Обычно, когда незнакомый мужчина появлялся в доме, порядочные женщины вели себя скромно: коротко здоровались и тут же удалялись, не смея разглядывать визитёра. Но эти наложницы были другими. Они когда-то работали в весёлых домах, и хотя теперь вели более приличный образ жизни, смелости им было не занимать. Они тут же обступили Лу Чжаня, тараторя и прося защиты.
Если бы не присутствие господина Чжоу, они бы, наверное, уже начали притворно хныкать, прижимаясь к нему. Лу Чжань сидел на лошади, глядя на женщин, что напоминали ему паучих из сказки. Он чувствовал себя беспомощным ребёнком.
Ше Чунъянь, которого все проигнорировали, сердито рявкнул:
– Заткнитесь все! Чего вы орёте? У призраков, требующих мести, всегда есть причина. Если вы не причиняли ей вреда, зачем ей приходить к вам?
«Хех… эти женщины с длинными волосами и коротким умом даже не знают, кто здесь самый опасный…», – мрачно подумал Ше Чунъянь.
Шумные красавицы притихли, поняв, что ведут себя неподобающе, и поспешили встать за спиной господина Чжоу.
Лу Чжань неловко почесал нос и слез с лошади. Даже когда он перекидывал ногу через седло, ему казалось, что эти женщины «лапают» его взглядами. Быть красивым тяжело – куда ни пойдёшь, все тебя замечают, невозможно остаться незамеченным.
– Ведите себя прилично! Иначе господа вас накажут! – злобно предупредил господин Чжоу.
Наложницы наконец обратили внимание на Ше Чунъяня и присмирели. Этот угрюмый здоровяк с мрачным лицом выглядел как недобрый человек.
Под присмотром Ше Чунъяня все направились в парадный зал усадьбы. Лу Чжань сказал:
– Принесите сюда тело человека, погибшего прошлой ночью.
Обычно, если умирал слуга, его либо отдавали семье, если она у него была, либо просто хоронили где-нибудь за пределами усадьбы. Но в этот раз всё было как-то странно, поэтому тело слуги оставили лежать где-то сзади. Вскоре несколько человек принесли его.
На лице слуги застыл ужас, язык был высунут очень длинно, а шея безвольно болталась, держась лишь на тонких лоскутках кожи. При малейшем движении голова свисала вниз.
Такая жуткая картина испугала наложниц до смерти, даже господин Чжоу побледнел от страха.
Лу Чжань присел, чтобы прощупать пульс. В его голове тут же возникли события прошлой ночи, произошедшие со слугой.
Слуга вышел из туалета и столкнулся с призраком. Они недолго разговаривали, но в их беседе не было ничего особенного. Лу Чжань встал и сказал:
– Это точно призрак мести. На ней была парчовая безрукавка цвета сапфира, украшенная узором из ваз.
– Это точно Маленькая Шестнадцатая! – побледневший господин Чжоу воскликнул. – Она умерла в этой одежде… Но зачем ей убивать Да Лю? Я же её не обижал, откуда у неё столько злости?
– Призраки мести обычно сначала убивают тех, с кем у них были разногласия, – сказал Ше Чунъянь. – Вы её не обижали? Или, может быть… кто-то помог ей повеситься?
Господин Чжоу бывал здесь лишь изредка и плохо знал, что творится в усадьбе. Он повернулся к наложницам и спросил:
– Говорите! Вы же тут все вместе каждый день, что произошло на самом деле?
– Я… кажется, я её обидела… – тихо проговорила Четырнадцатая госпожа с пышными формами. – Тогда мы играли в маджонг, нас было трое, а нужно было четверо. Тут пришли Пятнадцатая и Шестнадцатая… Я подумала, что Пятнадцатая хуже играет и её легче обыграть, поэтому оставила Пятнадцатую…
Пятнадцатая госпожа тут же подняла голову:
– Что? Ты любишь играть со мной в маджонг не из-за дружбы, а потому что меня легко обыграть?
