Я стоял в зале крепости, всё ещё пытаясь осмыслить, что произошло. Видение — или будущее? — длиной в год, где я стал Тенью Ксарона, убил Зара и искал Книгу Пепельного Разлома,. Тарин привёл меня сюда, в безопасное место, но сердце колотилось. Амулет удачи на шее был холодным, но мана в груди казалась чужой, как эхо заклинаний из сна: «Разрыв Исцеления», «Живой Свет». *Неужели это был просто сон?*
Зал был живым, в отличие от разрушенной крепости из видения. Каменные стены, украшенные гобеленами с рунами, отражали свет факелов. Стражники в серебряной броне переговаривались. На столах лежали карты, свитки и кинжалы, а в углу стоял алтарь с кристаллом, испускающим слабое голубое сияние. Один стражник, с бородой, заплетённой в косы, говорил о культе Трёх Шипов:
— Они напали на деревню к югу. Ищут избранного. Надо укрепить ворота.
Тарин, стоя рядом, хмурился, его рука лежала на мече. Я хотел спросить его о культе, но не успел. Окна зала — высокие, с витражами, изображавшими героев — взорвались, осыпая пол осколками. Внутрь ворвались культисты, их чёрные мантии колыхались, как тени, а костяные маски сияли фиолетовыми глазами. Смола текла с их посохов, шипя на камне, а воздух наполнился запахом гниения и магии.
— Напали! — крикнул Тарин, выхватывая меч, который вспыхнул алым пламенем.
Культисты ринулись в бой, их было не меньше дюжины. Один метнул шип, чёрный, как смола, который вонзился в плечо стражника, и тот рухнул, крича, пока его кожа дымилась. Другой вызвал волну смолы, хлынувшую по полу, но Тарин ударил мечом, и огненный барьер остановил её, испарив в облако дыма. Стражники схватили копья, но культисты были быстрыми, их лозы с шипами хлестали, разрывая доспехи.
Я замер, сердце колотилось. *Опять они.* Воспоминания о Лирэйн, Ксароне и кубе с единицей мелькнули в голове. Я махнул рукой, призывая Куб Судьбы. Перламутровый, с золотыми искрами и лишней 21-й гранью, он закружился в воздухе. *Только путь исцеления.* Я кастанул «Исцеление», коснувшись пола. Бросок.1. Пол вспыхнул белым светом, и трещины, испуская ману, рванули к раненому стражнику. Его рана затянулась, но свет задрожал, как будто мана вышла из-под контроля, и трещины поползли к культисту, обжигая его мантию.
— Артём, держись за мной! — крикнул Тарин, рубя культиста, чья маска треснула, а смола брызнула, как кровь.
Я кастанул «Ускорение маны». 17. Моя мана хлынула через тело, усиливая меня, и я рванул к алтарю, уклоняясь от шипа, который вонзился в стену, разъедая камень. Культист, рослый, с маской, усыпанной шипами, метнул лозы ко мне. Внезапно огонь распространился по полу и лозы вспыхнули и словно взорвались, но появилась ударная волна которая отбросила меня к столу. Я вцепился в амулет удачи, чувствуя, как он нагревается.
Тарин сражался, как зверь, его меч рассекал мантии, а пламя сжигало смолу. Но культисты не отступали. Один кастанул заклинание, и смола на полу ожила, формируя фигуры с когтями, которые бросились на стражников. Другой метнул облако дыма, от которого глаза слезились. Внезапно пошли трещины на полу и взорвались светом, исцеляя стражников рядом, но одна трещина ударила культиста, и он рухнул, его маска погасла.
Бой был хаосом. Культисты лезли через окна, их хохот эхом разносился по залу. Тарин разрубил одного, но другой вонзил шип ему в плечо, и он заорал, падая на колено. Я рванул к нему, призывая куб. 18. «Исцеление» хлынул через трещины, исцеляя рану Тарина, но мана жгла грудь, как огонь. Культист, стоявший у алтаря, поднял посох, и смола хлынула ко мне, как река. Я попробовал инстинктивно кастануть «Разрыв Исцеления» — заклинание, которое я видел в сне. Единица. Свет и трещины взорвались, перегрузив культиста маной. Его тело задрожало, маска треснула, и он рухнул, растворяясь в смоле.
— Артём, за алтарь! — крикнул Тарин, отшвырнув последнего культиста огненным вихрем.
Я добежал до алтаря, но смола на полу ожила, схватив меня за ноги. Культисты сомкнули кольцо, их глаза сияли, а хохот стал громче. Тарин прорубился ко мне, его броня дымилась, а лицо было в крови.
— Их слишком много! — сказал он. — Надо уходить!
