Культисты ринулись на него, как стая. Один вызвал волну смолы, которая хлынула к Тарину, но он крутанулся, и его клинок рассёк волну, испарив её в облако дыма. Другой метнул шипы, которые застряли в его броне, но Тарин не остановился — его аура вспыхнула, и шипы сгорели, оставив лишь чёрные пятна. Третий культист кастанул заклинание, и из пола вырвались чёрные лозы с шипами, которые хлестнули Тарина по ногам. Он зарычал, рубя лозы, но кровь текла из ран, а его движения замедлялись. Культистка наблюдала, стоя у алтаря, её глаза сияли, как будто она наслаждалась.
Тарин сражался, как зверь. Его клинок рассекал мантии, пепел и смола летели во все стороны. Один культист рухнул, разрубленный пополам, другой сгорел, когда Тарин метнул огненный шар из рун на броне. Но их было слишком много. Смола на полу шевелилась, восстанавливая павших культистов, их хохот эхом разносился по залу. Я смотрел, как Тарин бьётся, и чувствовал, как мана в груди шевелится. *Паралич почти прошёл. Если смогу кастануть…* Я сжал амулет удачи, чувствуя, как он нагревается, и попытался дотянуться до куба в кармане, но верёвки держали крепко.
Культистка шагнула вперёд, подняв посох. Она кастанула заклинание, и облако смолы окутало Тарина, сковав его, как цепи. Он зарычал, пытаясь вырваться, но его аура начала угасать. Культисты сомкнули кольцо, их посохи испускали дым, который вился вокруг, как змеи.
— Хватит, — сказала культистка, её голос был грозным. — Ты проиграл.
Я стиснул зубы, чувствуя, как пальцы начинают слушаться. *Чёрт, Артём, делай что-нибудь!* Но что я мог? *Целитель, блин. Против группы психопатов.*
Культистка медленно подошла к Тарину, лежащему на полу, связанному смоляными путами. Его броня дымилась, а глаза всё ещё горели яростью, несмотря на кровь, стекающую с виска. Я не выдержал, сердце колотилось, и я крикнул:
— Стой! Хорошо, я согласен, только не убивай его!
Культистка замерла, её мантия колыхнулась. Она повернулась ко мне, её фиолетовые глаза сузились, а губы растянулись в холодной улыбке.
— Так уж и быть, — сказала она, её голос был сладким. — Пощажу его. Пока.
Я посмотрел на Тарина, его лицо исказилось, будто он хотел возразить.
— Тарин, пожалуйста, не делай ничего, — выдавил я, чувствуя, как горло сжимается. *Чёрт, Артём, что ты творишь?*
Культистка кивнула своим подчинённым, и два культиста с масками, усыпанными костяными бусинами, кастанули заклинание. Чёрный дым окутал Тарина, его глаза закатились, и он обмяк, погрузившись в магический сон. Паралич почти прошёл — я мог шевелить пальцами и ногами.
Культистка махнула рукой, и меня тут же схватили за локти и повели через зал. Мы прошли мимо алтаря с фиолетовыми свечами и вошли в узкую комнату. Стены были покрыты смолой, которая текла, как кровь, образуя знаки трёх шипов. В центре стоял стол из чёрного камня, окружённый костями и амулетами, а воздух пах гарью и чем-то металлическим. Культистка остановилась у стола, её мантия колыхнулась, и она посмотрела на меня, как на добычу.
— Хорошо, — сказала она, её голос был спокойным, но угрожающим. — Заключим контракт. Клятва Тени, связанная с богами. Если кто-то из нас предаст или попытается убить другого намеренно, тот умрёт мгновенно. Ты понял?
Я сглотнул, в голове крутилось: *Контракт? С этой психопаткой?* Но Тарин был в их руках, а я — без вариантов. Она протянула руку, её пальцы были холодными, как лёд. Я неохотно коснулся её ладони, и в тот же миг на моём запястье вспыхнул красный ромб, жгущий кожу, как раскалённая игла. Она улыбнулась.
