Глава 11 — Глава 11

Видя, что он не выказывает неприязни, и учитывая празднование Нового года, А-Ли воодушевилась и заговорила: — Когда я была маленькой, в нашей деревне всегда находились старики, которые вырезали узоры на продажу. В городке были те, кто специально торговал бумажными цветами для окон. Перед самым Новым годом они запрягали повозку с ослом и объезжали деревню за деревней, собирая товар. Я тогда была совсем крохой, училась у деревенских стариков, как это делается, и на второй год тоже захотела что-нибудь продать. Но мне ужасно не повезло: в тот год тот человек не приехал. Я приложила столько усилий, просила людей передать товар в город... В итоге выручила всего несколько десятков медных монет. В те времена они жили бедно, и даже несколько десятков монет заставляли А-Ли долго радоваться. Она с детства думала о том, как накопить денег. Она смотрела на жизнь трезво и рано поняла, что на других полагаться нельзя — самым надежным человеком в подлунном мире была она сама. Теперь, когда денег ей хватало, А-Ли всё равно сохраняла прежнюю привычку: даже если она их не тратила, они всегда должны были быть под рукой. Ли Сюань слушал молча. Видя, как А-Ли кротко улыбается — то ли радостно, то ли не совсем — он ощутил в сердце неописуемое чувство и вдруг произнес: — Хочешь поехать домой на Новый год? Если хочешь, я велю проводить тебя. А когда праздники закончатся, заберу обратно. Он подумал, что если она тоскует по родным, то стоит отправить её домой на праздники, а после Нового года он сам съездит за ней и заодно повидается с её родителями — в этом не было ничего плохого. Это не совсем соответствовало правилам, но и серьезным проступком не считалось. А-Ли, услышав это, на мгновение замерла. Она не понимала, с чего это Ли Сюань вдруг такое придумал, и, покачав головой, ответила: — Пожалуй, не стоит. Мой дом далеко, дорога туда и обратно слишком утомительна. На самом деле расстояние было второстепенным. Она просто не хотела возвращаться в семью Сюэ, где её никто не ждал. Чем возвращаться туда, лучше уж остаться в Доме маркиза, здесь хотя бы Юнь Жунь может составить ей компанию и поговорить. Ли Сюань внимательно вгляделся в её лицо. Она не притворялась и, судя по всему, действительно не стремилась домой. Затем он вспомнил рассказ матери о происхождении А-Ли — её продали в поместье собственные родственники. Ли Сюань неосознанно покрутил нефритовое кольцо на пальце и сменил тему: — Ну, раз так, неважно. Что касается твоей семьи, я распоряжусь отправить им праздничные подарки. А-Ли не могла взять в толк, зачем Ли Сюаню, Наследнику, посылать подарки семье какой-то служанки-наложницы. Но раз он оказывал ей такую честь, отказываться в очередной раз было неловко. Она в нерешительности встала и присела в глубоком поклоне: — Благодарю, Наследник. На следующий день пришел управляющий, занимавшийся делами Ли Сюаня. Держа в руках список подарков, он представил его А-Ли. Управляющий был крайне услужлив: — Госпожа Сюэ, взгляните, не нужно ли добавить чего-нибудь еще? А-Ли не хотела в это вмешиваться, но управляющий настоял, поэтому ей пришлось взять список. Бегло просмотрев его, она кивнула. Получив одобрение, управляющий ушел. Юнь Жунь не совсем понимала: Наследник посылает подарки семье Сюэ, выказывая хозяйке почтение, так почему же та не выглядит счастливой? — Хозяйка, разве это не доброе дело? Почему вы кажетесь расстроенной? А-Ли могла лишь горько усмехнуться. Все считали, что это великая милость от Ли Сюаня, за которую она должна быть по грош жизни благодарна. Но для неё этот почет был совсем некстати. Только в прошлом месяце она окончательно рассорилась с семьей Сюэ, а теперь, когда придут подарки от Ли Сюаня, те почуют выгоду, и отделаться от них станет еще сложнее. Что касается Ли Сюаня, она тоже не понимала, о чем он думает и почему ему в голову пришла такая внезапная идея. Одним словом, для Ли Сюаня это было лишь мимолетное распоряжение, а для неё — ворох будущих проблем. И при этом она не могла ничего сказать. Перед Ли Сюанем ей полагалось выглядеть радостной. А-Ли улыбнулась и ничего не объяснила: — Пустое. Когда придет время заказывать ужин, попроси на кухне приготовить котелок «Пять благ», а на гарнир — новогодние рисовые лепешки няньгао. На улице холодно, горячая еда согреет. Раз уж дело сделано, она всё равно ничего не могла изменить. О будущем она подумает потом, а пока нужно прожить сегодняшний день. Юнь Жунь согласилась и присела рядом вышивать мешочки для благовоний. После нескольких снегопадов незаметно наступил канун Нового года. Как только миновал час Обезьяны, А-Ли отпустила Юнь Жунь, позволив ей пойти отпраздновать с тетей. Юнь Жунь окинула взглядом тихую комнату, посмотрела на хозяйку, сидящую за квадратным столом и переписывающую приходно-расходные книги. Ей показалось, что в доме царит пронзительное