А-Ли появилась именно тогда. Тетушка Линь, прислуживавшая матери, привела её с собой. На ней был бледно-сиреневый бэйцзы поверх ярко-оранжевой стёганой кофты. Широкие рукава открывали тонкие, белые, словно отполированный нефрит, запястья. Ватная юбка до самого пола была украшена по подолу узором из плодов граната. Собрав черные как смоль волосы на груди, она покорно стояла в снегу и, опустив глаза, тихо позвала его: «Наследник». С того самого мига она навсегда запечатлелась в его сердце.
Даже сейчас, вспоминая об этом, он видел ту картину так ясно, словно всё происходило наяву.
Ли Сюань иногда думал: будь А-Ли чуть выше по происхождению, будь она дочерью хотя бы самого незначительного чиновника, он бы непременно взял её в законные жёны.
Но, к сожалению, она ею не была.
Она не могла стать его супругой. Его жена, даже если и не будет обладать знатным происхождением, должна иметь безупречную репутацию и уметь поддерживать достоинство, подобающее супруге наследника.
Но даже если А-Ли не суждено стать его женой, он намерен оберегать её всю жизнь.
Он никогда не был влюбчивым человеком, а в чувствах и вовсе был до жалости скуп. Те крупицы тепла, что у него имелись, он отдавал матери и сестре, а всё остальное без остатка посвятил ей.
Ли Сюань отогнал лишние мысли и, протянув руку, помог А-Ли подняться, нежно произнеся:
— Вставай.
Впереди ещё много времени. Он не допустит, чтобы она всю жизнь оставалась при нём без официального статуса.
* * *
Прошло несколько дней, и июньская жара стала постепенно нарастать.
В последнее время А-Ли одолела лень и сонливость. К тому же по дому поползли слухи о женитьбе Ли Сюаня, и ей совсем не хотелось выходить лишний раз, чтобы не навлекать на себя неприятности. Она предпочла проводить дни в своём маленьком квадратном мирке — так было спокойнее.
Сян Вань прибиралась у туалетного столика. Вскоре она обернулась и, поднеся квадратную шкатулку с узором в виде облаков, спросила:
— Госпожа, может, убрать это подальше?
А-Ли взглянула внутрь: в основном там лежали украшения, которые она уже долго носила или те, что вышли из моды.
Большая часть её драгоценностей была подарена Ли Сюанем. Кое-что давала и госпожа маркиза, но подарков от Ли Сюаня всё же было больше. Всякий раз, возвращаясь, он приносил ей какую-нибудь безделицу: то шпильку, то браслет.
Сейчас, глядя на всё это, она понимала, что Ли Сюань относился к ней с исключительной щедростью и снисходительностью. Даже о том, что он собирается взять супругу наследника, он лично сообщил ей, простой служанке-наложнице.
На самом деле, он мог бы этого и не делать.
А-Ли достала из шкатулки тонкий серебряный браслет без украшений. Его Ли Сюань прислал ей на следующий день после того, как она впервые разделила с ним постель. Посмотрев на него, она надела браслет на руку. Серебро было тонким и от долгой носки утратило былой блеск, отчего на белом запястье браслет смотрелся как-то сиротливо.
А-Ли мягко улыбнулась, спрятала руки в широкие рукава и кивнула Сян Вань:
— Остальное убери.
Сян Вань покорно кивнула, унесла шкатулку во внутренние покои и вскоре вернулась.
В этот момент через приоткрытое окно донёсся звук барабанов и гонгов.
Следом послышались неясные, едва различимые звуки оперного пения.
Сян Вань замерла и невольно посмотрела на А-Ли.
А-Ли прислушалась к размытым словам арии. Она еще не успела понять, какую пьесу дают, как заметила обеспокоенные взгляды Сян Вань и Юнь Жунь.
Простодушная Юнь Жунь и вовсе подскочила к окну и с громким стуком плотно его закрыла.
Видя такую реакцию, А-Ли не смогла сдержать тихий смех и покачала головой:
— Ну и что вы делаете? Смотрите, увидит тетушка Чжан — накажет вас обеих.
Тетушка Чжан всегда была строга, особенно к Сян Вань и Юнь Жунь, и последняя её особенно боялась. Услышав имя тетушки, Юнь Жунь побледнела, но упрямо прошептала:
— А я и не боюсь. Пусть наказывает, если хочет. Я ко всему привычная, перетерплю.
Сян Вань, на удивление, не стала отчитывать Юнь Жунь. Она подошла к А-Ли, присела рядом и, заглядывая ей в лицо, проговорила:
— Госпожа, в сердце наследника есть место только для вас.
А-Ли чувствовала лишь беспомощность. Почему все решили, что из-за женитьбы Ли Сюаня она должна рыдать и убиваться? Даже Юнь Жунь и Сян Вань стали такими осторожными, будто боятся произнести слова «супруга наследника». Словно если об этом не говорить, то Ли Сюань и вовсе не женится.
Есть ли она в сердце Ли Сюаня — А-Ли не знала, но знала точно: есть она там или нет, это никак не помешает появлению в доме супруги наследника.
А-Ли мысленно вздохнула, велела Сян Вань подняться и поманила к себе Юнь Жунь:
— Подойди.