В ответ на обвинение лучшей подруги, Четырнадцатая госпожа начала мямлить.
– Говорите по делу, хватит болтать о всякой ерунде! – нетерпеливо сказал Ше Чунъянь. – У вашей семьи Чжоу столько домов. Если вы не расскажете, кто её обидел, кто знает, где она будет пакостить сегодня ночью? Нам что, весь Отдел Подавления Демонов отправлять на поиски?
Его начальник без причины отправил его чистить туалет, поэтому Ше Чунъянь был не в духе. А эти женщины ещё и воду мутят.
– Мы её особо не обижали… мы же сёстры, даже если и были мелкие ссоры, это же не повод убивать? – пробормотала Четырнадцатая госпожа.
Лу Чжань решил зайти с другой стороны:
– Она не жаловалась ни на что? Например, недовольство своей жизнью?
Двенадцатая госпожа, которая до этого молчала, вдруг заговорила:
– Она… она действительно жаловалась… но, но…
– Что ты «нокаешь»? Говори скорее! – господин Чжоу потерял терпение.
Двенадцатая госпожа опустила голову и сказала:
– Она говорила, что господин боится госпожи, оставил её в этом поместье без присмотра… А когда приезжает, то с телом… с телом не очень… меньше чем за четверть часа… всё заканчивается.
Лу Чжань и Ше Чунъянь одновременно почесали носы, потом посмотрели в небо, а затем снова синхронно поджали губы.
Старое лицо господина Чжоу стало мрачным.
– Вздор! Это потому что я в те дни устал…
Двенадцатая госпожа кивнула:
– Угу, угу, угу… Понимаю…
«Ты притворяешься сильным, а я делаю вид, что не замечаю…», – Лу Чжань вспомнил множество грустных вещей, чтобы сохранить серьёзное выражение лица. – Кроме этого, она больше ни на что не жаловалась?
Двенадцатая госпожа тихо сказала:
– Мы были вместе почти каждый день. Больше всего она жаловалась на то, что господин боится госпожи. А ещё на то, что госпожа не позволяет нам иметь детей…
– Моя жена считает, что у нас достаточно двоих сыновей и двух дочерей… – господин Чжоу почувствовал себя неловко, и его голос невольно стал громче.
Лу Чжань посмотрел на этих женщин вокруг и подумал, что госпожа Чжоу совершенно права.
Учитывая любвеобильность господина Чжоу, если не принять меры предосторожности, то каждый год у него будет рождаться дюжина детей, претендующих на наследство… Кто это выдержит?
Ше Чунъянь спросил:
– А что насчёт слуги?
Несколько наложниц внимательно задумались, и Четырнадцатая наложница вдруг воскликнула:
– Да Лю, пользуясь тем, что был доверенным лицом господина, часто важничал в поместье. Каждый раз, когда мы просили его передать письмо господину, он требовал денег. А ещё, я слышала, он подглядывал, как Хайтан купается…
– Что? Это мерзкое отродье! – господин Чжоу выпучил глаза и крикнул. – Выбросьте эту собаку на кладбище, пусть её съедят дикие псы! Не мог глаз оторвать, поделом ему, что сдох!
Работая в большом доме, можно немного воровать, это не проблема, но смотреть на женщин хозяина – это верный путь к гибели.
Се Чуньянь сказал:
– Раз так, то будьте добры, господин Чжоу, приведите сюда вашу супругу и детей. Та, кто их ненавидит, здесь, и сегодня ночью она снова придёт.
Господин Чжоу скривился. Он очень не хотел видеть жену. Но раз уж дело дошло до злого духа, ему пришлось послать за женой и детьми.
…
К обеду госпожа Чжоу прибыла вместе с детьми. Она выглядела хорошо, в ухоженном виде, и была в неплохой форме – можно сказать, дама в годах, но всё ещё привлекательная. Жаль только, что дети пошли в господина Чжоу.
