Подойдя к первой клетке, я увидел женщину, закованную в цепи по рукам и ногам; ее спина была исполосована кровавыми рубцами. Во второй клетке на столе держали другую, в похожем состоянии — жертву чудовищных пыток. К горлу подступила тошнота, но, к счастью, в тот вечер я почти ничего не ел.
— Чего изволите, сэр? — спросил старый Карнова.
Я с удовольствием выхватил бы меч и снес голову этому живодеру, но мои шансы покинуть подвал живым стали бы ничтожны. Клетка в глубине была больше остальных. Комната для утех. Женщина висела, подвешенная за запястья, избитая до полусмерти. Плечи её украшали татуировки кинжалов. Рядом с ней в клетке стоял стройный мужчина, с кнутом в одной руке и бутылкой виски в другой. Он выглядел запыхавшимся от усердного избиения. Судя по одежде, передо мной был мелкий дворянчик, явившийся развлечься жестокими забавами.
— Товар в плохом состоянии, — заметил я.
— Товар всегда найдется, сэр. Какой прок от игрушки, если с ней не играть? — отозвался Карнова.
— Немного старовата, не так ли? — спросил я, указывая на полумертвую Ротанну, которая была на десять лет старше Джаланы. Не такая высокая, как Яна, и не такая широкоплечая, как Обина, зато коренастая и мускулистая. Кровь стекала с нее, образуя лужи на полу.
— Старше многих, но ее ярость бесценна. Неделями она осыпала нас проклятиями и сопротивлялась всем своим существом, и даже сейчас она не сломлена, просто умирает. Наши клиенты хорошо платят за такую непокорность, — сказал Карнова.
— Я сам ее пользовал, — похвастался Фастеро, встряхивая кнутом. — И даже я не смог заставить ее молить о пощаде.
— Эта сука как раз в моем вкусе. Сколько вы за нее хотите? — спросил я.
— Мы не торгуем товаром, сэр. Когда они отслужат свое, мы относим трупы наверх, к мяснику, где за них дают по три медяка, — сказал Карнова со зловещей ухмылкой.
— Могу я осмотреть товар? — осведомился я, изо всех сил стараясь говорить спокойно.
— Она сдается по часам, — бросил Фастеро.
Я достал три серебряных флата, сунул ему в руку и вошел в клетку. Знатный мерзавец, истязавший ее, выглядел удивленным. Я вышвырнул его прочь; моя рука на рукояти меча красноречиво советовала не возвращаться. Ко мне вернулась храбрость, по крайней мере, на краткий миг.
— Сил у тебя маловато, рабыня, — сказал я, встав перед ней.
Ротанна попыталась поднять колено, надеясь ударить меня. Она была слишком слаба.
— Смерть тебе, мужик. Делай что хочешь, — прохрипела Ротанна, пытаясь плюнуть.
Я мог бы счесть ее привлекательной, если бы не кровавые следы от плети на всем теле. Глаза заплыли, нижняя губа рассечена. От запаха гноящихся ран мутило.
— Ты хочешь жить или умереть? — спросил я.
— Я хочу убить тебя, — прохрипела она.
Кандалы глубоко врезались в запястья, так как на ногах она уже не держалась. Я отомкнул замки, позволив ей осесть на пол бесформенной грудой. Работорговцы подумали, что я собираюсь изнасиловать ее. Я вышел из клетки, заперев дверь.
— Назови мне честную цену, — потребовал я.
— Как я и сказал, благородный сэр. Мы не продаем товар, — терпеливо объяснил Карнова.
— Даже за золотой роббин? — спросил я.
Карнова ахнул. Фастеро крепче сжал кнут. Я завладел их вниманием.
— Сэр, я... — начал было Карнова.
— Буду краток, добрый купец. Я хочу женщину для своих целей. А то, чего я хочу, я получаю. Золотой и восемь, но она должна быть оставлена для моего личного пользования.
— Она уже отслужила свое. Мы не несем ответственности, если она сдохнет, — предупредил Карнова.
— Я пришлю человека с платой. До тех пор давайте ей воду и облегчите ее муки, насколько возможно. Если кто-то испортит мою собственность, он дорого заплатит. Я понятно выразился?
Я сжал рукоять меча, пресекая любые возражения. Карнова был не маленьким, хоть и пожилым. Фастеро был здоровяком, но вооружен только кнутом. Я не был воином, хотя в тот момент немногие догадались бы об этом. Даже я сам.