Юнь Жунь подошла, хлопая своими большими глазами:
— Будут ли какие-нибудь поручения, госпожа?
А-Ли покачала головой:
— Никаких. — Затем она решила поговорить начистоту: — Вам не нужно так себя вести. Я знаю, что наследник должен жениться. Знаю, что сегодня госпожа маркиза устроила пир и пригласила всех благородных дев столицы, чтобы выбрать среди них супругу для сына. Не нужно намеренно это скрывать. Женитьба наследника и появление в доме хозяйки — дело естественное и правильное. Мне не горько и не обидно, так что не стоит так дрожать. Если тетушка Чжан увидит вас в таком состоянии, она действительно вас накажет.
Ей и вправду не было горько. С чего бы? Они с Ли Сюанем не были мужем и женой, лишь хозяином и служанкой-наложницей. Нельзя сказать, что чувств не было совсем — всё-таки они делили одну постель и были близки. Но говорить о вечной верности или готовности умереть друг за друга было бы явным преувеличением.
Ли Сюань любил её за кротость и покорность. Она же ценила Ли Сюаня за его щедрость и снисходительность, радуясь, что ей достался хозяин, который не изводит её придирками.
Вот и всё.
Вместо того чтобы печалиться из-за свадьбы, стоило бы заранее разузнать, что за человек будущая супруга наследника и каков её нрав.
Вот это действительно её касалось.
А вся эта «любовь» была слишком далека от реальности.
Юнь Жунь, будучи моложе, после этих слов тут же раскраснелась, а её глаза наполнились слезами.
А-Ли больше всего на свете боялась девичьих слёз, поэтому поспешила притвориться, будто ничего не заметила, и «строго» произнесла:
— Всё, я сказала, и впредь чтобы это не повторялось. Иначе, когда тетушка Чжан возьмется за вас, я и слова в вашу защиту не замолвлю. — Помолчав, она добавила: — Давно я не ела рисовых лепешек цыба. Узнайте на кухне, не готовили ли их сегодня. Если есть, я бы съела их на ужин.
Юнь Жунь, увидев, что её госпожа думает о лепешках и совершенно не беспокоится о будущем, невольно вытерла слезы. Откликнувшись, она поспешила на кухню.
Сейчас не праздник, вряд ли на кухне просто так найдутся цыба. Если не сходить пораньше и не распорядиться, госпожа получит свой ужин только к полуночи.
В тот вечер А-Ли всё же поела цыба. Мягкие, клейкие и сладкие, посыпанные мелким белым сахаром — они так и липли к зубам, но ела она их с большим аппетитом.
Раньше, когда она жила в семье Сюэ, по праздникам по домам ходили коробейники. Чего у них только не было, но цыба и подобные сладости раскупались быстрее всего. Даже самые экономные хозяйки под Новый год доставали из карманов несколько медных монет, чтобы купить миску лепешек и порадовать детей.
Матушка Сюэ не была исключением, но когда она покупала лакомство, А-Ли ничего не доставалось. Боясь, что девочка стянет кусочек, мать запирала сладости в шкаф и ждала возвращения Сюэ Цзяо, чтобы отнести их к нему в комнату.
Но Сюэ Цзяо с детства не любил сладкое, считая его приторным, и часто к нему не прикасался. В итоге всё доставалось А-Ли.
Матушка Сюэ ворчала, но не могла спорить с сыном. С недовольным лицом она протягивала лепешки А-Ли, приговаривая: «Знала бы, что он не будет, не покупала бы, только продукты перевела». Но она слишком любила сына, и на следующий год, видя, что у других детей есть сладости, снова покупала их, боясь обделить своего ребенка.
Вспоминая об этом теперь, А-Ли не чувствовала обиды на матушку Сюэ за её предвзятость. Скорее, она немного завидовала Сюэ Цзяо.
В этом мире даже самые черствые родители готовы отдать сердце своему родному ребенку, лишь бы он не был обделен ни в чем по сравнению с другими.
Наевшись лепешек, А-Ли почувствовала приятную сытость. Цыба — пища тяжелая, поэтому она принялась ходить кругами по комнате, чтобы всё лучше усвоилось.
Пока она так ходила, дверь отворилась, и вошел Ли Сюань. Должно быть, он ужинал в Главном дворе. Сегодня в доме маркиза был пир, собралось больше половины знатных дам и девиц столицы, даже Ли Юаньнян специально приехала домой, чтобы помочь брату присмотреться к будущей невестке.
Ли Сюань, увидев, как она кружит по комнате, на мгновение замер, а потом усмехнулся:
— И что же было таким вкусным, что ты теперь не можешь усидеть на месте?
А-Ли покраснела от смущения. Было немного неловко, но Ли Сюань сел и продолжал смотреть на неё, ожидая ответа. Ей ничего не оставалось, как честно признаться:
— Сегодня на кухне приготовили рисовые лепешки цыба. У повара они вышли замечательными — мягкие и сладкие. Я не удержалась и съела лишнего.
С этими словами она подошла к столу, чтобы налить ему чаю. Подав чашку, она надеялась, что Ли Сюань поскорее забудет об этой неловкости.
Обновлено: 02.02.2026