Глава 8 — Глава 8. Начало Упадка и Рассеяния

**Глава 8. Начало Упадка и Рассеяния** Горы высоки, воды глубоки. Пассажирское судно пробивалось вверх по течению реки Юйну, его нос рассекал прежде спокойные воды. Судно было довольно крупным, двухпалубным. На верхней палубе ветер нес влажную прохладу, ощущались дыхание широких волн – этот простор был характерен именно для северных рек. На носу, корме и в малозаметных местах пассажирских кают стояли несколько крепких мужчин в облегающей одежде, зорко охранявших судно со всех сторон. Бдительность была строжайшей, но если не присматриваться, корабль казался самым обычным. Когда Цинчэн пришла в себя, перед глазами у нее стояла тьма, сознание было мутным. Дышать было трудно, словно что-то сдавливало грудь. В полной прострации она не понимала, где находится. С трудом она нащупала за спиной стену каюты, оперлась на нее и села. Стена слегка покачивалась, то возвращаясь в устойчивое положение – это было знакомое ощущение движения на судне. Похоже, в каюте были не только они. Слышались прерывистые, тихие всхлипы, но в темноте ничего нельзя было разглядеть. Присмотревшись, она смутно различила рядом женщину, которая, обняв девушку чуть младше себя, беспрестанно утирала слёзы. — Что случилось? — спросила Цинчэн, тронутая её горем, и сама испугалась своего хриплого голоса. Женщина подняла заплаканное лицо: — Они дали какое-то снадобье... Даньцюн умирает... Цинчэн попыталась встать, но почувствовала, как ноги и руки налились свинцом, всё тело было бессильным. Она подползла поближе к женщине, дотронулась до шеи девочки по имени Даньцюн, проверив сонную артерию – та была ещё жива. Затем она положила пальцы на запястье Даньцюн. Через мгновение она нахмурилась и сказала всё ещё рыдающей женщине: — Не плачь. Дай мне свою руку. Женщина, увидев, что она умеет прощупывать пульс, схватила её за руку и с отчаянием спросила: — Что с Даньцюн? Цинчэн ответила: — Ничего серьёзного. — Она взяла её запястье и внимательно изучила пульс: слабый, замедленный, едва ощутимый, словно пушинка; все три точки пульсации: цунь, гуань и чи были безжизненны. При легком нажатии пульс почти не прощупывался, при сильном — ощущалась пустота. Внутри неё поднялись гнев и тревога — судя по пульсу, их всех явно одурманили каким-то снадобьем. Оглядевшись, она увидела, что вокруг находилось ещё немало молодых женщин привлекательной внешности. Некоторые, ещё не пришедшие в себя, лежали на полу; те же, кто очнулся, сидели, прислонившись к стенам, и тихо всхлипывали. Их причёски были растрепаны, вид — измученный, плач — полный скорби. — Положи её там, она скоро очнётся, — сказала Цинчэн женщине, державшей Даньцюн. — Как тебя зовут? Девушка подняла заплаканные глаза: — Бияо... А тебя? — Фэн Цинчэн. Цинчэн, опираясь на стену, медленно поднялась и подошла к тем, кто ещё не проснулся. У всех был одинаковый пульс. Она расспросила нескольких женщин и из их прерывистых жалоб поняла: каждую сюда привезли насильно, используя разные уловки. *Итак, нас похитили*, — подумала она, прислонившись к углу каюты и вдыхая сырой, спёртый воздух. Слабый свет пробивался через крошечное, с трудом заслуживавшее названия окошко отверстие для воздуха, отбрасывая перед её глазами пёстрые блики. В его луче плавали частицы пыли, то появляясь, то исчезая. Каюта была не очень просторной. Напротив виднелась запертая дверь. Осмотревшись, Цинчэн направилась к ней. Действие дурмана только прошло, поэтому её ноги слегка подкашивались. Ощупав дверь, она потянула её. Та не поддалась. Тогда она сжала кулак и ударила по толстым доскам: — Эй, там кто-нибудь есть? Откройте! Глухой стук кулака внезапно разнёсся по каюте, прервав тихие всхлипывания