Первые «злодеяния» Герпия были почти невинны. Он не убивал, а устраивал хаос, лишённый прямой жестокости.
Годами он совершал нападки на людские поселения и, стоит отдать должное — в этом он был настоящим гением. Он создавал проклятия чуть ли не на ходу, и каждое было изощреннее предыдущего!
Его дар на поприще вреда и всего «тёмного» был экстраординарным.
Однако и это не впечатлило этого «экспериментатора». Сглазы и проклятия были ограничены в возможностях, и часто им можно было противостоять.
Прогрессирующая мизантропия и антисоциальное расстройство привели к порочному кругу — все его ненавидели и отвергали — у него не было никого, кто бы опроверг его идеи, а учитывая деяния, людей можно было понять…
И тогда Герпий задумался о том, чтобы сотворить монстра, достойного идеи зла.
В общем-то за всю жизнь он натворил много дел, и большинство из них значительно изменили магическое сообщество Греции. Именно тогда маги начали скрываться и стирать все следы своего существование.
В какой-то степени этот эксцентричный колдун принёс мире пользу. Хотя, с этим явно бы не согласились тысячи маглов и магов, и уж тем более магических зверей, несколько видов которых он буквально истребил.
С другой стороны, не появись Герпий на свет, и многих магических зверей могло бы и не появиться. Некоторых он лично создал, как, например — Гипогрифа.
Правда, именно из-за него домовые эльфы стали рабами. Он был тем, кто предложил им «союз», а затем раскрыл его унизительные условия.
Помимо этого, огромное количество защитных, снимающих, лечащих, и прочих чар было придумано как раз для борьбы с его деяниями. Может быть от того, его так долго щадили коллеги, приверженцы стоицизма, процветающего в те времена. Понятия морали, добра и зла в те времена подвергались критике, и Герпий вносил в этом значительный вклад. Хотя, в наше время с ним бы не стали церемониться.
Кульминацией всех его деяний было два значительных открытия.
Во-первых — Василиск — существо, высиженное из куриного яйца проклятой жабой.
На самом деле это открытие произошло ненамеренно. Герпий изучал природу гомункулов, а выведенные «маглами» куры отличались хорошей плодовитостью. Ко всему прочему, этот колдун следил за здоровьем и был приверженцем исключительно «белого мяса». Не просто так он прожил почти два столетия! В общем, он разводил кур и использовал их ежедневно откладываемые яйца в экспериментах. Так одна из мутировавших жаб, решившая поживиться добычей, съела курицу, и осталась в гнезде, не заметив яиц. В результате странного влияния проклятия, на свет вылупился ядовитый змей.
— Какая же ты мерзкая тварь… Ха-ха-ха! Мне нравится!
Маленькое, жуткое существо взирало на своего «отца» невинным глазами.
Василиск рос не по дням, а по часам, и в начале Герпий хохотал от восторга, постоянно убеждаясь, какое великолепное создание «породил» на свет, ещё больше уверившись в правильности своего пути. Вот только после созревания «образец» оказался крайне агрессивным, и его пришлось уничтожить. Герпий был недоволен, но не остановил изысканий, и спустя годы на свет наконец родился идеальный Василиск.
Совместив нужный вид жаб и проклятий, рожденное существо стало покорным, по крайней мере слушалось обладателя парселтанга, которым Герпий владел с рождения. Сумев совместить природный дар к «змеиному языку» и проклятьям — он добился успеха.
Но, последствия были катастрофическими. Когда начали множиться Василиски, яд которых убивал всех и вся, жертвы тоже множились. Столь огромные твари нуждались в пище, а учитывая, что Герпию было порой лень заниматься их кормлением — в Греции поднялась паника. Огромные змеи пожирали леса и деревни! И люди были их излюбленным деликатесом.
В результате в дело вмешались местные маги, даже те, что до сих пор игнорировали или даже уважительно оценивали дела Герпия, и начали истреблять созданных им существ. Более никто не собирался давать этому социопату спуска. Его эксперименты зашли слишком далеко.
Пылая праведным гневом на него совершили нападения, в результате чего Герпий получил серьёзное ранение.
Василиски были искоренены, а их «прародитель» бежал в Египет.
Тогда-то он осознал, что смерть близка, и если с ним будет покончено, то цель его жизни так и не будет исполнена.
Мир окончательно отвернулся от него. Именно так он это воспринял.
Таким образом им было совершено второе открытие — крестражи.
Ритуал расщепления души требовал убийства, как акта предельного самоотречения, и чудовищной силы воли.
Вот только…
— Будьте вы прокляты! Каждый из вас!
Когда заклинание завершилось, он рухнул на колени! Его вырвало чёрной желчью. Мир вокруг потускнел, краски стали блёклыми, а все хорошие воспоминания померкли и растворились в тенях. Он достиг желаемого, но в тот момент нечто внутри него не просто стало слабее — оно рухнуло, разбившись, словно стекло, оставив после себя холодную, безжизненную пустоту.
Герпий поднялся уже другим — не человек с собственной философией, которая, пусть и деструктивно, но вела к созиданию, а пустой оболочкой, жаждущей лишь продолжить существование любой ценой, разрушая всё на своём пути.
К счастью, миру не предстал величайший тёмный маг. Первый крестраж стал последним.
В молодости Гарпий мог дать отпор многим дуэлянтам, и имел приличный опыт, но его тело постарело, а новой оболочки, увы, найти не удалось.
По его следу двигались мстительные маги, и однажды нашли его укрытие. В тот день Гарпий пал, а его крестраж был уничтожен вместе с ним.
Так, жизнь длинною в две сотни лет подошла к концу, и после неё осталась лишь история.
Для меня жизнь Герпия была самой насыщенной, и самой долгой, и, признаться — самой тяжелой. С годами он всё сильнее погружался в безумие, и этот путь я проходил вместе с ним.
Подавшись в бега, он окончательно потерял голову, а после разделения души в нём умерли последние остатки человечности. С того момента идея зла стала не просто деструктивной, а была направлена на самого Герпия, личную власть и бессмертие — воплощения зла в самом себе.
К счастью, это наконец закончилось…
Умирая, Гарпий хрипел и хватался за жизнь, за свой посох, ставший вместилищем осколка души, но уже разбитый на две половины.
— НЕТ! Я НЕ МОГУ УМЕРЕТЬ!
Но, как бы он не пытался, смерть его настигла.
Я испытал много эмоций. Гнев, обиду, нежелание и… Облегчение. Спустя все эти жизнь, даже такой безумец не сумел сломить моё истинное «я».
В тот миг мир перед моими глазами изменился.
Пробуждаясь, я несколько минут лежал в ступоре, вглядываясь в узоры на потолке своей комнаты. Я не чувствовал ни отвращения, ни страха. Лишь ледяную, бездонную пустоту, которую оставил после себя Герпий. Его безумие было заразным, а цинизм слишком логичным. Эта жизнь не просто добавила знаний, она оставила на моей душе выжженый шрам — ужасающее знание: грань между прагматизмом и безумием, между желанием контроля и жаждой разрушения — ничтожно мала. И переступить её оказалось до безумия просто…
Обновлено: 08.04.2026