***
Мацуо направился прямиком к фарфоровой птице и ножу, и я последовала за ним. Мы уселись друг напротив друга, оставив предметы между нами. Отец, примостившийся у стены слева, едва попадал в поле моего зрения.
— Покажи, что у тебя там, — приказал Мацуо.
Я совсем забыла про деревянного тигра, которого всё ещё сжимала в кулаке. Стоило мне перестать разгонять проклятую энергию, как он застыл безжизненным куском дерева. Я опустила его на пол и, приложив лишь малейшее усилие, вновь вдохнула в него жизнь. Фигурка принялась крадучись обходить журавля и нож. Увидев это, отец резко втянул воздух. Мне очень хотелось взглянуть на него, но я не смела отводить глаз от главы клана. Было стойкое ощущение, что я на прослушивании. Мнение отца не имело значения — единственным зрителем, которого стоило впечатлить, был Мацуо-сама.
— Весьма недурно, — проскрежетал он. — А теперь проделай то же самое с птицей.
Тигр вернулся ко мне, и я оборвала связь, позволяя ему вновь превратиться в обычную безделицу. Взяв нож, я полоснула себя по ладони, которую не успели забинтовать, но руку держала раскрытой, чтобы кровь не закапала пол. Свободной рукой я водрузила журавля на окровавленную кожу. Понадобилось совсем немного времени, чтобы я ощутила отклик.
На миг я испугалась, что птица не подчинится. Я знала, как тигры ходят, прыгают и охотятся, но не имела ни малейшего представления о том, каково это — летать. К моей неописуемой радости, одной лишь мысли о полете хватило: фарфоровый журавль сорвался с моей ладони и начал описывать круги под потолком.
— А ты можешь... — начал Мацуо-сама, но осекся.
Я опередила его вопрос, оживив и тигра — теперь тот носился по комнате, пытаясь поймать кружащую птицу. Это было похоже на попытку думать две думы одновременно, но каким-то чудом давалось мне совершенно естественно. Я следила за фигурками, и мой взгляд на мгновение пересекся с отцовским. Он смотрел на меня с нескрываемой, жадной корыстью. Почувствовав лишь отвращение, я поспешила вернуться к главе клана.
— Ха! — он выдал короткий смешок, который тут же перешел в приступ удушливого кашля. Такая вспышка эмоций от обычно стоического лидера клана меня изрядно смутила.
— «Кровавая анимация натюрморта» — наследственная техника, принадлежащая клану Камо уже более восьмисот лет, — произнес он, отдышавшись. — Великая удача, что она пробудилась в одно время с техникой моего Норитоши.
— Вы оказываете мне великую честь, Мацуо-сама, — ответила я, смиренно склонив голову и безупречно играя свою роль.
— Завтра можешь отдохнуть от тренировок, — распорядился он. — Послезавтра явишься сюда для дальнейших наставлений.
— Да, Мацуо-сама.
Я прекрасно считала невысказанный подтекст: теперь, когда я стала обладательницей врождённой техники, мой статус в клане взлетел до небес, остановившись лишь на ступень ниже главной ветви. Моими учителями больше не будут случайные старики, которым нечем заняться, — теперь за моё воспитание возьмётся элита Камо, мастера, чьим навыкам и опыту доверено само будущее клана.
По Ичиро я скучать не буду, а вот то, что я, скорее всего, больше не увижу Кёко, немного расстраивало. Впрочем, лучше не заострять на этом внимание. В том, что моя техника не проявлялась почти до шести лет, вполне могли обвинить её методы обучения.
— Есть ли что-то, о чём ты хотела бы попросить меня, Мацуно-тян? Считай это моим подарком в честь столь знаменательного события, — добавил Мацуо-сама.
Я боковым зрением увидела, как округлились глаза отца. Он начал едва заметно дергать головой, явно пытаясь подать мне знак: либо отказаться от награды вовсе, либо предоставить ему право решать, что будет достойным даром. Я проигнорировала его.
— Я покорно прошу лишь об одном: позвольте мне продолжить уроки икебаны, Мацуо-сама.
— Да будет так, — кивнул он. — При условии, что это не скажется на твоих основных занятиях.
Я склонила голову в знак признательности, и его взор переместился с меня на отца.
— Можешь идти домой, Мацуно-тян. Забирай журавля и нож.
Я поспешно поднялась и подхватила клинок. Мысленным приказом я заставила тигра и птицу следовать за мной к выходу. Легким толчком проклятой энергии я заставила тигра запрыгнуть мне на плечо. Журавлю я просто велела приземлиться рядом, не разрывая связи, чтобы он мог крепко держаться. Как бы мне ни хотелось обернуться и посмотреть на отца, я продолжала идти вперед.