Господин Чжоу, который только что расхаживал перед наложницами, увидев жену, сразу же ссутулился и присел в сторонке. Было видно, что он сильно боится жену.
Госпожа Чжоу поправила одежду и, выдавив улыбку, сказала:
– Два господина, я очень прошу вашей помощи с нашими семейными делами. Если вам что-то понадобится, скажите, не стесняйтесь.
Лу Чжань с улыбкой ответил:
– Госпожа, вы так добры.
На самом деле, в царстве Великий Чжоу было немало таких вот боящихся жён мужчин, как господин Чжоу. У кого-то это была своего рода игра между супругами, у кого-то жена была из влиятельной семьи, а у кого-то это просто был такой характер. Господин Чжоу был из тех, у кого сочетались оба последних случая.
Господин Чжоу, который ещё совсем недавно гордо расхаживал перед наложницами, теперь суетился, сам наливая чай.
Госпожа Чжоу с улыбкой сказала:
– В конце концов, это всё проделки этого старого хрыча… это мой муж натворил дел. Если бы не его любвеобильность, такой беды бы не случилось. Но хоть я и не позволяла им беременеть, я не скупилась на их содержание. Для главной жены я достаточно великодушна, и даже после смерти она не должна мне мстить, верно?
Лу Чжань кивнул в знак согласия:
– Действительно, госпожа, вы и так проявили огромное великодушие. Другие жёны, будь они на вашем месте, наверняка давно бы извели их разными способами.
В те времена наложницы ценились недорого, и если не пользовались расположением хозяина, то их положение было лишь немногим выше, чем у служанок. Наложниц, замученных до смерти хозяевами, было немало... А вот такое количество наложниц, как в семье Чжоу, встречалось крайне редко... Чужие домашние дела – потёмки, и Лу Чжань, сказав лестный комплимент, всех порадовал.
Се Чуньянь не любил витиеватые разговоры. Взглянув на трёх молодых людей, стоявших рядом, он спросил:
– Все собрались? Разве не четверо детей?
– Мой старший сын сегодня занимается делами на стороне, вернётся домой, скорее всего, перед сумерками, это не помешает вам, господа. – Госпожа Чжоу говорила с милой улыбкой; если бы не господин Чжоу, который дрожал рядом, никто бы и не подумал, что она такая грозная дама.
Лу Чжань кивнул:
– Вот и хорошо.
Злые духи всегда появлялись ночью. Время ещё было раннее, и госпожа Чжоу распорядилась накрыть во дворе стол. Господин Чжоу хотел было позвать и других своих наложниц из других домов, но один грозный взгляд госпожи Чжоу пресёк его намерение на корню, и, хоть он и шевелил губами какое-то время, сказать ничего не посмел.
После еды Се Чуньянь, взглянув на царящую атмосферу, вдруг сказал:
– Смотри, я пока не собираюсь жениться.
Лу Чжань обернулся:
– Боишься жениться на тигрице?
– Это одно, но ещё и то, что меня станут держать в узде. Раньше я не думал об этом, но сегодня господин Чжоу меня просветил, – ответил Се Чуньянь. – С этими деньгами я лучше пойду в бордель, там могу кутить, как душе угодно.
– Красавицы в борделе не твои, лучше уж жениться, – Лу Чжань не разделял любви к “общественному транспорту”.
Се Чуньянь тихонько проговорил:
– Ты ещё молод, не поймёшь. Разве может своя жена быть лучше чужой? И никакой ответственности.
Лу Чжань: — …
...
За окраиной города Цзяннина, в глубине леса, находилось кладбище. Здесь хоронили в основном тех, кто не мог позволить себе лучшую землю и не хотел бросать близких на свалке. Со временем это место разрослось. Тут также находили последнее пристанище наложницы из знатных семей и девушки из борделей.
Место это было пустынным и мрачным. Даже днём сюда почти не проникали лучи солнца. За исключением времени Цинмин, сюда почти никто не наведывался.
