*
— Готово… — Заполнив последний абзац дневника, я выдохнул и отбросил его в сторону.
Привёл мысли в порядок и рассортировал всю полученную о мире магии информацию.
Вкратце:
Маги делились на группы по крови: презираемые — рожденные у обычных людей, уважаемые или чистокровные — рожденные от магов, и неясный для меня тип — полукровки. Такие ведь возможны? По крайней мере я предполагал, что так.
Что касается специализации, то маги делились на узкие профессии: Анимаги, Оборотни, Заклинатели, Зельевары-фармацевты... Это напоминало цеховую систему средневековья. Любопытно, что летали они здесь на мётлах — архаичном, казалось бы, «транспорте». Это говорило либо о консервативности общества, либо о том, что магия плохо сочетается со сложной техникой.
К тому же, судя по полученным данным, многие профессии были распространены, а некоторые, наоборот. Напрашивался вывод, что дело не только в навыках, но и таланте? Как у меня к провидению.
Ещё я изучил несколько заклинаний, точнее их название: Авада Кедавра — мгновенное убийство, Репаро — починка, Империо — контроль разума, Круцио — пытка, Аберто — открывание дверей, Асцендиое — выталкивание, и ещё несколько. Конечно же они не работали без палочки и правильной техники.
Главное, я узнал о так называемых запретных заклинаниях — три (Авада Кедавра, Империо, Круцио), что приоткрывало дверь к пониманию господствующей «идеологии» магического мира. Если здесь запрещалось убивать и пытать, то это многое значило. Либеральное общество, как в Британии, несомненно.
К тому же, мне удалось выведать, что эти «Роули», владельцы того самого мрачного особняка, принадлежали павшей фракции некоего Тёмного Лорда, имя которого каждый раз искажалось в фрагментах моих видений.
Пожиратели смерти. Метка на руке. Змея. Слизерин. Многое сходилось…
Победившая фракция вела войну? Вероятно. Заклинание, которое едва не убило младенца — Авада Кедавра, без сомнений. За стенами особняка применяли его несколько раз, я ни с чем не спутаю «ауру» и тот зеленый, жуткий отблеск.
Борьба за чистую кровь? Кое-что мне это напоминало…
Хотя, не слишком ли явное разделение на белое и чёрное? Да и зачем запрещать заклинания, следить за порядком, но при этом позволять существовать такой фракции в школе?
В чём загвоздка?
Увы, об этим «тёмных» силах я узнал не многое. Лишь змеиный знак, тёмные одежды, тёмная магия и далеко не лучший нрав.
Им наверняка сопротивлялись. Они были революционерами? Кто знает…
Выводы напрашивались сами собой: магический мир был расколот. Победившая в войне фракция — не всесильна, поскольку допускает в своей школе существовать рассаднику идеологии противника. Это либо недальновидность, либо тонкая игра. Что ж, и в том, и в другом случае для такого человека, как я, найдётся там место.
К сожалению, я не смог раздобыть больше информации... Разве что…
Министерство магии — орган управления миром магии. Правда, я не мог заглянуть дальше, что-то мне мешало и в то же время притягивало, и это нечто мне не нравилось, поэтому я подавлял видения на этот счёт. Не думаю, что я ещё готов к тому, что там таилось.
В общем, к предстоящему я подготовился настолько, насколько мог. Времени больше не оставалось. Ровно через двадцать три часа меня ждала очередная жизнь, а затем, быть может, ответы на все моим вопросы после поступления в эту странную школу.
С этими мыслями я медленно лёг в кровать. Сон не шёл. Предстоящее путешествие в чужую жизнь причиняло необъяснимый, экзистенциональный дискомфорт.
Я закрыл глаза, мысленно готовя себя к бою. Завтра меня ждала очередная смерть, очередная игра с рассудком, а пока — лишь несколько часов тревожной тишины.
