**Глава 4. Ночная вылазка в уездную управу**
— Ты — Мастер Мяо? — Тан Тянюань презрительно взглянул на нее. — Сначала отрасти бороду, а потом уж выдавай себя за Мастера Мяо.
— …
Тань Лининь пришла в замешательство.
— А почему у Мастера Мяо обязательно должна быть борода?
— Потому что… — Тан Тянюань запнулся, не решаясь признаться, что в его воображении Мастер Мяо был мерзким стариканом с заросшим лицом. Он прикрыл согнутым указательным пальцем уголок губ и процедил: — Мастер Мяо по меньшей мере должен быть мужчиной.
— Дурак, круглый дурак, — покачивая пальцем, сокрушенно вздохнула Тань Лининь.
Вот это новость! Он, Тан Тянюань, прославленный на всю Поднебесную талант, занявший третье место на высшем императорском экзамене, удостоенный личной аудиенции у Сына Неба, — и его кто-то величает дураком! Тан Тянюань фыркнул и замолчал.
Тань Лининь спросила:
— Скажи-ка мне, что получается, если разобрать иероглиф «мяо» (妙)?
— «Девушка»?
— Верно, — щелкнула пальцами Тань Лининь и, развернув руку, указала на себя. — Вот видишь? Значит, Мастер Мяо на самом деле — девушка.
— … Даже если Мастер Мяо и вправду девушка, то уж ты-то точно не она, — скользнул по ней взглядом Тан Тянюань, полным откровенного пренебрежения. — Тётенька.
Тань Лининь понимала, что он нарочно её дразнит, и решила не поддаваться, лишь радостно кивнула с улыбкой:
— Если ты так добровольно называешь себя моим младшим братишкой, я, естественно, не стану отказываться.
Тан Тянюань не был мастером втягиваться в словесные перепалки. Его лицо стало холодным.
— Спрашиваю в последний раз: где же на самом деле находится Мастер Мяо?
— Раз ты так им восхищаешься, значит, наверняка покупал книги с его личным стихотворным посвящением и оттиском печати, верно?
— Кхм… Вроде бы видел.
— В таком случае, печать Мастера Мяо ты должен узнать? — сказала Тань Лининь и, достав печать размером с большой палец, швырнула её Тан Тянюаню.
Тот поймал и, внимательно рассматривая в руках, пришёл во всё большее изумление. Печать и впрямь принадлежала Мастеру Мяо.
Он прищурился, и взгляд его похолодел.
— Так ты и вправду Мастер Мяо?
Тань Лининь всё ещё пребывала в упоении, несказанно тешило, что сам уездный начальник оказывает ей такое почтение, и она не заметила перемены в его настроении. Энергично кивнув, она сказала:
— Если не веришь, я могу тут же написать тебе что-нибудь на память.
— Не нужно, — вдруг резко произнёс Тан Тянюань и обеими руками вцепился в ворот халата Тань Лининь, оторвав её от земли.
Выражение его лица стало необычайно свирепым, и от неожиданности у присутствовавших троих кровь отлила от лица.
Тань Лининь оказалась на линии фронта этого яростного натиска, да ещё и в опасной близости. Кончик её носа почти касался его носа, она видела в его глазах будто полыхающее пламя, готовое в мгновение ока испепелить её дотла. «Вот оно, пресловутое “любовь превращается в ненависть”, теперь я это на себе испытала», — подумала она. Тань Лининь на миг растерялась, не зная, гордиться ли или испугаться.
— Т-т-т-ты не волнуйся, — залепетала она. — Я знаю, ты очень мной восхищаешься…
— Восхищаюсь твоим старшим братом! — благовоспитанный молодой господин выругался.
— Да что с тобой такое? — Тань Лининь сочла его поведение совершенно нелогичным: кумир же прямо перед ним, как он может так выражаться? К тому же, он держал её на весу, одежда туго врезалась в тело, и дышать становилось трудно.
Не видя иного выхода, Тань Лининь взвизгнула на высоких нотах:
— Помогите! Насилуют!
Приём сработал безотказно. Тан Тянюань немедленно опустил её. Он достал носовой платок, вытирая руки, и с отвращением глядя на Тань Лининь, язвительно процедил:
— Тебя? Насиловать? Я что, слепой или дурак?
Двое служителей не могли больше этого слушать. Слова были уж слишком обидные, хоть бы оставил девушке немного достоинства. Да и девушка-то красивая, чего только уездный начальник в ней нашел неприглядного?
