Мальчик-паж в элегантной, бледно-голубой ливрее проворно спрыгнул с козел кареты и в мгновение ока разложил изящные золотые ступеньки. Затем из полумрака кареты показался кончик блестящего черного лакированного башмачка, а за ним – самая высокая, самая величественная женщина, которую Артур когда-либо видел в своей жизни. Она легко могла бы сравниться по росту даже с таким впечатляющим гигантом, как Хагрид. Дамблдор первым начал аплодировать, и студенты тут же последовали его примеру, восторженно хлопая в ладоши, пока гигантская дама грациозно спускалась по золотым ступеням.
— Моя дорогая, несравненная мадам Максим, — сердечно приветствовал ее Дамблдор, лишь слегка наклонившись, чтобы церемонно поцеловать ее протянутую, унизанную перстнями руку. — Добро пожаловать в Хогвартс.
— Дамбли-дорр, — ответила она глубоким, грудным, с отчетливым французским акцентом, голосом. — Я 'оуп, я на'ожу вас в добром здравии, мой дорогой?
— В превосходной, просто отменной форме, благодарю вас, мадам, — с улыбкой заверил ее Дамблдор.
— Мои ученики, — произнесла мадам Максим, изящно махнув своей усыпанной драгоценными камнями рукой куда-то себе за спину.
Примерно дюжина юношей и девушек, на вид лет восемнадцати-девятнадцати, грациозно вышли из просторной кареты. Они стояли, слегка ежась от холода в своих тонких шелковых мантиях, и с некоторым опасением, смешанным с любопытством, разглядывали суровые стены Хогвартса. Их легкая, изящная одежда явно не была рассчитана на промозглую шотландскую осень.
— Каркарофф уже прибыл? — осведомилась мадам Максим, чуть нахмурив свои идеально выщипанные брови.
— Он должен быть здесь буквально с минуты на минуту, — любезно ответил Дамблдор. — Вы предпочтете подождать здесь, на свежем воздухе, и лично поприветствовать его, или, быть может, желаете пройти внутрь и немного согреться у камина?
— Согреться, я полагаю, будет весьма кстати, — решила мадам Максим после недолгого раздумья. — Но мои лошади… они требуют особого ухода…
— Наш уважаемый преподаватель Ухода за Магическими Существами будет более чем счастлив позаботиться о них, — с готовностью заверил ее Дамблдор, дружелюбно указывая на Хагрида, который уже спешил вперед, чтобы с явным удовольствием управиться с огромными, огненно-рыжими паломино.
Когда студенты Шармбатона, грациозно кутаясь в свои шелка, последовали за своей внушительной директрисой в замок, среди хогвартских рядов немедленно начался приглушенный, возбужденный шепот. Иностранные студенты двигались с какой-то особой, отточенной, почти балетной грацией и точностью, что недвусмысленно предполагало формальное, вероятно, очень строгое обучение манерам, которого явно не было в учебной программе Хогвартса. Несколько юношей, казалось, держались с почти военной, безукоризненной выправкой, в то время как девушки несли себя с таким аристократическим, почти королевским достоинством, что невольно вызывали восхищение.
Шепот внезапно оборвался и замер, когда странный, низкий, вибрирующий гул разнесся по всей территории. Из глубин озера — еще мгновение назад гладкого и неподвижного, как черное, отполированное стекло, — поднялось какое-то необъяснимое волнение. Точно в центре озера образовался огромный, быстро вращающийся водоворот, из которого медленно, словно призрак, показалось нечто, очень похожее на высокую корабельную мачту, а затем и вся остальная часть судна — невероятный, скелетообразный корабль, который своим жутким, потусторонним видом до дрожи напоминал воскресшие из морской пучины обломки древнего галеона. Тусклые, мглистые, зеленоватые огни таинственно светились из его многочисленных иллюминаторов, бросая призрачное, неземное освещение на темную, взволнованную поверхность воды.
Корабль-призрак плавно, почти бесшумно подошел к самому берегу, и на влажную землю с глухим стуком опустили широкий, видавший виды трап. По нему начали сходить темные, массивные силуэты, все как один казавшиеся необычайно громоздкими и внушительными — эффект, который, несомненно, создавали толстые, тяжелые меха, которые они носили, словно плащи, поверх темно-красных, почти кровавого цвета мантий.
Человек, возглавлявший эту мрачную процессию, имел гладко зачесанные назад, совершенно седые, как лунь, волосы и такую же аккуратно подстриженную бородку-эспаньолку, которая своим острым, хищным клином лишь подчеркивала его жестокий, тонкогубый рот и холодные, колючие, ничего не выражающие глаза.
