На следующее утро дядя, стоя на пороге с чёрными кругами под глазами, застал отца с сыновьями, сладко спящих вповалку прямо в канцелярии.
— Бесчувственные чурбаны, дрыхнут как ни в чем не бывало! — фыркнул дядя и пихнул Су Юцая ногой. — А я всю ночь глаз не сомкнул.
— Уже завтракать? — Су Юцай открыл глаза и, увидев старшего брата, сладко потянулся. Су Тай и Су Лу последовали его примеру.
— Какой к бесам завтрак! — сплюнул дядя. — Сотник зовёт на переговоры.
— Идём, — Су Юцай поспешно поднялся, отряхнул зад, и сыновья поплелись за ним.
У входа в управу их ждал Младший дядя. Он сидел, съёжившись, с обмотанной бинтами головой. Его обычно красивое лицо распухло до неузнаваемости и напоминало свиную голову.
— Второй брат, всё из-за меня… — прошамкал Младший, и из его опухших глаз брызнули слёзы.
Зрелище было комичное, но Су Юцаю было не до смеха. Он повернулся к Старшему брату:
— И это ты называешь «не сильно пострадал»?
— Я просто не хотел, чтобы ты волновался, — понизив голос, признался тот. — К тому же у противника якобы нога сломана, нам тоже нужно сгустить краски… Перед выходом я натёр ему лицо жгучей крапивой.
— А, понятно, — кивнул Су Юцай. В коварстве Старшего брата он никогда не сомневался.
Су Лу же оторопел. Натереть лицо родного брата ядовитой крапивой, чтобы вызвать отёк и жалость? Нравы в этих горах и правда были суровы.
— Младший, так что вчера стряслось? За что они тебя избили? — снова попытался допросить брата Су Юцай.
Младший дядя лишь ниже опустил голову, не проронив ни слова.
— Не спрашивай, Второй. Мы с отцом всю ночь его пытали, но так ничего и не добились, — сердито буркнул Старший дядя. — Скажи, он что, дурак? Если он молчит, неужели Чэны тоже промолчат?
— Верно, это ставит нас в невыгодное положение. Перед битвой нельзя оставлять своих в неведении! — поддержал Су Юцай.
— Второй брат, не спрашивай, правда, не могу сказать, — упрямо бубнил Младший дядя, сгорая от стыда. — А Чэны и подавно не скажут. Если это всплывёт, начнётся война не на жизнь, а на смерть, небо рухнет…
— Я сейчас прибью этого болвана, и небо не рухнет! — взревел Старший дядя, занося руку для удара, но Су Юцай перехватил её.
— Погоди, брат. Раз он так упёрся, значит, причина веская, — рассудил Су Юцай. — Возможно, если правда вскроется, проблем станет ещё больше.
— У него причина веская? А у меня их мало? Кого я обидел? Мало того, что подтираю вам задницы, так ещё и от жены нагоняй получаю… — Старший дядя был на грани отчаяния. — Разве нынешних проблем нам мало?
За разговорами мужчины семьи Су добрались до приемной сотника, где нос к носу столкнулись с прибывшими Чэнами.
Впереди процессии на паланкине, который несли двое слуг, восседал человек в черной четырехугольной шапочке и длинном халате с темной окантовкой. Родственники почтительно поддерживали его под руки.
Сомнений не было — это и был тот самый Чэн-сюцай. Живое воплощение деревенского шэньши, каким его себе и представлял Су Лу.
Сотник Чжоу Байху вышел навстречу, сложив руки в приветствии:
— Почтенный господин Чэн посетил нас! Мой скромный дом озарился светом.
Только тогда Чэн-сюцай соизволил спуститься с паланкина и лениво ответил:
— Причиняем беспокойство господину Сотнику.
— Что вы, что вы.
Взгляд Чжоу Байху скользнул к носилкам позади, на которых лежал мужчина. Его лицо тоже было в синяках и ссадинах, как и у Младшего дяди Су, но вот левая нога была закована в лубки и обмотана толстым слоем тряпок. От пострадавшего разило лекарственными мазями, и он непрерывно, жалобно стонал.
В состязании «кто пострадал сильнее» семья Су с треском проигрывала.
— Это старший брат господина Чэна? Я даже не узнал его! — ужаснулся Чжоу Байху.
— Ой, ой… — «пострадавший» не отвечал, лишь громче застонал.
