Глава 8 — Глава 8. Весомость угрозы

**Глава 8. Весомость угрозы** Тань Лининь вернулась в уездную управу, куда её буквально приволок Тан Тянюань, который тут же нагрузил её ворохом дел. Обычно в уездных управах помощники магистрата делятся на «помощников по документам» и «помощников по следственным делам»: первые ведают канцелярской работой, вторые помогают в расследованиях. Однако уездная управа Тан Тянюаня была скромной, и Тань Лининь была у него единственным помощником, поэтому на неё пришлось взвалить оба типа обязанностей. Уездный начальник заявил, что «способным достаётся больше труда», а Тань Лининь подумала, что это просто месть под благовидным предлогом. Она проанализировала протокол вскрытия судебного следователя и результаты осмотра, проведённого служителями. Личность погибшей пока установить не удалось, возраст — от шестнадцати до двадцати лет, время смерти — прошлой ночью, причина — удушье. Помимо синяков на шее, на открытых участках кожи имелись ссадины. Эти ссадины появились после смерти, вероятно, в результате падения с горы. Кроме того, одежда была порвана во многих местах именно по этой причине. То есть, у подножия того склона девушку не убили — сначала её задушили, а затем сбросили тело туда. Помимо этого, перед смертью девушка не подвергалась домогательствам. Закончив с этим, Тань Лининь, по требованию уездного начальника, занялась разбором скопившихся документов, описав основные сведения об уезде Тунлин, чтобы на следующий день отчитаться перед ним. В общем, она провозилась до глубокой ночи, пока всё не привела в порядок. Встав и потянувшись, она вышла из комнаты главного писаря и направилась во внутренние покои, чтобы лечь спать. Проходя мимо главного зала, Тань Лининь заметила, что в помещении для допросов рядом с залом горит свет. Странно, кто бы мог находиться в комнате для допросов в такой поздний час? Тань Лининь неслышно подкралась и увидела, что освещена та самая комната, где хранились тела. Это было ещё более необъяснимо — неужели кто-то задумал украсть труп? Она осторожно проткнула оконную бумагу и прильнула одним глазом к отверстию. А, так это уездный начальник. Тань Лининь увидела, как уездный начальник сделал два круга вокруг тела прекрасной девушки и наконец остановился у её головы. Похоже, это не было лунатизмом. Внезапно он наклонился, приблизив своё лицо к лицу покойной. Нет-нет-нет… Неужели он собирается… надругаться над ней? Тань Лининь от изумления широко раскрыла глаза. Она и раньше знала, что этот уездный начальник — развратник, раз за разом скупающий фривольные книги, но никак не ожидала, что он не пощадит даже мёртвое тело. И вправду, он протянул руку, взял девушку за подбородок и придвинулся ещё ближе — должно быть, собирался поцеловать. Переполненная праведным гневом, Тань Лининь готова была пролезть сквозь оконную бумагу. Находчивость пришла в минуту опасности: зажав нос и понизив голос до зловещего шёпота, она прошептала: — Тан… Фэй… лун… — Кто здесь?! — Тан Фэйлун, как же я умерла страшной смертью… Тан Тянюань посмотрел вниз на тело и понял, что кто-то притворяется призраком, пытаясь напугать его. Призрак изображали крайне непрофессионально — даже имя перепутали. — Тан Фэйлун, не порочь мою чистоту. — Тань Лининь, иди сюда. Кхм, как быстро он раскусил. Тань Лининь толкнула дверь и вошла. Увидев, что это действительно она, Тан Тянюань мельком взглянул на неё: — Даже если ты с огромной скидкой подсунешь мне свою «чистоту», я к ней и пальцем не прикоснусь. — Ваше превосходительство, вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, — проговорила Тань Лининь, подходя к телу. — Девушка и впрямь была красавицей, недаром ваше сердце дрогнуло. Однако мёртвым следует воздавать должное, вашей чести лучше бы обуздать свои порывы, не так ли? — Замолчи! — Тан Тянюань наконец осознал, что она подразумевала под «порочь мою чистоту». Что за чепуха у этой женщины в голове, раз она способна подумать, будто он собирался… Он раздражённо взмахнул рукавом. — Не фантазируй и не болтай ерунды. Тань Лининь фыркнула: — А что же вы тогда делали с девушкой? Небось передавали ей свою тысячелетнюю внутреннюю пилюлю *(Прим.: в китайской мифологии — концентрат жизненной энергии, накопленной за долгие годы практики)*? — Это ты здесь нечисть. Я всего лишь осматривал тело. — Осматривали? И что же обнаружили? Тан Тянюань указал на губы покойной: — Взгляни внимательнее. Услышав это, Тань Лининь, полуверя и полу не веря, склонилась, устремив взгляд на губы девушки. При тусклом свете она ничего не различала и наклонилась ещё ближе. — Смотри не обходись с ней бесцеремонно, — нарочито предупредил Тан Тянюань. Тань Лининь проигнорировала его колкость. Её внимание привлекла крошечная ранка на нижней губе умершей. Ранка располагалась на стыке верхней и нижней губ, будто девушка пыталась её «съесть», и из-за цвета губ и освещения её действительно легко было не заметить. — Это же ранка? — подняла