Тань Лининь уперла одну руку в бок, другой похлопала по груди, откашлялась несколько раз, чтобы отдышаться. Она подумала, что, видимо, сегодня столкнулась с извращенцем.
— Мастер Мяо, нам нужно поговорить.
Тань Лининь решила, что, о чём бы ни шла речь, в первую очередь нужно обеспечить собственную безопасность. Поэтому она снова обхватила косяк двери.
— Хорошо, Ваше превосходительство, давайте поговорим прямо здесь. Говорите, что у вас на душе. — Здесь, по крайней мере, присутствовали двое добросердечных служителей, этот похотливый извращенец вряд ли посмеет что-то с ней сделать.
Тан Тянюань высказался напрямик:
— Я слышал, ты в последнее время собираешься писать роман о лунъянских страстях.
*(Прим.: «Лунъян» (龙阳**) — это эвфемизм для отношений между мужчинами, возникший из древнекитайской истории. Термин происходит от имени Лунъян-цзюня (**龙阳君), фаворита царя Вэй эпохи Воюющих царств (IV в. до н.э.). Согласно преданию, Лунъян боялся, что царь охладеет к нему, как к пойманной новой рыбе, и царь, чтобы успокоить его, запретил ловить рыбу в своём царстве. Эта история стала канонической аллюзией на мужскую любовь.)*
— Хе-хе-хе, это ты сам хочешь почитать?
— Не городи чепухи.
— Не волнуйся, я всё понимаю, — Тань Лининь протянула руку, чтобы хлопнуть его по плечу, но он отстранился. Она, делая вид, что ничего не произошло, убрала руку и улыбнулась. — Многие просили меня написать такой роман, я изначально не планировала. Но раз уж вы, Ваше превосходительство, так искренне умоляете, я, скрепя сердце, согласна, ммм…?
Поскольку она говорила слишком быстро, Тан Тянюань не успевал её остановить словами и в нетерпении просто зажал ей рот ладонью. Стиснув зубы, он проговорил:
— Я всего лишь хотел сказать, что прошу тебя не писать роман о лунъянских страстях.
Тань Лининь удивлённо заморгала. С такой просьбой к ней ещё никто не обращался.
— Иначе я сделаю так, что твоя жизнь покажется хуже смерти, — Тан Тянюань выдвинул весомую угрозу.
Тань Лининь снова заморгала. Не писать, так не писать. Она и сама не очень-то хотела.
Тан Тянюань убрал руку.
— Согласна или нет?
Тань Лининь на мгновение задумалась. Почему бы не воспользоваться случаем и не выторговать кое-что выгодное?
— У меня есть условие.
— Говори.
— Я хочу стать личным секретарём.
— … Ладно.
Тань Лининь от радости подпрыгнула чуть ли не на три чи.
— Благодарю вашу честь! Я сейчас же пойду собирать вещи!
— Собирать вещи?
— Ну да. Разве мне не нужно будет поселиться в уездной управе?
Тан Тянюань поспешно остановил её:
— Не нужно, ни в коем случае не беспокойся. Где бы ты ни жила — всё едино.
— Не беспокоюсь, не беспокоюсь, я сегодня же перееду.
Тан Тянюаню пришлось нахмуриться.
— Переезжать запрещаю.
— Но почему? — Тань Лининь слегка опечалилась.
Двое служителей, видя это, тоже возмутились за неё и укоризненно смотрели на уездного начальника.
— Ладно, делай как знаешь, — махнул рукой Тан Тянюань. Держать Мастера Мяо у себя под носом тоже удобно: можно присматривать, чтобы она ничего лишнего не писала. В этом есть своя выгода, — бессильно подумал он.
Уездная управа делилась на внешнюю и внутреннюю части.
Внешняя управа была местом для служебных дел. Пройдя через главные ворота, сначала попадаешь в здание канцелярии. За вторыми воротами, немного пройдя, можно было увидеть величественный главный зал — здесь уездный магистрат восседал во время судебных заседаний. По обеим сторонам зала располагались хранилища для налогов и оружия, а также шесть отделов: чиновников, налогов, ритуалов, работ, наказаний и военных, ведавших различными делами уезда. Обогнув главный зал и пройдя через привратницкую, попадаешь во второй зал, также называемый «Залом размышлений о прошлом», что означало «вспоминать ошибки и исправлять их». Второй зал был местом ежедневной работы уездного начальника, здесь же разбирались некоторые гражданские дела.
За вторым залом начиналась внутренняя управа, где в основном проживали уездный чиновник и его приближённые.
