— Разве я похож на того, кому не хватает денег?
— Если хочешь, будешь носить мою фамилию и зваться Лу Юэ, — произнёс Лу Чжао, глядя на неё задумчивым взглядом.
— Лу Юэ, — проговорила Цзян До Шань, перекатывая во рту эти два слога.
Лу Чжао предложил ей свою фамилию — это означало, что он берёт её в приёмные дочери?!
Если бы не боязнь выдать свою радость, Цзян До Шань прыгала бы от счастья. Чтобы Лу Чжао не передумал, она решила уточнить:
— Господин начальник, если я приму вашу фамилию, это значит, что вы усыновляете меня?
Будь рядом зеркало, Цзян До Шань увидела бы, как у неё горят глаза.
Лу Чжао отхлебнул чаю и ответил:
— Если ты этого хочешь.
Конечно, хочет! Цзян До Шань была на седьмом небе от счастья. Теперь, когда Лу Чжао лично назвал её своей приёмной дочерью, её положение стало не шатким, а прочным!
Лу Чжао нравилось наблюдать, как Цзян До Шань радуется.
Когда она радовалась, это было невозможно скрыть: сначала на её щеках появлялись ямочки, а глаза, обычно тёмные и круглые, как северные виноградины, превращались в два узких полумесяца.
Невозможно было видеть её улыбку и не заразиться этим счастьем — она была как маленькое солнце, всегда излучавшее свет.
«Взять её в дочери?» — подумал Лу Чжао.
Он считал, что какое бы положение ни занимала Цзян До Шань рядом с ним, это неважно. Если ей нравится этот статус, пусть будет так.
Но, глядя, как Цзян До Шань то и дело улыбается ему, угождает и находит способы порадовать, он решил, что завести дочь — неплохая идея.
Шан Лу, слушая этот разговор, только качал головой: эти двое всего за пару реплик решили стать отцом и дочерью, будто играли в детские игры.
Цзян До Шань ещё можно понять — она молода, неопытна, потеряла семью, и её желание найти опору хоть в ком-то объяснимо.
Но почему Чуань У не остановил этот абсурд? Шан Лу видел, как тот чуть ли не хлопал в ладоши от одобрения.
«Эх, даже начальник, как и все, ведёт себя как ребёнок», — подумал Шан Лу, но произнести это вслух не осмеливался.
Когда Шан Лу вступил в Воронью Стражу, Лу Чжао уже был начальником Управления Церемоний.
До этого Шан Лу подделывал счета для подпольного игорного дома. Владелец наживался, хвалил его работу, но платил гроши.
Шан Лу считал его другом, а тот видел в нём лишь рабочую скотину.
Раньше он был худым, но из-за болезни и лекарств располнел. Не имея денег на лечение, он попросил в долг у хозяина, но тот лишь сделал вид, что сочувствует, и сказал, что в кассе пусто.
Шутка ли — Шан Лу же сам вёл счета и знал, что деньги есть!
Тогда он понял, каков хозяин на самом деле, тайно перевёл его средства на свой счёт и поджёг игорный дом.
Шан Лу думал сбежать с деньгами, но недооценил Воронью Стражу. Его схватили ещё до того, как он добрался до Юйчжоу.
В тюрьме Шан Лу решил, что жизнь кончена.
«Неужели так и не похудею?»
«Не женюсь!»
«Неужели умру?»
«Неужели моя смерть будет такой бессмысленной?»
Неизвестно, откуда у него взялась смелость торговаться с Лу Чжао. Он заговорил без умолку, уверяя, что умеет вести счета и принесёт много денег.
— Разве я похож на того, кому не хватает денег? — спросил Лу Чжао.
И правда, разве начальник Управления Церемоний мог нуждаться?
Шан Лу не сдавался. Он говорил до хрипоты, но Лу Чжао лишь сидел и пил чай.
Тогда он сказал:
— Господин начальник, я ещё и шью прекрасные наряды. Знаете «Водяной павильон»? Платья с верхнего этажа — мои. Если у вас есть возлюбленная, она будет счастлива в них.
Разве среди евнухов не было многих, кто заводил пару? Если он угадал — выживет, если ошибётся — хуже смерти. Но в бизнесе всегда есть риск. Шан Лу знал толк в азарте и не думал, что однажды поставит на кон жизнь.
К счастью, он выиграл.
Лу Чжао взял его в Воронью Стражу. Позже Шан Лу построил на его деньги «Башню Жёлтого Журавля», и дело пошло в гору. Но человек, для которого он должен был шить, так и не появился.
Однажды за выпивкой Тянь Нань Син проболтался:
— Ты же не знал, что До Шань изначально принадлежала нашему господину.
Тут же он отключился, а проснувшись, отказался говорить. Другие стражи тоже молчали, будто рты на замке.
Спрашивать у самого господина? Шан Лу не был настолько глуп. Если все молчат, значит, вопрос — верная смерть.
Позже он радовался, что не поддался любопытству: Тянь Нань Сина высекли пятьюдесятью ударами, а его — двадцатью.
До сих пор при воспоминании о кнуте у него болит спина.
С тех пор Шан Лу стал примечать каждое движение Цзян До Шань.
Обновлено: 21.01.2026