женщин. Бияо подняла голову в кромешной тьме каюты и увидела Цинчэн у двери. Полускрытая тенями, её белая одежда была слегка помята, но сияла, как снег в холодном свете – ослепительно белая. Когда Цинчэн подняла взгляд, в нём вспыхнул ясный и острый свет, словно луч, пробившийся сквозь глубокий мрак, озаривший ледяную, непоколебимую решимость на её лице. Эта поразительная твердость, явленная женщиной в подобных обстоятельствах, особенно глубоко потрясла Бияо. Тогда она, собрав силы, тоже поднялась и, опираясь, подошла к двери: — Что нам делать? — Сначала позовём людей, — ответила Цинчэн и снова громко постучала в дверь. — Не тратьте силы. Даже если позовёте, что изменится? — внезапно раздался холодный голос из темноты. Они попытались разглядеть говорящую в тусклом свете. Женщина сидела в глубине каюты, её лицо скрывала мгла, и рассмотреть его было невозможно, но было видно, что её туловище стянуто длинной верёвкой. Цинчэн, ощупывая путь, двинулась в тот угол. В полумраке она увидела бледное, почти бескровное лицо с тонкими бровями и узкими губами. Взгляд был холоден, длинные волосы высоко собраны и уложены на затылке. Облегающая чёрная одежда излучала холодную, героическую ауру – это тоже была женщина. Казалось, она могла держаться лишь опираясь о стену, выглядела ослабевшей. Цинчэн протянула руку, чтобы развязать верёвки, но узлы были завязаны особым способом, и распутать их не удалось. Цинчэн подняла голову, ища что-нибудь острое, чтобы перерезать верёвки. Женщина сказала: — У меня в рукаве нож. Цинчэн нашла у неё в рукаве мягкий нож со сверкающим лезвием – тонкий, лёгкий, изящный. На стали играл розоватый отлив, словно лёгкий отблеск цветущего персика – хорошее орудие убийства. Одного лёгкого движения хватило, чтобы верёвки разошлись. — Кто они такие? Почему тебя связали? — спросила она. Та женщина оставалась неподвижной: — Банда Чанмэнь *(Прим.: "Банда Длинных Врат").* — Банда Чанмэнь? — Цинчэн отбросила верёвки и вернула нож. Та не приняла его. Цинчэн протянула руку, чтобы поддержать её, и обнаружила, что женщина вообще не может двигаться. Без тени эмоций на лице женщина произнесла: — Они заперли мои акупунктурные точки. Цинчэн положила пальцы на её точку Гуань, медленно продвигаясь вверх: — Тяньцзин, Наошу, Цюйцзэ, Тяньцюань, Юйтан, Чжунтин *(Прим.: названия акупунктурных точек)* — ци и кровь заблокированы во всех этих точках. Раз уж заперли точки, но всё равно связали тебя, значит, они тебя очень боятся. Женщина лишь презрительно хмыкнула. Цинчэн задумчиво продолжила: — Если бы у меня были золотые иглы, я могла бы разблокировать твои точки методом акупунктуры. Но сейчас можно лишь постепенно стимулировать меридианы. Чем занимается Банда Чанмэнь? Куда они нас везут? — В столицу Тяньду Игэ, — ответила женщина. — Банда Чанмэнь специализируется на грязной торговле женщинами, их всегда презирали. Всех женщин на этом судне похитили, чтобы продать в публичные дома. Цинчэн наполовину присела рядом с ней, тонкие брови сведя в легкую гримасу: — Продать в публичные дома? Тогда надо искать способ сбежать. Женщина равнодушно бросила: — С вашими силами? Как вы сбежите? Судно кругом охраняется. Цинчэн ненадолго остановила массирующие движения: — У тебя есть план? Женщина закрыла глаза: — Нет. Сначала нужно восстановить силы. Цинчэн задумалась на мгновение, затем кивнула: — Нужно ждать подходящего случая. — Её мысли невольно обратились к Е Тянь Лину и Одиннадцатому. Непредвиденная беда оборвала все возможности встречи с ними. События накатывали волнами, не давая ей опомниться. Она смотрела на незнакомую реальность вокруг, ощущая её нереальность. В тусклом свете путь назад казался всё дальше, а впереди маячила