— Дамблдор! — зычно, почти вызывающе крикнул он через всю поляну. — Как поживаешь, дорогой мой старый друг? Надеюсь, все так же цветешь и пахнешь?
— Цвету, цвету, благодарю вас, дорогой профессор Каркаров, — с неизменной любезностью ответил Дамблдор, хотя в его глазах на мгновение мелькнула какая-то тень.
Артур не мог не заметить, насколько разительно по-разному держались студенты Дурмстранга по сравнению с утонченной делегацией из Шармбатона. Если французские студенты казались изысканными, почти эфемерными и невероятно элегантными, то эти суровые новички буквально излучали первобытную, нерафинированную силу и невероятную физическую выносливость. Они двигались с такой же военной, отточенной до автоматизма точностью, их осанка была безупречна, а глаза непрерывно, почти хищно сканировали окрестности с какой-то особой, тактической настороженностью, словно они ожидали нападения в любую секунду.
Один студент особенно привлек всеобщее внимание — рослый, широкоплечий молодой человек с густыми, сурово сдвинутыми бровями, которого возбужденный, почти благоговейный шепот мгновенно опознал как Виктора Крама, легендарного звездного Ловца болгарской национальной сборной по квиддичу. Его слегка сутулая, немного неуклюжая на вид походка резко контрастировала с жесткой, почти армейской выправкой его одноклассников, однако в каждом его движении, в каждом повороте головы чувствовалась безошибочная, скрытая мощь и невероятная уверенность в себе.
Войдя в Большой Зал на торжественный приветственный пир, приезжие студенты на мгновение замешкались у входа, внимательно, почти оценивающе осматривая огромное, ярко освещенное помещение, прежде чем окончательно решить, где именно им разместиться. Мадам Максим, после недолгих колебаний, грациозно направила своих изящных учеников к столу Когтеврана, где они и расположились с аккуратной, почти математической точностью, все еще слегка подрагивая от холода и разглядывая древний замок с выражением, которое варьировалось от откровенного, почти брезгливого пренебрежения до неохотного, но все же явного восхищения.
Студенты Дурмстранга, после минутной, полной глубоких раздумий паузы со стороны Каркарова, решительно направились к столу Слизерина. Привычное, ставшее уже легендарным уединение Артура в самом дальнем, немного сумрачном конце стола осталось, как и ожидалось, ненарушенным; пустые места вокруг него резко, почти вызывающе контрастировали с битком набитыми скамьями в других частях зала. Студенты Дурмстранга основательно устроились на противоположном конце стола, плотно сгрудившись вокруг Драко Малфоя и его неизменных приспешников, которые, казалось, были просто в неописуемом восторге от такой неожиданной и почетной близости к самому Виктору Краму.
Любопытные, изучающие взгляды, которые время от времени бросали на Артура гости, не остались им незамеченными. Особенно прямой, почти вызывающий взгляд одного широкоплечего, крепко сбитого дурмстрангца побудил Малфоя тут же наклониться к нему и что-то быстро прошептать на ухо, незаметно, но многозначительно указывая подбородком в сторону Артура. Что бы там ни было сказано, это заставило густые брови сурового парня на мгновение удивленно взметнуться вверх, прежде чем его выражение вновь сменилось презрительной, высокомерной усмешкой.
Артур встретил его взгляд с ледяным, совершенно непроницаемым безразличием, прежде чем снова обратить свое внимание на Главный стол, где к обычному преподавательскому составу Хогвартса присоединилось несколько незнакомых, но явно важных лиц — это были чиновники из Министерства Магии, прибывшие, по всей видимости, для надзора за проведением Турнира. Мальчишеский, почти неуместный энтузиазм Людо Бэгмена, главы Департамента магических игр и спорта, резко контрастировал с суровым, непроницаемым видом Бартемиуса Крауча, главы Департамента международного магического сотрудничества, когда они занимали свои почетные места рядом с Дамблдором.
Сам пир был на этот раз гораздо более пышным и разнообразным, чем обычно, с блюдами, очевидно, тщательно подобранными таким образом, чтобы не только продемонстрировать все богатство и изыски британской волшебной кухни, но и одновременно включить в меню некоторые фирменные, национальные блюда из родных стран дорогих гостей. Ароматный французский буйабес и наваристый, сытный восточноевропейский гуляш мирно соседствовали на столах с традиционными, привычными хогвартскими яствами, создавая на удивление разнообразное и невероятно аппетитное угощение.
Обновлено: 19.01.2026