— Чудно-чудно, — хмыкнула она. — Сначала я выполню свою часть сделки. А потом… всё будет за тобой.
Я смотрел на неё, пытаясь понять, что она задумала. В этот момент в комнату вошли культисты, неся мешки, от которых пахло гнилью. Они поставили их у стола, и ткань зашевелилась, как будто внутри что-то двигалось. Культистка подошла к мешкам, её глаза сияли.
— Уточню, — сказала она, глядя на меня. — Ты знаешь, что особую магию получают через путь болезни маны?
Я кивнул.
— Но есть и второй способ, — продолжила она, её улыбка стала шире. — Ты наверное знаешь, что сейчас есть семь богов. Но знал ли ты, что их было тридцать?
Я замер, мотнув головой. *Тридцать? Это что, она серьёзно?* Она хмыкнула, заметив моё удивление.
— Ну так вот, — сказала она, её голос стал тише, но зловеще. — У меня есть кости некоторых из них. Если сделать из них напиток и выпить… есть шанс обрести их силу. И меньше шансов умереть, чем от болезни маны.
Я невольно сглотнул, чувствуя, как страх сжимает горло. *Кости богов? Это что, каннибализм какой-то?* Она подошла к мешкам, вытащила кость — белую, с вырезанными рунами, которые слабо светились. Осмотрела её, хмыкнула: «Не та». Достала ещё одну — длиннее, с трещинами, но тоже отложила. Наконец, вытащила третью — чёрную, как обсидиан, с фиолетовыми искрами внутри.
— Хм, вот эта, — сказала она, положив кость в глиняную чашу, наполненную водой. Она поставила чашу на стол, и её посох засветился. Вода в чаше закипела, хотя огня не было, а кость начала растворяться, окрашивая жидкость в тёмно-фиолетовый цвет. Смола на стенах задрожала, а свечи в комнате вспыхнули ярче. Запах стал невыносимым — смесь крови и чего-то гнилого.
Спустя несколько минут она подошла ко мне, держа чашу. Жидкость в ней пузырилась, но не обжигала пальцы, когда я коснулся края.
— Держи и пей, — сказала она, её глаза сияли. — Не бойся, не обожжёшься.
Я посмотрел на чашу, затем на неё. *Это точно стоит пить?* Сердце колотилось, но её взгляд не оставлял выбора.
— А точно другого пути нет? — спросил я, голос дрожал.
Она наклонилась ближе, её улыбка была страшной.
— Пей.
Я поднёс чашу к губам. Вкус был странным — горький, с привкусом металла и чего-то непонятного. Я заставил себя выпить до дна, чувствуя, как жидкость течёт по горлу, тёплая, но не обжигающая. Поставил чашу на стол, выдохнул. *Всё?*
— Это всё? — спросил я, глядя на неё.
Она рассмеялась, её хохот эхом разнёсся по комнате.
— Это ещё не началось.
Я удивился, но тут живот скрутило, как будто внутри взорвалась бомба. Боль пронзила всё тело, а в районе груди всё загорелось, а перед глазами поплыли пятна. Я рухнул на колени, хватая ртом воздух, и мир потемнел. Последнее, что я видел, — её ухмылку.
Очнулся я в пустоте. Всё вокруг было чёрным, без стен, без пола, только бесконечная тьма. В центре, на невидимой поверхности, лежал кто-то — фигура в сером плаще, с руками за головой, будто смотрел в несуществующий потолок. Его лицо было скрыто капюшоном.. Он повернул голову, и его голос, глубокий и усталый, эхом раздался в пустоте:
— Ох, давно у меня не было гостей…
Я замер, сердце стало стучаться быстрее. *Кто это? Бог? Демон? Или я уже мёртв?*
Пустота окружала меня, чёрная и бесконечная, как космос без звёзд. Фигура в сером плаще, лежавшая в центре, внезапно исчезла, и я почувствовал холод за спиной. Он появился сзади, его шаги были бесшумными, но я ощущал, как его взгляд, скрытый под капюшоном, изучает меня, будто я — книга с потрёпанными страницами. Его голос, глубокий и усталый, но с ноткой любопытства, эхом разнёсся в пустоте:
— Меня зовут Ксарон, бог Угасающих Теней, чью кость ты поглотил. Ну так, получается, ты посмел выпить отвар с моим остатком? Смелый поступок. И глупый.