— Золотой и восемь, — согласился Карнова. — Четыре сейчас, остальное в субботу.
— В субботу? Почему так долго? — поинтересовался я.
— Наш партнер должен дать согласие, — ответил он. — Не волнуйтесь, женщина будет готова.
— Проследите, чтобы так и было, — сказал я, роясь в кошеле в поисках четырех серебряных монет. — У меня есть друзья в этом городе. Возможно, не так много, как у вас, но достаточно. Никто не обманывает меня безнаказанно.
— Не бойтесь, мы держим слово, — пообещал Карнова.
Я бродил по темным улицам Канны, в бешенстве. Гостиница «Лодочник» была всего в нескольких кварталах, но я остановился в «Дрейке», не готовый рассказать своим спутницам о том, что случилось с Ротанной. Зрелища, которые я видел в камере пыток, жгли как каленое железо. Как мог человек осквернить душу таким святотатством? Как Бог мог допустить это? Я нисколько не сомневался, что каждый из этих ублюдков должен умереть в страшных муках.
В таверне было тихо, до рассвета оставалось всего несколько часов. Двое мужчин сидели у стойки, перешучиваясь со смазливой служанкой; лампы горели тускло. В одном из двух каминов тлел огонь.
— Виски, — заказал я, усаживаясь за дальний край дубовой стойки. Служанка принесла выпивку и вернулась к флирту с речниками.
— Магистрат? Гуляешь допоздна? — сказал Голан, выходя из нужника.
— Я же просил не называть меня так, ты, чертов овцелюб, — пробормотал я, залпом выпивая первый виски и стуча по стойке, требуя добавки.
— Книжный червь сегодня возомнил себя мужиком. С чего бы это? — спросил Голан, не считая меня достойным противником даже для оскорбления. Я с трудом сделал глубокий вдох. Мой рассудок был затуманен яростью. Я проглотил второй виски и потребовал еще, громко и грубо.
— Полегче, законник. Ты не принесешь мне золота, если сдохнешь от пьянства. Или в пьяной драке, если не научишься вести себя прилично, — предупредил Голан.
— И это ты говоришь мне о манерах? Ты, готовый изнасиловать Джалану? Убить ее, чтобы потешить свое гнусное самолюбие? Сразись со мной, сукин сын, если у тебя хватит смелости.
Я спрыгнул с деревянного табурета и выхватил меч сэра Джона; лезвие блеснуло в тусклом свете. Этого мне показалось мало. Я вытащил кинжал другой рукой, ожидая, что Голан бросится в атаку. Горстка посетителей таверны обернулась посмотреть, но вмешиваться не стала. Голан даже не встал со своего табурета.
— Садись, Оуэн. Следующая выпивка за мой счет, — сказал он.
Гнев улегся, я вложил оружие в ножны и сел, устыдившись своей выходки. Мои руки тряслись, когда я медленно потягивал пшеничное пиво, которое Голан заказал для меня, придвинув стакан с виски к себе.
— Прошу прощения, — прошептал я, опустив голову. Голан не сделал ничего за последнее время, чтобы заслужить такое отношение.
— Скажи мне, что тебя гложет, законник. И будь честен, как бы тяжело это ни было для таких, как ты, — сказал Голан, заказывая нам хлеб и рагу, чтобы закусить.
Я рассказал ему о своих поисках Ротанны и о том, что нашел. Меня чуть не вырвало. Голан помрачнел от моего рассказа. Братья Черного Топора были родом из королевств, которые гордились более высоким уровнем цивилизации, чем варварский север. Наемники были доблестными воинами, а не бандитами. Честь что-то значила даже для вспыльчивых зверей вроде Голана.
— Думаю, тебе стоит развлекаться выпивкой и шлюхами, Черный Топор. Я дам тебе несколько серебряных монет, и будем в расчете, — предложил я.
— Хочешь обойтись без меня? — возразил он.
— Ты же не верил, что я действительно попытаюсь освободить двадцать женщин из этой адской дыры, не так ли? Даже Сьюзи не верила. Эта затея полна опасностей и почти не сулит награды. Тогда это была лишь красивая мечта. Но не сейчас. Бог говорил со мной, и я поставлю на кон свою жизнь, — сказал я, осушая свой кубок.
— Упоминал ли Бог что-нибудь о золоте в твоем видении? — спросил Голан.
— Достаточно, чтобы обеспечить храбрецу безбедную жизнь, — решил я.
— Когда выступаем?
— Завтра ночью.
Обновлено: 22.01.2026