***
Я и представить не могла, насколько круто изменится моя жизнь после пробуждения проклятой техники. Не прошло и недели, как родители объявили о переезде: из нашего скромного домика на окраине мы перебрались в роскошное поместье, примыкающее к главному особняку. Целая армия слуг явилась к нам, за один день упаковала все вещи и перенесла их на новое место. В который раз я подумала, насколько травмирующим такой переворот стал бы для обычного шестилетнего ребенка.
Наш новый дом находился в самом сердце территории Камо. Разумеется, он был меньше главного особняка, но в нём имелся внутренний сад, за которым ухаживал отдельный садовник. Моя комната увеличилась вдвое, и теперь в моем распоряжении был собственный тренировочный зал прямо в поместье. Очередной слуга из главного дома притащил целую охапку свитков и книг, в которых были изложены все знания клана о моей технике. Мне никто прямо не приказывал их читать, но я намёки понимала.
Одним щелчком пальцев глава клана перебросил нас из среднего сословия в высшее. Теперь еду нам готовил личный повар. Мои родители готовили вполне сносно, но они и в подметки не годились профессионалу. Я подозревала, что мой рацион теперь тщательно выверяется для максимального укрепления здоровья и роста, но жаловаться не собиралась. Слуги убирали дом; родители теперь регулярно принимали гостей в нашей гостиной. К слову, у нас теперь была отдельная гостиная.
Мои наставники тоже сменились элитой клана Камо. Вместо того чтобы иметь постоянного учителя по каждому предмету, как это было с Кёко и Ичиро, они постоянно сменяли друг друга, уходя на миссии. Моё обучение стало несколько сумбурным, но нельзя было отрицать, что качество преподавания возросло в разы. Моим любимцем и наиболее частым гостем стал молодой маг по имени Исаму. Если верить сплетням, по силе он не уступал магу первого ранга. В отличие от остальных, он не считал ниже своего достоинства относиться ко мне как к живому человеку.
Исаму был невысокого роста, но, как и большинство Камо, обладал копной чёрных волос и худым, суровым лицом. Несмотря на свою несомненную смертоносность, двигался он легко и непринужденно. Поначалу он пытался общаться со мной как с маленьким ребенком, но его хватило всего на неделю — потом он осознал, что в моем случае сюсюканье бессмысленно. Исаму был помешан на пунктуальности, и хотя никогда не наказывал меня за опоздания, он одарял меня Взглядом, Полным Глубочайшего Разочарования, что действовало куда эффективнее любой порки.
Новые учителя гоняли меня как сидорову козу, но они также мастерски выявляли любые препятствия на моем пути, порой еще до того, как я сама осознавала проблему. Лишь взглянув на то, как я держу катану, один из инструкторов мгновенно понял, почему у меня возникают трудности с азами владения копьем. Наблюдая за тем, как я разгоняю энергию, другой наставник предупредил, что мой нынешний метод аукнется мне лет через десять, когда я начну изучать барьерные техники. Отрицать их профессионализм было глупо. Учитывая то, что ждало мир через десятилетие, я не могла позволить себе ничего, кроме изнурительных тренировок и беспрекословного следования их советам.
«Скрытый инвентарь» остался в прошлом еще до того, как мне исполнилось три года. Мой следующий реальный шанс сорвать план Кендзяку и остановить воскрешение Сукуны представится лишь при поступлении в Токийский столичный магический техникум. А значит, у меня было целых девять лет, чтобы стать настолько сильной, насколько это вообще возможно. Пришло время перестать сдерживаться.
На уроках в классе я поражала учителей, с легкостью щелкая любые математические задачи, что они мне подсовывали. Когда меня проверяли по другим предметам, вроде естествознания или истории, я и там превосходила их самые смелые ожидания. Моими единственными слабыми местами в академическом плане оставались всё ещё скудные познания в кандзи и пробелы в истории. Изучая второе, я могла подтянуть первое, и мои наставники это прекрасно понимали. Поэтому моё обучение сосредоточилось на истории, которая оказалась довольно занятной. А когда учебные часы в классе сократили, их место заняли новые уроки: ремёсла.
По словам наставников, для пользователей «Кровавой анимации натюрморта» было традицией становиться экспертами в самых разных видах прикладного искусства. И хотя меня заверяли, что в распоряжении клана есть множество проклятых артефактов, подходящих для моей техники, я всё равно была обязана овладеть всеми смежными искусствами. Это означало изучение резьбы по дереву, гончарного дела, скульптуры и оригами. Со временем я должна была перейти к металлообработке и плотницкому делу, но пока я была для этого слишком мала.
Обновлено: 03.02.2026