Тань Лининь, неся в руках шкатулку, вела за собой несколько человек прямо в Южный кабинет во внутренней управе. Следом за ней шли хозяин и работники книжной лавки «Древний зал», которых она сегодня прихватила в качестве носильщиков для переезда. Двое служителей, заступавшихся за неё утром, увидев это, тоже вызвались помочь. Тань Лининь быстро сходилась с людьми, и за недолгий путь от главных ворот до Южного кабинета она уже успела подружиться с обоими служителями.
Одного из служителей звали Чжао Сяолю, другого — Ли Даван. Остаётся только гадать, какие большие надежды возлагали на последнего его родители. Тань Лининь называла их «братец Сяолю» и «братец Даван». Видя, что новый личный секретарь так почтительна, они прониклись к ней ещё большей симпатией.
*(Прим.: Имя служителя 李大王 (Lǐ Dàwáng) буквально означает «Ли — Великий Князь/Царь». Юмор здесь строится на контрасте между громким, почти королевским именем и скромной должностью простого уездного служителя. Аналогичный эффект в русском контексте могло бы иметь имя «Вася Император» для мелкого клерка. Главная героиня же его ко всему называет «Братец Князь/Царь»)*
Тан Тянюань стоял на крытой галерее и издали наблюдал, как Тань Лининь с целой компанией шумно и весело переезжает, болтая и смеясь. Его не покидало чувство, что на свою шею он взвалил настоящее бедствие. Поначалу Тан Тянюань считал превращение Тань Лининь в Мастера Мяо невероятным, но затем подумал: а кто, собственно, постановил, что Мастер Мяо должен быть мужчиной-извращенцем? Вполне может быть и женщиной с отклонениями. К тому же, этот безумный, отталкивающий флёр, исходящий от Тань Лининь, странным образом сочетался с книгами Мастера Мяо. Перед отправкой на юг Тан Тянюань планировал, найдя Мастера Мяо, хорошенько с ним поговорить по душам. Но столкнувшись с этой сумасшедшей женщиной, он понял, что мирно беседовать у него не получится, — единственное, чего хотелось, это как следует проучить Мастера Мяо.
В любом случае, теперь она у него под носом. Рано или поздно он её проучит.
Но оставим лирические отступления. Итак, Тань Лининь, поселившись в уездной управе, была в восторге и в тот же день не смогла сдержать любопытства, захотев всё там как следует разведать.
Обычные люди, пряча деньги, любят закапывать их в яму во дворе или устраивать потайные комнаты с механизмами в доме. Даже если не прячут в доме, там всё равно остаются какие-то следы.
Короче говоря, самое интересное для поисков — это место, где жил покойный уездный начальник.
К сожалению, новый начальник не побоялся, что там жил умерший, и поселился там же.
Это был отдельный дворик. Он был обнесён стеной, а лунные ворота отделяли его от внешнего мира. Тань Лининь немного постояла у ворот, высунув голову и оглядываясь, но её тут же пронзил острый, как стрела, взгляд уездного начальника изнутри. Она потерла нос и неспешно удалилась, делая вид, что так и надо.
Видимо, уездный начальник относится к ней с большой подозрительностью, с грустью подумала Тань Лининь.
Раз днём не получается, остаётся ночь. Поужинав, Тань Лининь немного подождала, прикинула, что уездному начальнику уже пора спать, и, не дожидаясь глубокой ночи, вышла из дома.
Сегодня было пятнадцатое число, снаружи луна лила свой свет, словно воду, поэтому надевать тёмную одежду для ночных вылазок было бессмысленно. Вместо этого Тань Лининь надела белое платье. Боясь, что её примут за воришку, она придумала хитрость: размалевала себе лицо. Два больших чёрных круга под глазами, один огромный кроваво-красный рот — даже если кто-то увидит, подумает, что это привидение, и от страха обмочится.
Дворик уездного начальника уже был заперт на замок, и Тань Лининь пришлось перелезать через стену. Стена была невысокой, но взобраться оказалось трудно; она забралась на гребень, но не удержалась и свалилась внутрь.
Бум!
Во дворе Тан Тянюань вздрогнул от неожиданности, повернулся на звук к стене и увидел, как с земли медленно поднимается белая фигура, потирая задницу.
Тан Тянюань: «…»
В данный момент на нём не было ни единой ниточки…
Из-за жары последних дней Тан Тянюань, живший в одиночестве в этом дворике, особо не стеснялся. По вечерам он любил мыться во дворе — так было прохладнее. Во дворе был проложен извилистый ручеёк и разведён небольшой пруд с лотосами. Вечером, стоя рядом с искусственной скалой, вдыхая волны аромата лотосов и принимая прохладную ванну, можно было и зной рассеять, и усталость снять.