— Мой старший брат постится, читает сутры и и мухи не обидит, но жестоко пострадал от рук этих варваров Су. Прошу господина Сотника судить по справедливости… — с горечью и праведным гневом произнес Чэн-сюцай.
— Как же так вышло? — озадачился Чжоу Байху.
На границе Сычуани и Гуйчжоу народ горячий, драки — дело житейское, но сломанное бедро — это уже серьёзно.
— Я в то время был дома, читал книги, — открестился Чэн-сюцай и обратился к племяннику: — Ты же был вчера в поле? Расскажи.
— Да, дядя, — кивнул парень. — Сначала Су Юцай подло ударил моего отца сзади, тот упал лицом в грязь. А потом подбежал его сын и со всего размаху наступил отцу на бедро. Раздался хруст — и нога сломалась!
Все взгляды устремились на Су Тая. Его медвежья фигура и правда внушала мысль, что он способен сломать человеку кости, просто наступив.
Су Тай испуганно вжал голову в плечи, не зная, куда деть огромные руки, словно нашкодивший ребенок.
Су Лу крепко сжал его запястье и громко заявил:
— Я всё видел. Мой брат его даже пальцем не тронул!
— Верно! Господин Чэн от моего удара отлетел на два чжана, как Брат Ся мог на него наступить? — подхватил Су Юцай. Он не знал, прав ли Су Лу, но сына надо было спасать.
— Врёшь! Это твой сын его покалечил! — заорали Чэны. — Не просто наступил, а прыгнул!
— Клевета! Ся не наступал! — хором ответили Су.
— Тихо! — гаркнул Чжоу Байху, прерывая гвалт. Он повернулся к Су Юцаю: — Зачем ты вообще ударил господина Чэна?
— Они ввосьмером месили моего младшего брата! Живого места не оставили, я думал, убьют! — Су Юцай указал на распухшую голову Младшего.
— А вы зачем избили Су Юма? — перевел взгляд на Чэнов сотник.
— Это… — Чэны переглянулись. Наконец, племянник выдавил: — Отец приказал.
Все посмотрели на лежащего на носилках, но тот лишь отвернулся и застонал ещё громче.
— Эх, я всю ночь пытал брата, но он молчит, — вздохнул Чэн-сюцай. — Видимо, этот парень из семьи Су совершил нечто столь гнусное, что брат боится осквернить язык, говоря об этом.
— Он должен умереть! — вдруг визгливо выкрикнул «сломанный» господин Чэн, вытянув шею.
— Слышите? Какое негодование! — всплеснул руками Чэн-сюцай. — У человека сердце разрывается от обиды!
— Юма, да что ж ты натворил-то, а? — устало спросил Чжоу Байху у Младшего дяди.
— Сотник, не спрашивай. Убей — не скажу… — прошептал тот.
— Тьфу ты! — Чжоу Байху с досадой хлопнул себя по бедру. — Один мычит, другой молчит. Как мне вас судить?
— Предлагаю пропустить препирательства и перейти сразу к торгам, — шепнул помощник сотника.
— Дело говоришь, — кивнул Чжоу Байху и повернулся к Чэн-сюцаю. — Господин Чэн, давайте начистоту. Сколько серебра нужно, чтобы закрыть дело?
— Двадцать лян, — не моргнув глазом, отрезал сюцай. — Нога моего брата бесценна, но, полагаю, с этих нищих и столько не взять.
— М-да… — Чжоу Байху посмотрел на Старшего дядю Су.
— Нет! — твердо заявил тот.
Двадцать лян серебра — это целое состояние. Их семья и за год столько не заработает, даже если перестанет есть и пить.
— Сколько можешь дать? — спросил сотник.
— Один лян, — Старший дядя поднял один палец.
— Это оскорбление! — вспыхнул Чэн-сюцай. — Мы уходим! Подадим жалобу в уезд, пусть судья разбирается!
— Не кипятись, он просто торгуется. И куда вы пойдете? Они военные, уездный все равно вернет дело в гарнизон, — осадил его Чжоу Байху и грозно зыркнул на своего подчиненного. — Ты чего творишь? Назови нормальную цену!
— Да нет у нас денег, хоть жену продавай… — скорчил жалобную гримасу Старший дядя.
— Жену продать? Размечтался! — рявкнул сотник. — Я решаю своей властью — десять лян!