лишь эта мрачная картина. Пока они говорили, за дверью послышались шаги. После нескольких звуков скрипа и щелчков, низкая дверь внезапно распахнулась. Свежий влажный воздух хлынул внутрь вместе с ослепительным светом, мешавшим разглядеть происходящее. Пока глаза слепило, Цинчэн почувствовала, как кто-то грубо схватил её за руку. Хриплый голос проревел: — Ага, стерва, вот ты где! Она отчаянно вырвалась и, присмотревшись к нападавшему, побледнела от ужаса. Этого лица она не забудет никогда: лицо, поросшее густой щетиной, злобный взгляд. Это был тот самый громила, что пытался похитить её у реки, но был ранен стрелой Одиннадцатого и позорно бежал. — Отпусти! — гневно крикнула она, пытаясь вырваться из грязной хватки. От него несло перегаром, вызывая тошноту. Окружающие женщины в страхе сбились в кучу, вскрикивая о помощи. — Из-за тебя я чуть руку не потерял! Сегодня ты у меня попляшешь! — проревел громила, грубо потащив её наружу. Цинчэн, охваченная яростью, взмахнула рукой и со всей силы ударила его по лицу. Раздался звонкий звук *«хлоп!»*. Громила взбеленился: — Смеешь бить меня?! Он швырнул Цинчэн о стену, впился руками в ворот её одежды и рванул на себя. Ткань с треском разорвалась, обнажив белоснежное плечо. — Скотина! Отпусти! — в ярости кричала Цинчэн, отчаянно пытаясь прикрыть одежду. Охмелевший громила, пробудивший в себе зверя, с похотливым хрипом силой прижимал её, продолжая рвать одежду, но вдруг вскрикнул от боли и разжал руки. За его спиной стояла та самая черноволосая женщина. Её рука была вытянута, а в ней сверкало копье с красной кистью на древке, гибкое, как змея. Острый наконечник был глубоко вонзен в плечо громилы, откуда струилась ярко-алая кровь, рисующая зловещую линию по его руке. Тонкий нож с глухим стуком вонзился в доску. Плечо громилы истекало кровью. В каюте, опираясь на стену, стояла женщина в чёрном. Её взгляд пылал ненавистью. Это был тот самый нож, что перерезал верёвки. Из-за нехватки сил он лишь скользнул по плечу бандита. Сердце Цинчэн сжалось от ярости и страха. Пока громила не оправился, она в панике схватила обломок деревянной балки и изо всех сил ударила им по нему. Женщина в чёрном крикнула: — Бей по затылку! Цинчэн, стиснув зубы, занесла балку. Но внезапно деревяшка намертво переломилась пополам прямо в воздухе! Она потеряла равновесие, отшатнувшись на несколько шагов. В дверном проёме появились мужчина и женщина. Мужчина был одет так же, как громила. С лицемерной насмешкой он бросил: — Цянь Лаоу, тебя бабы до такого довели? Не стыдно? Женщина же была в длинном платье цвета граната из струящейся газовой ткани, непривычном для Центральных равнин. Тонкая талия, длинные ноги, исполненные безымянного очарования. Глубоко посаженные глаза под длинными ресницами светились улыбкой. Когда она шла, казалось, двигалась в такт незримому танцу, полная соблазнительной, почти демонической грации. В руке она лениво вертела парные короткие мечи. Именно они перерубили балку. Теперь же она холодно-насмешливо процедила: — Цянь Лаоу, осмелишься тронуть эту девчонку? Не боишься, что босс тебя кастрирует? Цянь Лаоу, пылая яростью, рявкнул: — Чёрт побери, Ху Саньнян! Хватит пугать меня боссом! Я, Цянь Лаоу, не из робкого десятка! Кого мне бояться?! Ху Саньнян лишь беспечно рассмеялась: — Да плевать мне на тебя! Эту девку лично босс приказал доставить в Тяньду на продажу. Попробуй тронь. Если он тебе не отрежет причинное место, я тогда откажусь от своей фамилии Ху! Цянь Лаоу явно перебрал с хмельным. Шатающейся походкой он снова рванулся к Цинчэн. Мужчина, наблюдавший это, потерял терпение, схватил его, выволок из каюты и швырнул на палубу: — Нахлебался дешевого алкоголя — и забыл, как