Я замер, сердце колотилось, как молот. В голове крутилось: *Это конец, Артём, ты влип по-крупному.* Он обошёл меня, его плащ колыхался, как дым, а глаза под капюшоном слабо светились, как угли.
— Ответь мне, — сказал Ксарон, его голос стал тише, но тяжелее. — Чего ты хочешь?
Я сглотнул, пытаясь собраться. *Чего я хочу? Выжить? Сбежать?* Мысли путались, но я выдавил:
— Силу?..
Мой голос звучал неуверенно, как будто я сам не верил в свои слова. Ксарон фыркнул, его смех был сухим, как треск веток.
— Банально. Ску-ко-та, — протянул он, растягивая слова. Он начал ходить вокруг меня, его плащ шуршал, а взгляд, казалось, проникал в самую душу. — Может быть… что-то другое?
Я задумался. *Сила — это клише. Я же целитель, блин.* В голове что-то щёлкнуло. Я вспомнил тренировки, смолу, провалы с кубом. *Если я всегда…* Мысль была безумной, но я сказал:
— А можешь ли ты… изменить бросок удачи на ноль? Чтобы всегда падала единица?
Я сам не понял, почему это сказал. Может, отчаяние? Или надежда, что единица — это не всегда провал,? *Чёрт, Артём, ты точно спятил.* Ксарон остановился, его глаза под капюшоном вспыхнули, а затем он улыбнулся — медленно, как хищник, увидевший добычу.
— Интересный выбор, — сказал он, его голос стал мягче, но с угрозой. — Призови свой Куб Судьбы.
Я сжал амулет удачи на шее, чувствуя, как он нагревается, и призвал куб. Он засветился в моих руках и потом куб закружился в воздухе, испуская слабое сияние. Ксарон протянул руку, и куб послушно лёг в его ладонь. Он осмотрел его, будто ювелир, проверяющий драгоценность, затем нажал на одну из граней.
Куб раскрылся с треском, как цветок из металла. Из каждой грани — двадцати, плюс та самая 21-я — вырвались тонкие ветви, похожие на корни дерева, но сотканные из света и тени. На каждой ветви сияла руна, и я заметил, что они складывались в слова: «Исцеление», «Очищение», «Свет», «Тень», «Разлом»… и ещё десятки, которых я не успел прочесть. Ветви дрожали, как живые, а воздух вокруг гудел от маны.
Ксарон посмотрел на меня, его улыбка стала шире.
— Это пути заклинаний, — сказал он, его голос был, как эхо в пещере. — Твой куб — не просто игрушка богов. Он хранит возможности, которые даже они не всегда понимают. Для целителя у тебя есть свой путь. — Он указал на ветвь с руной «Исцеление», которая сияла ярче других. — Ты можешь усиливать жизнь. Но есть и другие… — Он коснулся ветви с руной «Тень», и она задрожала, испуская чёрный дым. — Например, эта. Или вот эта. — Он указал на «Разлом», и куб задрожал, как будто готов был взорваться.
Я стоял в афиге, челюсть чуть не упала. Ксарон наклонился ближе, его глаза сияли, как звёзды.
— Единица, — сказал он, — не всегда провал. Иногда это начало. Но изменить удачу на ноль… Хм. Это может сломать твой куб. Или тебя. Готов рискнуть?
Я сглотнул, чувствуя, как мана в груди бурлит, а амулет на шее жжёт кожу. *Рискнуть? Или попросить что-то другое?* Пустота вокруг сгущалась, а ветви куба шевелились, будто ждали моего ответа.