Я сжал амулет, призывая куб. Единица. *Пора.* Я кастанул «Разрыв Исцеления» снова, направив ману на всех культистов. Пол взорвался светом, трещины хлынули, как молнии, и мана перегрузила их. Один за другим они падали, их маски гасли, а смола испарялась. Последний культист, с маской-черепом, зашипел, но свет разорвал его, и зал затих.
Я рухнул на колени, мана жгла, как кислота внутри меня. Тарин опёрся на меч, тяжело дыша. Стражники, оставшиеся в живых, смотрели на меня, их лица были в шоке.
Внезапно что-то ударило в виски, как молния. Обрывки воспоминаний — Лирэйн, Ксарон, бой с Заром — вспыхнули и погасли, оставив пустоту. Я знал, что жил год, но память была, как разбитое зеркало — осколки, но не целое. Ноги подкосились, и я рухнул на холодный каменный пол, чувствуя, как мана жжёт грудь еще сильнее. Мир потемнел.
Я очнулся в пустоте — чёрной, бесконечной, без стен и пола. В центре стоял Ксарон, его серый плащ колыхался, как дым. Он повернулся ко мне, его глаза под капюшоном сияли, а улыбка была холодной, но любопытной. Он подошёл, его шаги эхом отдавались в пустоте, и сказал:
— Задаёшься вопросом, почему ты инстинктивно используешь заклинания? — Его голос был громким — Я всегда был с тобой. В тебе. Ты — мой сосуд. И мне жаль, что ты потерял память, хотя частично что-то помнишь. Да… это был не просто сон.
Я замер, сердце колотилось. *Не сон?* Я кивнул, не находя слов, глаза расширились.
Ксарон хмыкнул, его плащ задрожал.
— Из-за одного человека, — продолжил он, — пережившего болезнь маны, дарованный богиней, то он обрёл способность к Разрыву Времени. При его смерти мир откатывается к нужной точке. Богиня дала ему это за то, что он выжил после обряда, то есть когда мана почти убила его. И в тот день, когда ты убил Зара, этот человек умер. Мир откатился. Поэтому ты здесь.
Я сглотнул, чувствуя, как кровь стынет. *Разрыв Времени? Зар?* Я выдавил:
— Этот человек… был Зар?
Ксарон посмотрел на меня, его глаза вспыхнули, а улыбка стала шире.
— Кто ж знает, — сказал он, его голос стал тише, но угрожающим. — Я не могу назвать его раньше времени. Но знай: только он, боги и ты, мой сосуд, помните, что было до Разрыва. Твои воспоминания — осколки, потому что ты связан со мной.
Я стоял, как громом поражённый. *Зар? Кто-то другой?* Мана в груди шевелилась, как живая, а ромб на запястье появился и стал жёч сильнее. Ксарон шагнул ближе, его глаза сияли.
— Твоё желание — бросок удачи на ноль — работало наполовину, — сказал он. — Теперь, как и прежде, только единица. Я могу вернуть тебе память о некоторых заклинаниях исцеления, которые ты изучил за тот год. Но не все — твоё тело не готово к их мощи. Думаю, ты знаешь, что делать. — Он промолчал и потом его улыбка стала хищной. — И да, никто не должен знать, что я тебе сказал. Даже эта пустота не подслушает. Запомни: тот человек — твой враг. Ха.
Я стиснул зубы, пытаясь осмыслить. *Враг? Почему?*
— А какая тебе выгода? — выдавил я, голос дрожал. — Зачем ты мне это рассказал?
Ксарон усмехнулся, его плащ закружился, как дым, и он начал растворяться.
— Увидишь, — прошептал он, и пустота распространилась.
---
Я очнулся на полу крепости, голова гудела, а Тарин стоял надо мной, его лицо было напряжённым.
— Артём, ты в порядке? — сказал он, помогая мне встать.
Я кивнул, но в голове был хаос. *Разрыв Времени. Ксарон. Зар.* Заклинания — «Разрыв Исцеления», «Пульс Исцеления» — мелькали, как инстинкт, но память о годе была пустой, как разбитая чаша. Куб Судьбы, всё ещё кружащий в воздухе, слабо дрожал, а амулет нагревался. Я посмотрел на Тарина, затем на стражников, которые собирали тела культистов.
— Культ не отступит, — сказал один стражник, его голос был хриплым. — Они знают, что избранный здесь.
Я сжал амулет, чувствуя, как мана шевелится. *Если это не сон, то что я натворю?* Ксарон, Лирэйн, человек с Разрывом Времени — всё это было слишком.