фамилия пишется! Ничтожество, блин! Ху Саньнян даже не удостоила их взглядом. Повернувшись к женщине в чёрном, она сказала: — Мин Янь, я тебя явно недооценила. Сама акупунктурные точки разблокировала. Мин Янь холодно посмотрела на неё: — Банда Чанмэнь решила насмерть с нами бороться? Ху Саньнян лениво облокотилась о косяк: — Мы ведь как вода в колодце и реке — не мешали друг другу. Но ты то и дело срываешь наши дела, несколько раз уводила наших лучших девчонок. Сама виновата. Мин Янь презрительно фыркнула: — Творите дела, что небо и землю оскверняют. Банда Чанмэнь, ставшая шавкой *Павильона «Изумрудной Крови»*, и впрямь совсем страх потеряла. Ху Саньнян даже не рассердилась: — Лучше подумай, что с тобой будет. Жаль, босс к таким, как ты — кожа да кости — не питает интереса. Придётся отправить тебя в бордель, вместе с ними. — Она достала из-за пазухи маленький шарик: — Проглоти это. Запирать твои точки — сплошное беспокойство! Мин Янь взглянула на пилюлю. В её глазах мелькнул острый свет. В мгновение ока тонкая алая полоса, её гибкий клинок, метнулась из её руки в сторону Ху Саньнян. Алый шёлк одежды Ху Саньнян колыхнулся. Её парные мечи скрестились, парируя летящий клинок. Двинув запястьем, она вступила в схватку с Мин Янь, атаковавшей её вплотную. Их фигуры сплелись в вихре стальных бликов. Цинчэн к этому времени немного пришла в себя. Видя, что шаги Мин Янь все еще неуверенны, она незаметно подобрала с пола тот самый тонкий нож и спрятала его в рукаве. Действительно, после нескольких ударов Мин Янь глухо вскрикнула — Ху Саньнян ударила её ладонью в плечо. Цинчэн сжала в рукаве нож, но Ху Саньнян, вопреки ожиданиям, не стала развивать успех, а лишь развернула ладонь с пилюлей: — Будь умницей, проглоти. Это просто чтобы ты вела себя спокойно и не устраивала истерик. Мин Янь ледяным тоном процедила: — Тебе это только снится! Ху Саньнян кокетливо улыбнулась, поигрывая мечом: — Не хочешь? — Её взгляд скользнул в сторону. Внезапно меч взметнулся и опустился. Женщина, стоявшая ближе всех, с душераздирающим криком рухнула на пол, кровь брызнула во все стороны. Лицо Мин Янь исказилось. — Будешь? — повторила вопрос Ху Саньнян. Мин Янь сквозь зубы выдохнула: — Ху Саньнян, ты слишком жестока! Ху Саньнян пропустила ругательства мимо ушей: — Мне лень с тобой драться. Не проглотишь — продолжу убивать. — Её томный взгляд упал на Цинчэн. Та холодно встретила его, незаметно переложив тонкий клинок в ладонь. Зная, что не сможет победить, она была готова к отчаянной схватке. Небольшая пауза повисла в воздухе. Ху Саньнян по-прежнему улыбалась опьяняюще-соблазнительной, гипнотической улыбкой. В её улыбке мелькнул стальной блеск — меч взвился перед самой Цинчэн. — Стой! — резко крикнула Мин Янь. Парный меч замер в сантиметре от тела Цинчэн. — Вот и славно, — усмехнулась Ху Саньнян. Изящным движением пальца она подбросила пилюлю, и та упала в руку Мин Янь. Мин Янь посмотрела на бездыханное тело женщины перед собой. В глазах вспыхнула ненависть, но в конце концов она поднесла пилюлю ко рту. — Не глотай! — крикнула Цинчэн. — Не верю, что ты перебьёшь всех на корабле, а потом объяснишься с боссом. — Она бросила на Ху Саньнян ледяной взгляд. Ху Саньнян звонко рассмеялась: — Умная девчонка. Жаль, я не Цянь Лаоу. Если решу убить — значит, есть способ объясниться с боссом. Не твоя забота. Цинчэн пронзительно посмотрела ей в глаза: — Ты сама женщина. Зачем помогаешь им так издеваться над нами? Ху Саньнян изящно развернулась к ней: — Не неси чепухи. Забавная ты девка. Как-нибудь, в хорошем настроении, обучу тебя уму-разуму. Может, станешь звездой и первосортной куртизанкой в Тяньду. — Пф! — мысленно плюнула Цинчэн. Улыбка не сходила