**Глава 13. Новая находка**
Все найденные письма лежали в небольшом ларце. Кроме них, там находились и другие безделушки: носовые платки со стихами, украшения и тому подобное. Этот ларец извлекли из сундука с вещами Юйхуань, стражи принесли его прямо Тан Тянюаню.
Все письма были подписаны Вэй Цзытуном. Тань Лининь перебирала их одно за другим, причмокивая от восхищения:
— Какая глубокая и искренняя привязанность.
Последнее письмо содержало приглашение Ци Хуэй сбежать вместе: автор просил ее ждать его в определенное время в определенном месте.
Указанные в письме время и место в основном совпадали с временем и местом преступления. Это означало, что в тот день Ци Хуэй действительно добровольно переоделась и вышла из города с целью встретиться с Вэй Цзытуном и бежать.
Тан Тянюань приказал страже сначала арестовать Вэй Цзытуна, а затем в третий раз допросил Юйхуань. Находка столь важных писем именно в ее сундуке говорила о большом доверии, которое питала к ней госпожа.
На этот раз допрос прошел неожиданно гладко. При наличии вещественных доказательств Юйхуань нечего было сказать. Она чистосердечно во всем призналась, подтвердив, что у госпожи действительно была тайная связь с Вэй Цзытуном, и сама Юйхуань служила им посредником. Когда на этот раз хозяин принудил госпожу выйти замуж за Сунь Буфаня, та, не в силах перечить родителям, согласилась сбежать с Вэй Цзытуном. Переписку и памятные вещи, связанные с их прежним общением, было неудобно брать с собой, поэтому госпожа попросила Юйхуань временно сохранить их.
Тан Тянюань сохранял свое каменное лицо, словно у владыки загробного мира:
— Почему же ты раньше скрывала правду?
— Отвечаю Вашему превосходительству: с тех пор, как госпожа пропала, хозяин понял, что дело плохо, и велел нам ни при каких обстоятельствах не упоминать об этом, даже перед уездным начальником. Он боялся запятнать репутацию госпожи. Теперь, когда вещественные доказательства налицо, я, ничтожная служанка, больше не осмеливаюсь лгать.
Довод был вполне убедительным. В тот день в уездной управе почтенный господин Ци только и твердил, что о «добром имени» и «женской чести». Ради этого самого «доброго имени» он даже намеренно скрыл помолвку дочери. Похоже, в его глазах репутация значила больше, чем жизнь ребенка.
Вскоре после допроса Юйхуань стражи доложили, что Вэй Цзытун арестован. Тань Лининь спросила Тан Тянюаня:
— Ваше превосходительство, будем проводить слушание сейчас или оставим на завтра?
Тан Тянюань опустил глаза, уставившись в стол, погрузился в раздумья на мгновение, а затем произнес:
— Все это дело отдает странностью. Если они решились на побег, значит, чувства между ними были глубокими. Нет причин разбегаться на полпути. Учитывая привязанность Вэй Цзытуна к Ци Хуэй, какими бы ни были обстоятельства, он не мог оставить ее одну ночью в безлюдном месте, дав убийце возможность напасть. Да и у самого Вэй Цзытуна не было мотива для убийства, — он взглянул на Тань Лининь, — что думаешь ты?
Тань Лининь погладила свой живот:
— Я считаю, нам сначала следует поужинать.
Она съела так много за обедом, а уже снова голодна. Тан Тянюань бросил взгляд на ее живот и покачал головой. Обжора!
Тан Тянюань не торопился начинать слушание — сначала ему нужно было выяснить, что же именно произошло в ту роковую ночь. Он предполагал, что Вэй Цзытун, вполне вероятно, вообще не встретился с Ци Хуэй — тогда дальнейшие события обретали объяснение. Но раз существовало то письмо с конкретным временем и местом, как же они могли не встретиться?
После ужина Тан Тянюань допросил Вэй Цзытуна, а Тань Лининь по-прежнему привлекли для ведения протокола.
Не дожидаясь вопросов Тан Тянюаня, Вэй Цзытун ударился челом и запричитал сквозь слезы:
— Ваше превосходительство, в тот день я солгал! Мои чувства к двоюродной сестре вовсе не ограничивались родственной привязанностью, я питал к ней неподобающие помыслы. С тех пор, как узнал о ее гибели, не нахожу себе места, ни есть, ни спать не могу. Умоляю Ваше превосходительство изловить убийцу и отомстить за мою сестру!