одиночество. Сжав зубы, она сказала: — Служанка останется в этом году с вами. Новый год — время семейного воссоединения. Наследник наверняка будет с Маркизом и Госпожой маркизой и вряд ли заглянет сюда. Везде будет шумно и весело, а если и она уйдет, хозяйка останется совсем одна. А-Ли сначала не расслышала, но, заметив решительный взгляд Юнь Жунь, невольно улыбнулась и отложила кисть: — Иди скорее, не заставляй тетю долго ждать. Юнь Жунь замялась: — Я... Голос А-Ли был мягким, но в нем звучала твердость, не терпящая возражений. Улыбаясь, она добавила: — Иди. В такой праздник ты должна составить компанию тетушке. Юнь Жунь так и не смогла переспорить А-Ли и, постоянно оглядываясь, вышла за дверь. Через приоткрытое окно А-Ли видела, как фигурка девушки удаляется. На её губах заиграла улыбка, а на душе стало тепло. Совсем еще ребенок, разве можно в такой праздник не отпустить её к родным? В начале часа Петуха из кухни принесли ужин. В канун Нового года трапеза была особенно роскошной: курица, утка, рыба, мясо — было всё. А-Ли одна сидела за круглым столом и ела с аппетитом. Когда она почувствовала, что немного объелась, то немного погуляла по двору. Вернувшись в комнату, она услышала снаружи праздничный шум хлопушек. А-Ли распахнула окно и, подняв лицо, увидела в небе россыпи ярких фейерверков. Стайка молодых служанок во дворе смеялась и шумела, то и дело издавая восторженные возгласы. Сегодня Ли Сюаня не было, к тому же праздник, поэтому приглядывающая за порядком матушка-управительница не была так строга, как обычно. Видя веселье служанок, она просто стояла в стороне, не пытаясь их утихомирить. В Новый год и должно быть так — радостно и шумно. Подперев щеку рукой, А-Ли посмотрела на фейерверки. Лицо озябло от холодного ветра, и она, пряча руки, закрыла окно. Обхватив грелку, она принялась лениво плести декоративные узлы. В комнате было тепло. Пока А-Ли работала, она не удержалась и, прикрыв рот рукой, зевнула. Поскольку Ли Сюань сегодня точно не придет, она сбросила туфли, накинула одеяло и, свернувшись калачиком на кушетке для красавиц, задремала. Голоса людей снаружи доносились сквозь окно неясным эхом. Слов было не разобрать, но от этого гомона на душе становилось по-праздничному уютно. А-Ли прикрыла глаза, её черные мягкие волосы спускались до самого края кушетки. Слушая шум, она сама не заметила, как погрузилась в сон. Проспав неизвестно сколько времени, А-Ли смутно открыла глаза. В комнате было светло. Она машинально подумала, что проспала недолго, раз даже огарок свечи не успел догореть. Она села, и одеяло соскользнуло к её талии. Ощущение пушистого тепла было таким приятным, что А-Ли не спешила вставать, решив немного прийти в себя после сна. — Проснулась? Ли Сюань сидел неподалеку. Видя, как она проснулась и с каким ленивым видом собирается прикорнуть снова, он подал голос, опасаясь, что если она сейчас проспит слишком долго, то не уснет ночью. А-Ли от испуга впала в оцепенение. Лишь мгновение спустя она осознала присутствие Ли Сюаня и, опешив, пробормотала: — Наследник. Ли Сюань едва заметно кивнул: — Раз проснулась, вставай. Я возьму тебя на прогулку. Всё еще сонная, А-Ли поднялась и побрела во внутренние покои, чтобы сменить домашнюю одежду на ту, в которой можно показаться на людях. Когда она вышла, Ли Сюань всё еще сидел в кресле, и по его лицу нельзя было сказать, что он проявляет хоть каплю нетерпения. Увидев её, Ли Сюань поднялся. Его высокая, статная фигура в расшитом золотыми бамбуковыми узорами парчовом халате с круглым воротом выглядела благородно и изысканно. Он оглянулся и бросил: — Идем. А-Ли поспешила за ним. Сохраняя почтительную дистанцию, они вместе вышли из Двора Шиань. У ворот их уже ждал экипаж. А-Ли последовала за мужчиной в марету, и как только она уселась, повозка плавно тронулась. В последний раз А-Ли покидала поместье, еще когда жила в Главном дворе — тогда она ходила с матушкой-наставницей за вышивальными нитками. Дом маркиза напоминал большую птичью клетку: изысканную, роскошную, где нет нужды заботиться о еде и питье. Но клетка остается клеткой. Даже птицы тоскуют по небу, что уж говорить о людях — как им не томиться взаперти? С волнением в сердце А-Ли приподняла край занавески. Снаружи сновали люди, экипажи текли сплошным потоком. Этот дух мирской суеты не казался ей шумным, напротив, он приносил успокоение. Ли Сюань сидел в пол-оборота. Он поднял глаза на А-Ли, которая с осторожным любопытством разглядывала улицу. Помедлив, он всё же не стал отчитывать её за несоблюдение приличий и просто отвел взгляд. Сегодня был новогодний пир. Семья маркиза была большой и знатной, гостей набралось на несколько столов. Старшие пили вино, младшие смеялись и шутили. Находясь среди них, он лишь раздражался от шума, поэтому, как только банкет закончился, нашел предлог и ушел в поисках тишины.