Однако сегодня сюда пришёл мужчина с бамбуковой корзинкой в руке, спотыкаясь на каждом шагу. В корзинке лежали простые подношения и немного бумажных денег.
Из-за неровной дороги и густых деревьев мужчина продвигался с трудом, но он, казалось, не замечал этого и направился прямо к свежей могиле. Перед могилой было пусто, подношения, которые он оставил ранее, исчезли, осталась только подставка.
Мужчина испугался. Поставив подношения, он пробормотал что-то и поджег бумажные деньги. Поднялся дым, мужчина, весь в слезах, продолжал кланяться, но вдруг... земля перед ним начала проваливаться.
Мужчина моментально побледнел. Он увидел, что там, где он только что кланялся, образовалась большая дыра, которая вела прямо в могилу, обнажая перевёрнутый гроб. Внутри гроба никого не было... И прежних подношений тоже.
— А-а!
Мужчина издал пронзительный крик и бросился наутёк, сломя голову.
*
[Пожалуйста, читайте до конца, поддержите рекомендательными билетами~~~]
**Глава 39: У меня есть друг**
После обеда старший сын семьи Чжоу вернулся из своих дел, поприветствовал Лу Чжаня и Се Чуньяня, а затем отправился в кабинет.
Лу Чжань сидел на скамейке под цветущим деревом, закрыв глаза и размышляя о своей душе. Хоть он и сталкивался с нечистью каждый раз во время задания… на самом деле, если посчитать затраты времени, то, если бы можно было найти подходящих маленьких монстров и «фармить» их, когда голод чувствуется, это было бы, наверное, более надёжно, чем сейчас.
Однако Управление по усмирению демонов было государственным ведомством. Они реагировали на происшествия, а в мирное время не охотились на мелких монстров ради забавы. Поэтому они особо не знали, где можно найти мелких монстров. Только у некоторых учеников бессмертных сект были подобные пристрастия, называемые «практикой».
В царстве Великий Чжоу было немало сект, занимающихся совершенствованием, но самыми известными были Секта Облачной Воды, Гора Цзивей, Павильон Изящного Звука и Врата Дзен. Среди них Павильон Изящного Звука был полностью женским, а Врата Дзен — мужским.
— Жаль, что я не знаком с учениками бессмертных сект…
Лу Чжань немного огорчился, но вскоре прояснил для себя: хоть он и не знаком, но Чу Ваньтан наверняка знакома. Чу Ваньтан хоть и из Управления по усмирению демонов, но она выдающаяся практикующая даосизм, и у неё наверняка есть связи с учениками этих сект.
Говорят, в этот раз на таинственной территории тоже появились ученики нескольких бессмертных сект. Если я попрошу Чу Ваньтан представить меня... Учитывая наши нынешние отношения, наверное, нет проблем, немного договориться.
После того, как появился план, настроение Лу Чжаня резко улучшилось. Он открыл глаза и почувствовал несколько горячих взглядов, устремлённых на него.
Это были наложницы господина Чжоу.
Лу Чжань не понял:
– Чего?
Наложницы вовсе не смутились, что он их заметил. Одна из них, Пятнадцатая, тихо сказала:
– Господин... Мы всё равно ничего не делаем, может, мы, девочки, развлечём вас и гостей? Как раз мы недавно выучили новый танец.
Как только она это сказала, госпожа Чжоу посмотрела на неё, как будто хотела пронзить ножом.
"Надо же, эта девчонка всё ещё строит глазки в такой момент? Видно сразу, кто в борделе вырос, ни одной хорошей мысли!"
Пятнадцатая наложница втянула голову в плечи, делая вид, что ей страшно, а сама думала: "Ну и что? Здесь же эти двое взрослых, ничего плохого точно не случится... Такого красивого парня я вижу в первый раз в жизни. Что такого, если я покажу себя?"
Обновлено: 19.01.2026