— И десяти нет…
— Заткнись! — оборвал его Чжоу Байху и с приторной улыбкой повернулся к сюцаю. — Прошу, господин Чэн, пройдемте внутрь, выпьем чаю, обсудим детали.
— Хм, — неохотно согласился тот и прошел в зал.
Старший дядя хотел было прошмыгнуть следом, но сотник остановил его жестом:
— Жди здесь, пока не договоримся!
Старший дядя остался стоять у двери, тяжело вздыхая. Десять лян… Как он объяснит это жене?
Родственники тоже разделились на две группы. Чэны перешептывались, выглядя самодовольными, будто уже проглотили семью Су целиком.
У Су настроение было похоронное. Су Юцай, как человек начитанный, понимал расклад. Платить-то не сотнику, поэтому Чжоу Байху хочет замять дело по-тихому, чтобы начальство не узнало о беспорядках. А Чэн-сюцай этим пользуется, давя через сотника на его подчиненного.
Младший дядя в углу тихо скулил:
— Всё из-за меня, всё из-за меня…
А Су Лу всё это время не сводил глаз с «сломанной» ноги господина Чэна.
— Чего ты на неё уставился? — не выдержал Су Тай и шепнул: — Она что, белая?
— Тсс, — Су Лу приложил палец к губам и поманил брата за собой. Поскольку они были мелкими сошками, Чэны не обратили внимания на их исчезновение.
Прошло немало времени, прежде чем двери зала открылись. Чжоу Байху сиял улыбкой:
— Господин Чэн проявил великодушие. Раз у вашей семьи нет серебра, он готов простить долг.
— И что он хочет взамен? — Старший дядя был не настолько наивен, чтобы верить в чудеса.
— Десять му гаоляновых полей, что граничат с землями Чэнов, — как бы невзначай бросил сотник. — Передадите им под виноградники.
— Чего?! — взревел Старший дядя. — Да это же лучшие поля! Их мой дед и отец потом и кровью поднимали!
— Они и гроша ломаного не стоят! — нахмурился Чжоу Байху. — Всё решено. Завтра принесешь купчую, поедем в уезд переоформлять.
— Да как же так… — у дяди пересохло в горле.
— А ты хочешь, чтобы твой брат и племянники сгнили в тюрьме?! — надавил сотник.
— Пусть идут в тюрьму! Я на такое не согласен! — вдруг крикнул Су Юцай.
— Ха! Я так и знал! — ехидно вставил Чэн-сюцай. — Доброту господина сотника принимают за слабость! Эти варвары не понимают по-хорошему!
— Вы испытываете моё терпение! — Чжоу Байху побагровел, тыча пальцем в Старшего дядю. — Может, с другими я и не справлюсь, но вас-то в бараний рог скручу!
Братья Су притихли. Сотник — их прямой начальник, в его власти превратить их жизнь в ад.
Видя, что враг загнан в угол, Чэны злорадно ухмылялись. Даже лежащий на носилках господин Чэн забыл стонать и вытянул шею, чтобы получше разглядеть триумф.
В этот момент он почувствовал что-то холодное и скользкое на своей шее. Инстинктивно схватив это рукой, он ощутил острую боль в запястье.
Опустив глаза, он увидел ярко-зеленую змею, впившуюся в его руку.
С диким воплем господин Чэн подскочил на месте, как ужаленный (кем он, собственно, и был):
— Змея! Это бамбуковая куфия! Меня укусила куфия! Я умираю!!!
Чэны в панике отшатнулись, никто не решился помочь.
Тут появился Су Лу, спокойно перехватил змею и со смехом сказал:
— Без паники! Это не ядовитая куфия, а обычный травяной уж. Мой брат специально поймал его, чтобы вылечить вашу ногу, почтенный!
— Ого! Вот это медицина! Исцеление мгновенное! — захлопал в ладоши стоящий позади Су Тай.
Поняв, что тревога ложная, Чэны выдохнули… и тут повисла гробовая тишина.
Все взгляды были прикованы к «искалеченному» господину Чэну. Он стоял на обеих ногах, твердо и уверенно, без малейших признаков перелома.
Осознав ситуацию, господин Чэн залился краской гуще, чем от крапивы. В полной растерянности он вдруг поджал ногу и попытался встать, как цапля.
Обновлено: 22.01.2026