с лица Ху Саньнян, но глаза стали холодны: — Никто из вас не сбежит. Если сбежит хоть одна — я убью десять из оставшихся. И знайте: побег невозможен. Лицом — персик-слива, ядом — змея-скорпион, смертельно опасная красотка. Она говорила с обольстительной улыбкой, но каждое слово было как клинок, смазанный ядом. Пока говорила Ху Саньнян, Цинчэн успела оценить обстановку за дверью каюты. Охрана была плотной, шансов на спасение — ноль. В голове пронеслись сотни мыслей. Подавив ярость и упрямство, она надела маску ледяного спокойствия и сказала Ху Саньнян: — Раз вы нас продаёте, значит, хотите выручить побольше. Мучать нас — себе в убыток. Чем больше умрёт — тем больше вы потеряете. Мы не сбежим, не устроим проблем. Но вы обязаны дать нам воду и еду. Ху Саньнян окинула её оценивающим взглядом: — Одумалась? И торговаться вздумала? Знаешь ли ты, с кем имеешь дело? С нами — торговаться? Цинчэн холодно и спокойно ответила: — Кем бы вы ни были — торгуете людьми или вещами — всё равно это сделка. Раз уж мы в ваших руках, худшее, что может случиться — мы предпочтём смерть. Когда рыба гибнет — сеть рвётся, уничтожим друг друга, всем конец, и никто ничего не получит. Ху Саньнян, видимо, устав от препирательств, бросила: — Если вы не будете создавать проблем, мы не станем вредить собственному заработку. Ведите себя тихо — всем будет лучше. Я не стану вас притеснять. — Хорошо, договорились, — сказала Цинчэн. Взгляд Ху Саньнян скользнул к Мин Янь. Та с каменным лицом запрокинула голову и проглотила пилюлю. Ху Саньнян кокетливо рассмеялась, махнула рукой, и тут же вошедшие громилы выволокли тело убитой. Бросив взгляд на побледневшую Мин Янь, она остановила его на Цинчэн: — Не шалить. — Затем развернулась и вышла. Дверь каюты с грохотом захлопнулась. Вокруг вновь сгустилась тьма. Лишь свежий, едкий запах крови висел в воздухе, зловещий и не рассеивающийся. Истеричные всхлипы Бияо и других девушек щемили сердце. Цинчэн, словно обессилев, прислонилась к стене. Холодный тонкий нож в её руке. Перед глазами тускло поблёскивала лужица жидкости, всё ещё хранившая остатки тепла. Не в силах сдержаться, она схватилась за стену и ее начало рвать. Дни проплывали один за другим на воде. Число женщин в каюте постоянно уменьшалось, иногда появлялись новые лица. Приходили и уходили, уходили и приходили. Мин Янь, приняв снадобье Ху Саньнян, была полностью бессильна и апатично лежала в углу каюты. Цинчэн стояла у крошечного окошка, глядя на клочок неба размером с ладонь. Небо затянула дымчатая ветреная пелена, изредка проплывали редкие облака. Она смутно различала следы пролетающих птиц, мелькавшие на мгновение. Бияо сидела рядом, обняв Даньцюн. Девочка, будучи совсем юной, подняла голову и спросила: — Сестричка, тут так темно. Когда мы отсюда выберемся? Бияо замешкалась, не зная, что ответить. Цинчэн обернулась, села рядом с Мин Янь и тихо произнесла: — Так дальше продолжаться не может. Шансов сбежать — ноль. Мин Янь воткнула острый тонкий нож в палубную доску, но даже от этого небольшого усилия её рука дрогнула. Холодно бросила: — Нужно выжить. Доберёмся до Тяньду — найдём выход. Лекарств под рукой не было. Цинчэн знала, как нейтрализовать действие снадобья, но сейчас была бессильна. Судно шло вниз по течению, на юг. Иногда охранники по очереди выводили их на палубу подышать воздухом. За раз могли выйти трое, исключая Мин Янь. С того дня Ху Саньнян и Цянь Лаоу больше не появлялись. Цинчэн краем глаза скользнула взглядом по громиле, стоявшему рядом на страже. Судя по описаниям Мин Янь, они, вероятно, уже приближались к Тяньду. Она сжала в руке какой-то предмет и с небрежным видом направилась к борту корабля. — Стой! — тихо, но грозно