Тань Лининь, продолжая записывать, подняла взгляд и скользнула им по Вэй Цзытуну. Парень, похоже, был честным человеком.
Тан Тянюань невозмутимо кивнул:
— Я спрашиваю тебя: видел ли ты Ци Хуэй в ночь преступления? И если да, то когда?
Вэй Цзытун поспешно замотал головой:
— Нет, я не видел ее, Ваше превосходительство. Хотя я и проживаю в усадьбе Ци, но разделение между мужчиной и женщиной существует, и встретиться с двоюродной сестрой просто так невозможно.
— Значит, вы могли общаться лишь посредством писем?
Услышав это, Вэй Цзытун в смятении воскликнул:
— Нет-нет, Ваше превосходительство, вы не так поняли! Хотя я и питал чувства к сестре, между нами все было чисто, мы не переходили границ дозволенного. Я никогда не передавал ей тайных писем.
— А это что, по-твоему? — Тан Тянюань бросил выразительный взгляд, и стоявший рядом служитель поспешил передать Вэй Цзытуну заранее подготовленные письма.
Увидев письма, Вэй Цзытун резко изменился в лице:
— Это… это мой почерк… нет-нет, это не я писал…
Тан Тянюань с силой ударил ладонью по столу:
— Так ты писал их или нет?!
— Ваше превосходительство, почерк действительно мой, но я клянусь, не писал этого письма! Я невиновен, Ваше превосходительство!
Тань Лининь и Тан Тянюань переглянулись, увидев в глазах друг друга изумление. Она повернулась к Вэй Цзытуну:
— Напиши сейчас несколько иероглифов, дай посмотреть, — и протянула ему бумагу и кисть.
Вэй Цзытун послушно написал две строки. Из-за сильного волнения его рука дрожала, и иероглифы вышли слегка кривыми. Он смущенно пробормотал:
— Простите, я не специально так некрасиво написал…
— Ничего, — Тань Лининь отмахнулась, прерывая его. Она подняла два листа бумаги, несколько раз перевела взгляд с одного почерка на другой, наконец отложила листы и сказала Тан Тянюаню:
— Ваше превосходительство, письма у Юйхуань — подделка.
Тан Тянюань тоже внимательно изучил оба образца. Ему почерки хоть и казались разными — один аккуратный, другой корявый — но в целом весьма схожими, явно принадлежащими одному человеку. Потому он с сомнением спросил:
— Ты уверена?
Тань Лининь насмешливо приподняла бровь:
— Я же профи.
Видя, что он все еще сомневается, она взяла кисть, написала несколько иероглифов на чистом листе бумаги и показала Тан Тянюаню.
Увидев почерк, почти идентичный тому, что был в письмах, Тан Тянюань испытал шок.
— Плёвое дело, — самодовольно погладила подбородок Тань Лининь. — Если бы у меня было больше времени, я бы скопировала еще точнее, этому пока не хватает мастерства.
Гений, вот это настоящий гений! Тан Тянюань был взволнован, но быстро сообразил, что место и время для восторгов выбраны неподходящие. Немедленно взяв себя в руки, он распорядился сначала вывести Вэй Цзытуна, а затем велел Тань Лининь изучить остальные письма.
Вывод: все почерки были поддельными.
Иными словами, кто-то, притворившись Вэй Цзытуном, вел переписку с Ци Хуэй и обманом выманил ее на побег. Юйхуань определенно была в курсе и помогала, иначе тому человеку вряд ли удалось бы так легко обвести Ци Хуэй вокруг пальца.
Это был уже третий раз, когда служанка обманула уездного начальника. Чересчур хитра.
Кто же в действительности писал эти письма?
Тань Лининь и Тан Тянюань переглянулись, между ними возникло полное взаимопонимание, и они произнесли хором:
— Сунь Буфань.
Хотя… не обязательно именно Сунь Буфань. Ци Хуэй была известной красавицей, поклонников у нее, должно быть, немало. Вполне возможно, что кто-то другой подкупил Юйхуань. Чтобы точно установить личность этого человека, нужны дополнительные доказательства или признание самой Юйхуань. К сожалению, та невероятно хитра — без железных улик вряд ли скажет правду.