Я стоял в пустоте, окружённый чёрной бесконечностью, а ветви моего Куба Судьбы, раскрытого Ксароном, дрожали, испуская свет и тень. Его слова о путях заклинаний — «Исцеление», «Тень», «Разлом» — всё ещё гудели в голове. Мой безумный выбор — бросок удачи на ноль, чтобы всегда выпадала единица — повис в воздухе, как приговор. Ксарон, бог Угасающих Теней, смотрел на меня с хищной улыбкой, его глаза под капюшоном сияли, как угли. Я сжал амулет удачи на шее, чувствуя, как он жжёт кожу, и крикнул:
— Да, я уверен!
Ксарон улыбнулся шире, и от его взгляда у меня мурашки побежали по спине. Он щёлкнул пальцами, и ветви куба задрожали, руны на них вспыхнули, а затем куб с треском закрылся, став снова перламутровым, но с лёгким фиолетовым отливом. Я вызвал табличку статов, как делал на тренировках, и мои глаза расширились: *Бросок удачи — 0.* Сердце ухнуло.
Ксарон хмыкнул, его голос был, как шёпот ветра в пещере:
— Готово. А, да… Ты же знаешь, что теперь ты — мой временный сосуд?
Я медленно повернул голову, глаза расширились, как блюдца. *Сосуд? Это что ещё за хрень?*
— А что, думал, просто так получишь что-то? — сказал Ксарон. Он шагнул ближе и щёлкнул меня по лбу — не сильно, но я почувствовал, как мана в груди вспыхнула, а пустота закружилась.
Мир потемнел, и я рухнул.
Очнулся я на холодном каменном полу, пахнущем смолой и кровью. Голова гудела, а красный ромб на запястье, от клятвы с культисткой, всё ещё жёг кожу. Я лежал в комнате, освещённой тусклым фиолетовым светом от свечей. В углу стояла клетка, пустая, но с пятнами крови на прутьях. В центре комнаты был круглый стол из чёрного камня, за которым сидели пятеро фигур в мантиях, их лица скрывали костяные маски, а глаза сияли фиолетовым. Это были не простые культисты — их аура была тяжелее.
Культистка — та, что заставила меня выпить отвар, — стояла рядом, её мантия колыхалась, а глаза следили за мной, как за добычей.
— Очнулся, — сказала она, её голос был холодным, но с насмешкой. — Как ощущения?
Я сглотнул, пытаясь сесть. *Сосуд бога? Единица? Что я натворил?* Амулет на шее был горячим, как уголь. Я посмотрел на неё, но не успел ничего сказать.
Третий, сидящий в центре, поднял руку, и все замолчали. Его мантия была темнее, чем у других, а маска — сплошной череп с тремя шипами на лбу. Его голос был низким:
— И так, скоро наш план вступит в силу. — Он повернул голову ко мне, его глаза сияли. — А этот… целитель… станет ключом.
Я почувствовал, как кровь стынет в жилах. *Ключ?* Культисты за столом зашептались, их голоса звучали, как рой пчёл, а смола на полу задрожала, будто соглашаясь. Один из них, с длинными когтями, торчащими из рукавов, наклонился вперёд:
— Он выпил отвар Ксарона. Это усилит его… или сломает.
Другой, с маской, похожей на паучью сеть, хмыкнул:
— Если он сосуд, Лирэйн должна быть осторожнее. Боги не любят, когда их пешки бунтуют.
Я сжал кулаки, чувствуя, как что-то в груди шевелится. *Лирэйн — это культистка? И что за сосуд?*. Культистка — Лирэйн — шагнула ближе, её улыбка была ледяной.
— Он согласился на клятву, — сказала она, глядя на глав культа. — Если предаст, умрёт. Но его куб… — Она посмотрела на меня, её глаза сузились. — Он уже изменился. Я чувствую.
Я стиснул зубы, пытаясь не показать страха. *Единица. Сосуд. Ксарон.* В голове крутилось: *Артём, ты влип глубже, чем думал.* Смола на стенах зашевелилась, а свечи вспыхнули ярче. *Целитель, блин, против армии психопатов и бога в придачу.*
Обновлено: 20.01.2026