Кто бы мог подумать, что найдётся такой наглец, который осмелится перелезать через стену прямо в уездной управе. Да ещё и, судя по неуклюжим движениям, вряд ли годится даже на роль вора.
Тан Тянюань был озадачен. Когда же тот белый силуэт повернулся, он остолбенел.
Это… призрак?
Только уж больно уродливый…
Из-за потрясения Тан Тянюань на мгновение забыл среагировать и просто наблюдал, как та женщина-привидение — судя по причёске, это определённо была женщина — приближается. Она шла, вытянув вперёд руки, крадучись, с приоткрытым ртом, обнажающим маленькие белые зубки, которые резко контрастировали с кроваво-красной пастью.
Тан Тянюаню почудилось, что она похотливо ухмыляется. У него зашевелились волосы на затылке, не от страха, а просто… Он молча натянул стоявшее рядом банное полотенце и обмотал его вокруг бёдер. Если женщина его немного поддразнит — с этим ещё можно смириться, но если его станет домогаться призрак, да ещё такой уродливый, то лучше уж сразу умереть.
Женщина-призрак вышла из тени, отбрасываемой стеной и деревьями, и Тан Тянюань увидел её отчётливый силуэт в лунном свете.
«Совсем одурел», — мысленно вздохнул Тан Тянюань, слегка презирая себя. Он никогда не верил в существование призраков в этом мире, как же сейчас мог так оплошать? Выглядит жутко, но это всё ещё человек, просто макияж у неё… своеобразный.
Тан Тянюань недоумевал ещё сильнее. Почему какая-то девушка, разрисовав себя как уродину, пробирается ночью во двор уездного начальника?
И, увидев голого мужчину, ни капли не смущается? Всё так же похотливо ухмыляется и продолжает идти?
Неужели налетчица, охотящаяся за мужчинами?
… Явиться с таким макияжем на «охоту» — действительно может достичь цели измучить любого мужчину.
Конечно, отсутствие смущения могло иметь и другое объяснение: эта девушка попросту его не видит.
А с такого близкого расстояния не заметить его мог лишь один-единственный человек.
Тань Лининь действительно его не заметила. Тан Тянюань стоял у искусственной скалы, сливаясь с ней в лунном свете, и, если специально не всматриваться, разглядеть его было действительно непросто, тем более что у Тань Лининь и зрение было неважное. Увидев, что в комнате горит свеча, она решила сначала посмотреть, чем занят уездный начальник, чтобы удобнее действовать дальше, поэтому вообще не обратила внимания на скалу. Проходя мимо, она машинально оперлась на «скалу», но на ощупь это была вовсе не холодная твёрдость камня, а… ткань?
Тань Лининь удивилась, невольно дёрнула ткань, едва не сорвав её, но ткань тут же натянулась обратно. Ей стало ещё страннее, она прищурилась и разглядела, что это была ни что иное, как чья-то талия.
Тань Лининь немедленно пришла в ужас: неужели искусственная скала превратилась в духа?
Собравшись с духом, она подняла голову и увидела лицо уездного начальника, мрачное, как темные воды.
— А-а-а-а-а!!! — завизжала Тань Лининь и бросилась бежать. Поскольку уездный начальник был голый, желая продемонстрировать свою скромность, Тань Лининь, закрыв руками глаза, развернулась и пустилась наутек. Она и так плохо видела, а с закрытыми глазами стала совсем слепой; металась, как муха без головы, и, не пробежав далеко, налетела на дерево, отскочила и рухнула на землю без движения.
Тан Тянюань: «…»
Он подошёл, присел и внимательно разглядел лежащего без сознания человека — определённо, это была Тань Лининь. Он провёл рукой по лбу и бессильно покачал головой.
Сколько же эссенции солнца и луны *(Прим.: в традиционной китайской культуре — энергии, которую могут поглощать духи и необычные существа)* должно было впитаться, чтобы вырастить такую диковинку.
Тан Тянюань вернулся, надел одежду, затем снова подошёл, ухватил Тань Лининь за шиворот и поволок к выходу, вышвырнув за главные ворота. Он не боялся, что кто-то воспользуется случаем и нападёт на неё — столкнувшись с таким уродством, не то что человек, даже призрак не справится.
*____________*
*Рекомендую также прочитать популярную новеллу «В метели любви» («Во время снежной бури»). Автор Мо Бао Фэй Бао.*
Обновлено: 03.02.2026