Тан Тянюань, сдвинув брови, погрузился в раздумья. Его глаза медленно двигались в такт размышлениям, и наконец взгляд остановился на лице Тань Лининь.
Та, увидев, как Тан Тянюань пристально на нее смотрит, почувствовала неладное:
— Т-ты что, не собираешься же… пожертвовать моей честью, чтобы выманить признание у Сунь Буфаня?!
— Воображение разыгралось, — произнес Тан Тянюань и сделал шаг ближе, оказавшись с ней лицом к лицу на расстоянии в пару вершков, и посмотрел на нее сверху вниз.
Тань Лининь встретилась с ним взглядом. С такой близости она разглядела его отлично и вдруг осознала, что уездный начальник-то весьма хорош собой. Она слегка занервничала, но попыталась сохранить спокойствие:
— Вот что… я считаю, что с делом Сунь Буфаня ты справишься куда эффективнее, чем я.
Тан Тянюань не ответил, его взгляд скользнул вниз и задержался на ее губах.
У Тань Лининь внутри все похолодело:
— Да что ты в конце концов задумал?! Режь сразу, коли собрался, без этих мучений!
— А что ты сделаешь, если я сейчас начну тебя домогаться? — неожиданно спросил Тан Тянюань.
— Отправлю ногой в евнухи.
Тан Тянюань решительно отступил на несколько шагов и смущенно посмотрел на нее. Видя, как та, выпрямив грудь, излучала удвоенную уверенность, он провел рукой по лбу, покачал головой и вздохнул:
— Тань Лининь, ты настоящая хулиганка.
Тань Лининь была глубоко возмущена:
— Это же ты собирался меня домогаться, при чем тут я хулиганка? Да где же справедливость?!
— Я не собирался тебя домогаться, у меня не настолько плохой вкус… Мне просто хотелось узнать: другие женщины тоже, как и ты, в первую очередь пинают туда, если к ним начинают приставать?
— Навряд ли, таких сообразительных девушек, как я, мало. Они, наверное, бьют по верху, ну, знаешь, пощечины дают?
— Пощечины, — повторил Тан Тянюань это слово и вдруг улыбнулся.
Тань Лининь вздрогнула:
— Не улыбайся, мороз по коже. Что тут такого смешного?..
Тан Тянюань очнулся и легонько стукнул ее по голове сложенным веером:
— Я понял, зачем Сунь Буфаню понадобилась прическа, как у девиц из публичного дома.
— Потому что он извращенец, я тоже это знаю.
— Нет, потому что на его лице есть следы.
— А?
— Он приставал к Ци Хуэй, и ее первой реакцией была пощечина. Если бы лицо просто опухло, за ночь отек мог бы сойти, но если кожа была поцарапана ногтями, зажить так быстро невозможно. Пришлось прикрыть челкой.
Тань Лининь хлопнула себя по лбу:
— Точно, как же я не догадалась. Но как нам теперь это подтвердить? Самим откинуть волосы Сунь Буфаня и посмотреть? Он согласится? Не заявит ли, что мы домогаемся благородного мужчины, и не повернет ли дело против нас?
— Можно подождать, пока он крепко уснет, и тогда посмотреть. Сегодня ночью я лично отправлюсь с ночным визитом в усадьбу Сунь.
Тань Лининь похлопала его по плечу:
— Иди, сходи и возвращайся поскорее. Только лицо посмотри, не домогайся его.
Тан Тянюань отстранил ее руку.
В ту же ночь Тан Тянюань действительно отправился. Тань Лининь, страстно желавшая узнать результат, не могла уснуть и караулила у входа в небольшой дворик уездного начальника, как преследователь на слежке.
Около полуночи она наконец дождалась его возвращения и тут же бросилась с вопросами:
— Ну как, как?
— На его лице действительно есть царапины от ногтей. Теперь практически можно утверждать, что именно Сунь Буфань приставал к Ци Хуэй. Но это не может служить прямым доказательством убийства.
— Что же делать?
— Сейчас проведем ночной допрос Юйхуань, а завтра откроем слушание по делу.
— Но ведь доказательств нет.
— У меня есть способ.
____________
*Рекомендую также прочитать очаровательную сказку «Полгорода ветер и луна» («Ветер и луна над полумиром»). *
Обновлено: 03.02.2026