голову Тань Лининь. Тан Тянюань кивнул: — Верно. — Странно, откуда она взялась? — Тань Лининь, подперев подбородок, задумалась вслух. — Сейчас лето, губы и без особого ухода не трескаются. — Это не от сухости. Трещины от сухости идут вдоль линий губ, а эта ранка — поперёк. — Точно… Может, сама себя укусила? Тан Тянюань задумался: — Сделай одолжение, укуси себя за губу, я посмотрю. Тань Лининь тут же прикусила нижнюю губу и уставилась на него во все глаза. Желая разглядеть его выражение лица получше, она невольно прищурилась, и в глазах Тан Тянюаня это выражение стало похоже на взгляд охотящейся пантеры. Тан Тянюань отступил на шаг: — Когда другие прикусывают губу, это выглядит трогательно и беззащитно, а когда ты — как неутолённая похоть. — Ты!.. — Тань Лининь отвернулась. — Что на уме, то и на языке: в глазах развратника даже призрак кажется исполненным неутолённой похоти. — Кхм. — Тан Тянюань и сам не понял, что происходит: будучи приверженцем принципов благородного мужа, обычно он не отличался язвительностью, но стоило встретиться с Тань Лининь, как его неудержимо тянуло отпускать колкости. Тан Тянюань не желал пререкаться с ней и перешёл к делу: — Эта рана не от её собственного укуса. Когда человек прикусывает нижнюю губу, она непроизвольно подворачивается внутрь, поэтому место укуса оказывается под губой, ближе к её нижнему краю. Но её ранка расположена выше, ближе к полости рта. Тань Лининь кивнула: хоть уездный начальник и не отличался благородством, ум у него был острый. Она спросила: — Раз не она сама, значит, её укусил кто-то другой? Что означало «укусил кто-то другой», оба, будучи взрослыми людьми, прекрасно понимали. Тан Тянюань слегка смутился: — Скорее всего, да. — А тот, кто укусил, и убийца — один и тот же человек? Хотя нет… Если убийца действовал из похоти, разве ограничился бы одним укусом? В протоколе вскрытия сказано, что девушка не подвергалась домогательствам. — Ранка появилась незадолго до её смерти. Независимо от того, один это человек или нет, укусивший определённо причастен. Тань Лининь согласилась с кивком и зевнула. Тан Тянюань тоже почувствовал сонливость. Он сказал Тань Лининь: — Осмотри тело как следует, вдруг найдёшь ещё что-нибудь. Тань Лининь принялась внимательно изучать тело, обходя его вокруг. Тан Тянюань тихонько вышел из комнаты и запер дверь на ключ. Услышав звук щеколды, Тань Лининь подняла голову и обнаружила, что в покойницкой осталась одна, а уездный начальник бесследно исчез. — Ваше превосходительство? — окликнула она. Из-за двери донёсся смеющийся голос Тан Тянюаня: — Тань Лининь, раз у тебя такой грязный ум, проведи ночь в покойницкой как следует поразмысли над своим поведением. — Эй-эй-эй, не оставляйте меня здесь с трупом! — Тань Лининь бросилась к двери, отчаянно толкая её, но безуспешно, и закричала в щель: — Быстро откройте! Тан Тянюань поводил ключом перед щелью: — Не открою. Щель в двери была настолько узкой, что Тань Лининь могла высунуть лишь нос, но, увы, нос не помогал ей завладеть ключом. Пришлось Тань Лининь умолять о пощаде: — Ваше превосходительство, Ваше превосходительство, я виновата, отпустите меня! — Раз виновата, значит, наказана заслужено. И ещё, — он приблизился, глядя сквозь щель в глаза Тань Лининь, — я не развратник. Какой же он злопамятный… Тань Лининь оскалилась и запричитала заискивающе: — Конечно! Ваше превосходительство блистателен и благороден, достоин служить образцом для всех смертных! — Хорошо сказано, — одобрительно кивнул Тан Тянюань и протянул ключ через щель. — Награждаю тебя им. — Благодарю вашу честь! — осторожно приняв ключ, Тань Лининь после мгновения радости обнаружила серьёзную проблему: находясь по эту сторону двери, она никак не могла открыть замок снаружи, так на кой же черт ей этот ключ?! А-а-а!!! — Ваше превосходительство, остановитесь! — с горячей мольбой воскликнула Тань Лининь вслед удаляющейся спине Тан Тянюаня. Но Ваше превосходительство не остановился. — Тан Фэйлун, вернись! — крикнула она снова. Эти слова успешно пробудили в Тан Тянюане неприятные воспоминания о том, как днём для Тань Лининь вызывал душу, и он ускорил шаг. Стиснув зубы, Тань Лининь применила убийственный приём: — Тан Фэйлун! Благовоспитанное сочинение о мужской любви на восемнадцать тысяч иероглифов ждёт тебя! Не благодари! Тан Тянюань действительно остановился, развернулся и быстрыми шагами вернулся назад. Выражение удовольствия на его лице сменилось раздражением: — Вот же ты женщина! Тань Лининь упрямо вытянула шею: — А я что? Во всяком случае, я не запираю людей в покойницкой посреди ночи, лицемер! Тан Тянюань попытался вразумить её: — Ты же обещала не писать. — Я много чего обещала, а вот сдержать не могу, и что ты мне сделаешь? — Словам нельзя верить, мелкая душонка. — Мелкая так мелкая, кусай меня, кусай, кусай! — Мечтай! Развратница! — … ____________ *Рекомендую также прочитать «**Исцеляющий солнечный свет». **Автор Мо Бао Фэй Бао.*