Внезапно за окнами зала мелькнули тени повозок. Колёса скрипели, ящеры шипели. Повозки остановились во дворе, и из одной, шатаясь, вылез Каэл. Его мантия была порвана, лицо залито кровью, а посох в руке дымился. Он ввалился в зал, его глаза, обычно спокойные, горели тревогой. Увидев трупы культистов, он замер, затем посмотрел на Тарина.
— Тарин, — хрипнул он, — по приказу короля мы должны отступить в крепость Вороньего Кряжа.
Тарин спрятал меч, его броня звякнула.
— Собирайтесь, — крикнул он стражникам. — Артём, за мной!
Мы рванули к повозкам, Каэл шёл рядом, его посох искрил, исцеляя раны. Стражники грузили свитки и оружие, а ящеры рычали, чуя опасность. Мы запрыгнули в повозку, и она рванула по тракту, дождь хлестал по крыше, а молнии освещали лес, где тени шевелились, как живые.
Путь был долгим и тряским. Повозка подпрыгивала на кочках, запах смолы и ящеров бил в нос. Тарин молчал, его меч лежал на коленях, а Каэл шептал заклинания, укрепляя барьер вокруг повозки. Я смотрел в окно, пытаясь осмыслить слова Ксарона. *Разрыв Времени. Зар? Кто-то другой?* Мана в груди бурлила, а куб, всё ещё кружащий, будто шептал: *Единица.* Я вспоминал видение — год с культом, Лирэйн, убийство Зара. *Если это не сон, то кто враг?*
Внезапно лес ожил. Тени мелькнули между деревьями, и хохот культистов разрезал ночь. Их повозки, чёрные, с шипами, вырвались из чащи, окружая нас. Смола хлынула на тракт, ящеры взревели, а стражники в других повозках схватили копья. Культист, стоявший на одной из повозок, поднял посох, и фиолетовый луч ударил в повозку впереди. Она взорвалась, пламя и смола взлетели к небу, а крики стражников заглушили дождь.
— Засада! — крикнул Тарин, выхватывая меч.
Я призвал куб, кастуя «Исцеление Живого Света». Единица. Пол повозки вспыхнул белым светом, трещины рванули к Каэлу, исцеляя его раны, но мана жгла грудь, как огонь. Культисты ворвались через окна, их маски сияли, а лозы с шипами хлестали. Тарин разрубил одного, но другой метнул шип, задевший его плечо. Я кастанул «Пульс Исцеления». Единица. Мана хлынула, усиливая меня, и я рванул к Тарину, уклоняясь от лозы, которая разорвала стену повозки.
Каэл вызвал вихрь тёмной маны, отшвырнувший культиста, но смола на полу ожила, схватив его за ноги. Я бросил куб: 1. «Щит Живого Света» вспыхнул, отразив шипы, но ударная волна отбросила меня к стене повозки. Культист, с маской-черепом, кастанул заклинание, и смола хлынула, как река. Я кастанул «Всплеск Исцеления». Единица. Трещины взорвались светом, исцеляя Тарина и Каэла, но один культист рухнул, его маска погасла от перегрузки маной.
Бой был хаосом. Повозка горела, ящеры ревели, а культисты лезли, как тараканы. Тарин рубил, Каэл кастовал, но их было слишком много. Я призвал куб: 1. «Разрыв Исцеления» хлынул через трещины, перегрузив двух культистов, их тела растворились в смоле. Но третий метнул шип, и он вонзился мне в грудь. Боль пронзила, мана вспыхнула, и я рухнул, теряя сознание. Последнее, что я видел, — Тарин, кричащий моё имя.
Я очнулся в бесконечном океане. Вода, тёмная и холодная, окружала меня, но я не тонул. Света не было, только слабое сияние от амулета на шее. Мысли кружились: *Что я должен делать?* Мана в груди была слабой, а куб не отзывался. Внезапно вода задрожала, и передо мной появился мой силуэт — повзрослевший, с пепельными волосами, фиолетовыми глазами и усталым взглядом. Его плащ, чёрный с серебряными рунами, колыхался, как тень, а на плече сидел демонёнок, как в видении. Он смотрел на меня, его лицо было моим, но измученным, будто нёс тяжёлый груз.
— Артём, — сказал он, его голос был моим, но тяжелее. — Ты должен…
Он не договорил, растворяясь в воде. Океан сгустился, и я потерял сознание.
Я очнулся в повозке, подпрыгивая на кочках. Дождь барабанил по крыше, а Тарин сидел на месте, его броня звенела. *Разрыв Времени? Опять?* Воспоминания о нападении культистов, взрыве повозки и океане мелькали, как обрывки сна.
*Кто бы ни был этим человеком… Если он умирает — всё откатывается. Я должен найти его… до того, как это повторится.Ксарон, Зар, Лирэйн — всё смешалось.
Обновлено: 20.01.2026