*
— Что есть зло? Глупцы наивно будут вопрошать, не о сути, а о том, кто есть его воплощение! — «Мой» жуткий смех раздавался в темноте леса, у алтаря нагроможденного мёртвыми тушами разных магически зверей, в основном отвратительного вида — мутантов.
И я был их творцом.
Изумрудные огни горящего на алтаре пламени пожирали мёртвых, и отблески этого жуткого ритуала искажали моё и без того устрашающее лицо.
В этом веке я был самопровозглашенным «воплощением зла». В отличие от всех прошлых жизней — это был истинный маг, могущественный и от того не менее тщеславный и высокомерный. С искаженным с юности взглядом на мир.
Его жизнь и его личность на тот момент стали для меня настоящим испытанием, поскольку «воплощение» даже в детстве находилось на противоположной стороне адекватности.
Герпий Злостный упивался идеей зла, но вместо жажды власти, истребления всех и вся, он хотел привнести в мир самое будоражащее нечто, которое и сам не мог вообразить. Говоря откровенно, его понятие зла было немного детским, и даже наивным. По крайней мере изначально.
Убийства и пытки вызывали у него отвращение, поскольку он с рождения им подвергался. Он был рабом, пока его дар не пробудился к одиннадцати годам, благодаря чему ему удалось вырвать себе свободу.
С тех пор он терпеть не мог людей и всячески их сторонился.
Впрочем, одному старику удалось привлечь его на свою сторону и даже начать обучать, но всё кончилось скверно… Тот маг практиковал жертвоприношения, и повзрослевший ученик узнал о своей «неизбежной» участи.
Герпий сам принёс его в жертву, смеясь и издеваясь над наставником:
— Ха-ха-ха, старый глупец! Ну? Как тебе собственный яд на вкус?!
— НЕТ! ГЕРПИЙ! ВЫТАЩИ МЕНЯ! Я СОЖАЛЕЮ! Я РАСКАИВАЮСЬ!
Его учитель кричал и извивался в яме полной змей, но был бессилен что либо сделать, будучи отравленным специальным ядом, нарушающим поток магии.
В результате всего этого Герпий решил что мир его отверг, а так называемое «добро» почти всегда шло в разрез с его логикой и причиняло ему больше дискомфорта.
Так у него случился когнитивный диссонанс, и без того поврежденная психика ещё стремительнее начала деградировать.
Смотреть на всё это было действительно тяжело. Его мысли, слова, поступки, всё в корне отличалось от того, что я знал, и даже шанс узнать больше о магии в итоге стал восприниматься мной с отвращением. Искажение личности накладывалось и на меня, как на «зрителя». Осознанность была здесь бессильна. Я не мог успокоить разум.
Я так много раз желал, чтобы всё это закончилось… Но, безумие Герпия лишь прогрессировало, а на смену моему смирению пришло некое… Одобрение?
В его безумии я начал находить крупицы логики, ведь иначе было уже нельзя…
— И это, по-вашему, достойно чародея? — бубнил он, взирая на город с башни, гневно вспоминая обиды юности.
— Ничтожества. Это, по-вашему, и есть мораль? Справедливость? О какой Этике говорит этот старый глупец?! Когда ухмыляются в лицо, а за спиной шепчутся о том, чтобы сжечь твой дом, лишь из-за того, что ты отличаешься?! Вы все просто рабы! Им лишь властвовать… Подчинять! Нет… Их добро — это ложь, мерзкая, искаженная нелепость… Ха-ха-ха! Прикрывающая страх перед тем, что они не в силах контролировать. Да-а… А вот зло... Зло — отбрасывает тень. Оно обнажает их суть. И в этом — его красота! Я покажу вам всем… Вы узрите, что я был прав!
Герпий не был из тех, кто мог принять «несправедливую» реальности с опущенной головой — он изменил мышление. Так и родилась идея творить зло, дабы доказать, что оно — истина всего.
Обновлено: 08.04.2026