня рождения…… Квентин попытался быстро крикнуть: *«Вы сможете!»*, но ответ Кларис прозвучал чуть быстрее: – Никогда не было. ***У неё никогда не было празднования дня рождения? ***– на мгновение все вокруг заволновались. В Шеридане дни рождения, пока ребёнку не исполнилось восемнадцать лет, считались очень важными. В этот день ребёнок становился главным героем города и принимал поздравления от всех, что гарантировало счастливые дни в будущем. Это было самой естественной вещью. – Я очень хорошо умею жить тихо и спокойно, – Кларис прижала к себе сумку, которая издала стучащий звук. – Я никогда не буду беспокоить вас. Поэтому, пожалуйста, – в её голосе звучала серьёзная мольба. – Вещи из Грезэкайя…… пожалуйста, разрешите не выбрасывать их. – …… – Лишь всего одну. По…… пожалуйста, проявите такую милость. – Говоришь, что будешь скучать по своей родине? Для военнопленных тоска по родине была роскошью. Ведь прежде всего Кларис была принцессой. ***Будет проблематично, если она начнёт бесполезно вспоминать прошлое и даже мечтать о восстановлении королевства.*** – Нет! – Кларис покачала головой и протянула вперёд сумку, которую держала. – Лишь это, лишь вот это…… Это была сумка, которая, по мнению Максимилиана, содержала драгоценности или золотые монеты. – Военнопленным не разрешается владеть собственными средствами. – Это не личные средства, – быстро ответила Кларис и слегка приоткрыла сумочку. Там было лишь несколько круглых камешков размером с детский кулачок. – Это…… друг. – …… Пока Максимилиан просто смотрел на эту сумку, Квентин, наблюдавший за всем со стороны, быстро подошёл и ткнул его в руку: – Ох, господин герцог не знает, что это такое, поскольку у него нет друзей. Так называют тех, с кем вас связывают дружеские чувства. Когда Максимилиан повернул голову, он увидел, как Квентин щурит один глаз. Словно убеждая герцога сделать что-то. – Вот как. Тем более, когда дело касается дружбы…… – А-а! – Квентин быстро прервал слова герцога, издав громкое восклицание. – Вы можете оставить его в Шеридане! Пока у вас есть разрешение от милосердного герцога! В тот же момент взгляд Кларис, направленный на Максимилиана, стал ещё более сосредоточенным. При этом активное убеждение Квентина продолжалось: – К тому же принцесса ведь не протестует о запрете празднований дней рождения? И она лучше, чем кто-либо другой, умеет жить тихо и спокойно. А это просто камни. Плечи Кларис на мгновение дрогнули, когда она услышала последние слова Квентина. – Дай сюда, – сказал Максимилиан, заметивший это, протягивая руку. – Я, я буду вести себя очень хорошо! И не буду просить устраивать празднование дней рождения! Поэтому! – крепко вцепившись в сумку, стала умолять Кларис. – Дай. Девочка, которая, колеблясь, смотрела на герцога, в конце концов протянула ему свою сумку. Рыцари, наблюдавшие за этим, вздохнули и мысленно заворчали. ***Наш герцог такой чёрствый. Почему ребёнок не может взять несколько камней?*** Несмотря на эту атмосферу, Максимилиан даже не моргнул, высыпая камни из сумки на ладонь. Четыре коричневых камешка упали на его большую ладонь. – Имя? – внимательно осмотрев камни, спросил герцог. – Ма, Малани. – Малани. Кларис осторожно кивнула в ответ на медленное повторение Максимилиана, словно подтверждая это. Герцог тут же протянул руку, держащую камешки. – Малани и Малани, ещё один Малани, и последний Малани. – А…… это, все четыре камешка собираются вместе и образуют одного Малани. – Вот как. Прошу прощение за неправильное обращение, – в ответ на исправление девочки Максимилиан спокойно извинился перед камешками и обратился к ним. – Малани, я разрешаю тебе войти в Шеридан как другу Кларис. Однако празднование дня рождения и громкий шум запрещены. Сделав это заявление, герцог положил камешки обратно в сумку и вложил ту в руки Кларис. Рыцари и солдаты в шоке смотрели на Максимилиана, но того это, казалось, не волновало. – Если у тебя больше нет вопросов, возвращайся в карету. Квентин, ты продолжаешь защиту Кларис во время поездки в Шеридан. – Что? Я, я?! – закричал Квентин, желая, чтобы ему заменили задание. И, словно осознав свои мысли, Максимилиан, внезапно сказав *«нет», *быстро изменил свои слова: – Ты отвечаешь за защиту Кларис и её друга Малани. – А, серьёзно, господин герцог! – зарыдал Квентин. *– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –*