Страх перед неизвестным и трепетное предвкушение смешались в груди Клобера, заставляя сердце биться чаще. Он крепко сжал кулаки, чувствуя, как ладони становятся влажными. Каждый шаг к кабинету казался неимоверно тяжелым, словно он вступал в совершенно новый, неизведанный мир.
Рядом с ним барон Адам, напротив, выглядел абсолютно спокойным. Его высокая фигура излучала уверенность, и Клоберу казалось, что, пока дядя рядом, он не заблудится. Сделав глубокий вдох, он постарался унять волнение и шагнул вслед за Адамом в кабинет графа Даниэля.
Воздух был пропитан тонким ароматом старых книг. Стены украшали бесценные картины и древние карты. Солнечный свет, проникая сквозь высокое окно, падал на письменный стол, заваленный горами фолиантов и документов.
На самом деле графу Даниэлю было около шестидесяти, но благодаря силе Небесного рыцаря он выглядел как мужчина в расцвете сил, едва перешагнувший тридцатилетний рубеж. Его сияющие золотые волосы были идеальной длины и безупречно обрамляли точеное, словно изваянное великим скульптором, лицо.
Глаза графа были завораживающего небесно-голубого цвета, глубокие и ясные, как чистейшая вода летнего моря или звезды в безоблачную ночь. Взгляд его излучал мудрость и доброту. Казалось, тепло его глаз способно проникнуть в самую душу.
В данный момент граф Даниэль сидел за столом и внимательно читал письмо. Однако сведенные на переносице брови выдавали его истинное состояние — он был далек от того спокойствия, которое пытался демонстрировать.
Шаги Адама и Клобера, разумеется, не остались незамеченными.
Подняв голову, граф увидел, как его сын вводит в кабинет незнакомого юношу, в котором, однако, безошибочно угадывались черты их рода. Даниэль сразу понял: перед ним сын Лилит, его родной внук — Клобер из Дома Золотой Розы.
— Вернулись? — он отложил письмо и устало потер переносицу. Приближалась война, и все дела графства, от мала до велика, проходили через его руки. Даже его могучее тело Небесного рыцаря чувствовало усталость.
— Вернулись!
С той самой минуты, как Адам переступил порог замка, он стал образцом благопристойности. Словно и не он только что вышибал двери и избивал барона Клаара. Он выпрямился в струну, лицо его было сама серьезность. Незнакомец мог бы подумать, что перед ним сошедший со страниц героических хроник рыцарь без страха и упрека.
Граф Даниэль, казалось, давно привык к переменчивому нраву своего непутевого сына и, не задавая лишних вопросов, перевел все внимание на Клобера.
— Для меня великая честь предстать перед вами, достопочтенный граф Даниэль. Я Клобер из Дома Золотой Розы, сын Лилит из Дома Золотой Розы. Прошу вашего дозволения выразить вам мое самое искреннее, глубокое и высочайшее почтение!
Его голос, низкий и бархатистый, звучал твердо. Он совершил изящный, полный достоинства поклон, в котором сквозило благородство и смирение.
Безупречный этикет, искренние слова и жесты — неважно, что на самом деле было у Клобера на душе, — произвели на графа Даниэля самое благоприятное впечатление.
Он мягко кивнул.
— Клобер, не нужно таких церемоний. Зови меня дедом. Твоя мать, Лилит, была моей любимой дочерью. А ты, разумеется, будешь моим любимым внуком.
При упоминании Лилит лицо графа омрачилось. Стало ясно, что Адам уже успел в деталях доложить ему обо всем, что услышал в Замке Лунного Света.
Клобер с облегчением выдохнул. По крайней мере, дед отнесся к нему хорошо, без предубеждения или холодной отстраненности.
По знаку графа, Клобер и Адам опустились на диван. Даниэль взял со стола письмо, которое только что читал, и протянул им.
Адам с любопытством взял лист и, пробежав его глазами, нахмурился точь-в-точь как отец мгновение назад. Увидев это, Клобер не выдержал и заглянул дяде через плечо.
Текста в письме было немного, но подпись внизу сразу привлекла его внимание.
Цитадель Священного Золота.
«Письмо из столицы? Неужели какой-то новый указ от Великой Герцогини?» — пронеслось у него в голове, и воображение тут же нарисовало картину кровавой политической борьбы.
Адам, не заметив разыгравшейся в голове племянника драмы, протянул ему письмо.
Клобер поспешно взял его и принялся читать.
— …?
Содержание письма не имело ничего общего с его догадками. Несколько коротких строк были, по сути, «призывным указом» от правительницы страны, Золотой Драконьей всадницы, Великой Герцогини.
Будучи единственной Драконьей всадницей во всем герцогстве, её власть была абсолютной. Как её вассал, Даниэль из Дома Золотой Розы был обязан беспрекословно подчиняться. Проблема заключалась в условиях, которые выдвигала правительница. Они были… чересчур строгими.
В письме выражалась надежда, что отпрыски благородных семей, владеющие боевой аурой стихии золота и достигшие ступени Истинного рыцаря до двадцати пяти лет, вступят в ряды личного рыцарского ордена Её Высочества.
— Господин граф… дедушка, разве это не прекрасная возможность? Это же личный орден Великой Герцогини! За место в нем должны сражаться. Почему у вас с дядей Адамом такие лица?
Клобер твердо усвоил правило: не знаешь — спроси.
Выслушав его, граф Даниэль пояснил:
— Ты ведь только что прибыл из захолустья вроде Глубоководья, так что твое неведение простительно. Я объясню.
— Видишь ли, боевая аура каждого человека имеет свою стихию. Рыцарский орден наиболее силен, когда все его члены принадлежат к одной стихии. Орден Её Высочества — именно такой. Туда принимают только рыцарей золота.
Видя, что Клобер слушает с предельным вниманием, граф удовлетворенно отпил кофе и продолжил:
— Проблема в том, что во всем герцогстве родов, чья аура имеет стихию золота, можно пересчитать по пальцам. Вместе с нами наберется от силы пятнадцать-шестнадцать семей, и лишь две-три из них — великие дома.
— Великая Герцогиня требует, чтобы кандидат стал Истинным рыцарем до двадцати пяти лет. Это отсеивает всех, кому не хватило таланта или денег. Проще говоря, за исключением нескольких самородков из малых домов, её орден набирает рекрутов почти исключительно из наших семей.
Тут до Клобера дошло. Требования были слишком высоки. Рыцарей золота в стране хватало, но тех, кто совершил прорыв до двадцати пяти, было мало. К тому же не все горели желанием служить в столице. Многие предпочитали быть «местными царьками» в собственных владениях. В итоге личный орден Великой Герцогини никак не мог укомплектовать состав. А чем меньше было рыцарей, тем больше нервничала их повелительница.
— Но почему бы просто не поднять возрастную планку? Пик силы Истинного рыцаря держится до пятидесяти, а то и до шестидесяти лет.
— …
— …
— ?
Видя внезапное молчание старших родственников, Клобер мог лишь мысленно поставить вопросительный знак.
— Кхм-кхм, — откашлялся Адам и взял слово. Смущенно глядя в сторону, он ответил на вопрос Клобера:
— Если быть точным, то дело не только в возрасте. Её Высочество также… тактично намекнула, что кандидатам с заурядной внешностью не стоит даже пытаться.
— ??
Заметив, что Клобер вроде бы понял, но не до конца, Адам решил выложить всё как на духу.
— Между нами, дворянами, личный орден Великой Герцогини называют «почетным караулом». Говорят, при зачислении твое тело осматривают со всех сторон.
— Рост — не ниже метра восьмидесяти и не выше метра девяноста. Телосложение — строго пропорциональное, ни грамма лишнего жира, но и не тощий. Цвет кожи — только белый. Волосы — желательно длинные и золотые. И лицо… лицо должно быть красивым.
Слушая дядю, Клобер вдруг заметил, что тот смотрит на него как-то странно.
— Рост, фигура, лицо… да еще эти роскошные золотые волосы! Святые предки! Клобер, да ты же прирожденный рыцарь для этого ордена!
— ???
— Дядя Адам, что вы такое говорите?!
Перепуганный Клобер метнул умоляющий взгляд на графа Даниэля в надежде, что тот вернет явно съехавшего с катушек Адама в русло здравого смысла.
— Хм… А ведь в твоих словах есть резон, — задумчиво произнес граф, внимательно оглядывая Клобера. Он и сам понял, что внук идеально подходит под все требования. Упускать такой шанс было бы настоящим преступлением.
— Но… но дядя Адам сказал, что это скорее почетный караул, где внешность важнее силы! Что, если это помешает моим тренировкам? — Клобер предпринял последнюю отчаянную попытку спастись, взывая к своей мужской гордости, которая никак не желала мириться с перспективой стать чьим-то «красавчиком-рыцарем».
— Хм? Об этом не волнуйся. Именно потому, что в орден вечный недобор, Великая Герцогиня установила заоблачное жалование. При поступлении на службу ты получаешь полный комплект латных доспехов, набор отличного оружия и боевого коня. После года службы все это становится твоей личной собственностью.
— О ресурсах для тренировок тоже можешь не беспокоиться. Дом Золотой Розы возьмет твои расходы на себя. Две бутылочки эликсира и пятьдесят золотых монет в месяц. Все это будет доставляться тебе через наше торговое представительство в Цитадели Священного Золота.
— Кроме того, в ордене тоже есть довольствие. Новичкам вроде тебя полагается один эликсир и десять золотых в месяц. Через год службы жалование удваивается: два эликсира и двадцать золотых.
По мере того, как граф Даниэль перечислял все выгоды, Клобер чувствовал, как его мужская гордость трансформируется во что-то совершенно иное.
— Я… я мог бы попробовать.
Поймав удивленные взгляды деда и дяди, Клобер смущенно потер щеку.
Зарабатывать деньги… в этом нет ничего постыдного.
Обновлено: 18.02.2026