скомандовал стражник. Рука Цинчэн уже легла на планшир *(Прим.: верхняя кромка судового борта)*. Она послушно замерла, но обернулась к нему с улыбкой. У самой воды, над дрожащими волнами, эта улыбка пленила, как лёгкий дым, как нежный дождь. Умышленно проявленное кокетство заставило громилу опешить. — Простите, — всё так же улыбаясь, сказала Цинчэн и, пользуясь его замешательством, незаметно разжала пальцы у самого борта. Что-то маленькое упало в воду и тут же умчалось по течению. Она неторопливо направилась обратно: — Здесь вид превосходный. Взгляд охранника похотливо скользил по её фигуре. Она отвела глаза, проходя мимо него. Улыбка мгновенно исчезла с её лица, сменившись холодной ненавистью. Вернувшись в каюту, она облегчённо вздохнула и сказала Мин Янь: — Готово. Помощь придёт? — Придёт, — ответила Мин Янь без особой радости. Она всегда говорила мало, вечно сохраняя холодную насторожённость, отгораживающую её от других. В продолжающейся тишине судно шло ещё добрую половину дня. Внезапно дверь каюты распахнулась. Вместе с дурманяще-нежным ароматом вошла Ху Саньнян с двумя людьми. Она бросила на пол перед ними несколько комплектов одежды из шелка и парчи: — Переоденьтесь. Скоро вас выведут. Повторяю: даже оказавшись снаружи, не вздумайте бежать. Мин Янь холодно посмотрела на неё. Та усмехнулась: — Ты тоже. Но я непременно отправлю тебя в самый фешенебельный бордель Тяньду. Гарантирую, ты будешь довольна. Мин Янь презрительно отвела взгляд. Ху Саньнян не обратила внимания: — Шевелитесь быстрее. — С этими словами она вышла с людьми. Каюта вновь погрузилась во тьму и мёртвую тишину. Роскошные наряды для оставшихся семи женщин были не чем иным, как предвестником их участи — чем красивее, тем отвратительнее. Никто не двигался. Но внезапно Мин Янь, до сих пор молчавшая, открыла глаза: — Они здесь. Цинчэн спросила: — Кто? Твои люди? — Да, — Мин Янь попыталась приподняться. — Мой старший брат. Голос её дрожал от слабости, но в глазах горела уверенность. — Он пришёл. Не сомневайся. Цинчэн подошла к крошечному окну, прильнув к нему лицом. Небесный свет играл на водной глади — река была спокойна. Но в этой внешней тишине она уловила что-то иное — тревожную вибрацию, словно предгрозовое затишье. Сердце её забилось быстрее. Пришло ли спасение? Или новая беда? Цинчэн, как и она, прислушалась. Сквозь шум воды, бьющейся о борт, едва уловимо пробивалась мелодичная музыка. Звук был тихим и далёким, невозможно было разобрать инструмент. Его то теряли просторы реки и толстые стены каюты, то он чудился вновь — почти неуловимый. На бесстрастном лице Мин Янь мелькнула мимолётная улыбка. Цинчэн сказала: — Переоденемся и выйдем. Мин Янь кивнула: — Выйдем — там и поговорим. Только тогда женщины начали переодеваться. Цинчэн подняла руки, чтобы пригладить волосы. Широкий рукав её платья сполз по руке. Солнечный лучик из окошка упал на запястье, высветив её браслет из турмалина. Камни вспыхнули радужным сиянием — ослепительно, хоть и на миг. — Что это? — Мин Янь внезапно схватила её за руку. Цинчэн ответила: — Браслет из турмалина. — Откуда он у тебя? — допытывалась Мин Янь. Цинчэн удивлённо посмотрела на неё: — Он у меня с детства. Даже в темноте Цинчэн разглядела в глазах Мин Янь проблеск глубочайшего изумления. — Что такое? — спросила она. — Ничего, — ответив бесстрастно, Мин Янь отпустила её руку. Цинчэн поправила рукав, и браслет вновь скрылся под тканью. У неё не было времени обдумать странность Мин Янь — в каюту уже вошли люди, чтобы вывести их наружу. ____________ *Рекомендую также прочитать «Всю жизнь, красивые кости» («Одна жизнь, одно воплощение: кости красавицы») — книга Мо Бао Фэй Бао. История о красивой любви.*