Они пили из одной фляжки. Грюм кивнул.
— В небольшом количестве, достаточном для того, чтобы убедиться, что ты не соврёшь, а не в попытке выбить из тебя информацию, — он бросил на Северуса сердитый взгляд. — Не думал, что это сработает, но ты всё же купился.
— И с чего ты решил, что я это стерплю? — злобно выпалил Северус, ущемлённый упрёком, хоть и заслуженным: он ослабил бдительность, и бывший аврор этим воспользовался.
— Потому что Сыворотка может помочь тебе вспомнить, — резким тоном ответил Грюм.
К сожалению, он был прав. Северус устало почесал лоб.
— Ты предан Тёмному лорду? — тем же тоном спросил Грюм, очевидно, решив воспользоваться ситуацией по полной.
— Нет, — резко ответил Северус. — Я надеюсь увидеть его мёртвым.
— Хм! — с удивлением отозвался Грюм. — Что ж, полагаю, меня это устраивает, — он взмахнул рукой. — Расскажи мне о том, как ты узнал об угрозе.
Некоторое время Северус боролся с желанием просто показать Грюму средний палец и гордо удалиться. Но необходимость узнать, что же его так досаждало всё это время, пересилило желание послать старика в далёкие края.
— Я узнал об этом из «Пророка», — сухо ответил он. — И, честно говоря, в этот момент я думал лишь о том, что от статейки пованивает самодовольной посредственностью.
— Скитер умеет выразиться, — рассмеялся Грюм. Он указал на Северуса. — Так когда у тебя появились первые подозрения?
— Альбус вызвал меня в свой кабинет, чтобы поделиться информацией по различным делам, — ответил Северус. — Одним из них и было письмо с угрозой. Он дал мне его для ознакомления и сообщил о результатах экспертизы…
— С этого-то оно и началось.
— Сейчас всё также, — сухо пояснил Северус.
— О чём это тебе напомнило? — прямо спросил Грюм.
Что-то мелькнуло на краю сознания, но Северус вновь не успел это поймать.
— Знаю, что есть нечто важное, но не могу понять, откуда и что это, — он хмуро раздумывал некоторое время, затем тряхнул головой.
— Интересно, — волшебный глаз Грюма закрутился. — Единственный случай на моей памяти, когда Сыворотка правды не помогала восстановить воспоминание, это когда человек был Хранителем тайны или когда его воспоминания были стёрты Обливиэйтом или иным схожим заклятием.
Северус напрягся: он точно не был Хранителем, а значит, кто-то стёр его воспоминания. Но его навыки в окклюменции должны были помочь ему понять, что кто-то вторгся в его сознание:
— Я мастер окклюменции… — начал он.
— И что с того? — резко перебил его Грюм. — Ты должен был разобраться со своими воспоминаниями во время обучения и, очевидно, занимаешься этим регулярно, что правда, то правда. Но это как раз означает, что, вероятнее всего, твои воспоминания были изъяты во время обучения, когда ты позволил кому-то забраться в свою голову.
— Беллатриса! — яростно воскликнул Северус. Его руки вновь сжались в кулаки в попытке взять под контроль волну магии, забушевавшую внутри.
Брови Грюма взлетели:
— Ты позволил этой умалишённой стерве рыться в своих воспоминаниях?!
— У меня не было возможности выбирать себе наставника! — огрызнулся Северус. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Я месяц провёл в поместье Лестрейнджей.
— Значит, что бы ты ни пытался вспомнить об этой угрозе, это случилось в течение того месяца, — Грюм указал на него. — Ставлю галлеон на то, что Лестрейнджи наложили на твои воспоминания ментальные заплатки. Возможно, при этом убедив тебя, что ты уже разобрался с ними и забыл.
— Вероятно, — напряжённо согласился Северус — он и сам пришёл к тому же выводу. Но это было уже большим достижением, учитывая его прошлые раздражающие попытки ухватить вечно ускользающее из его рук воспоминание. — Теперь я знаю, в чём проблема, и смогу разобраться с ней на следующем занятии по окклюменции.
— Это также объясняет и то, почему ты включил в список мёртвых Пожирателей, — вслух рассуждал Грюм, — твоё подсознание пыталось дать подсказку.
Северус кивнул — этот довод не был лишен смысла.
— Теперь, когда ты знаешь правду, что-то конкретное приходит тебе в голову?
— Нет, — покачал головой Северус. — Едва ли я помню время, проведённое в поместье… — он нахмурился. — У Рабастана гостил некий мужчина, но я не могу его вспомнить.
— Вероятно, Крауч-младший, — сказал Грюм. — Это бы объяснило, почему на тебя наложили эти чары. Его наверняка пытались сохранить в секрете, не так ли?
Северус медленно кивнул. Барти Крауч-младший был хорошо скрываемым как от Пожирателей смерти, так и от остальных. Северус был несказанно удивлён, когда его поймали в компании Лестрейнджей в поместье Лонгботтомов. Грюм, скорее всего, был прав о причине его проблемы с памятью. Но даже,если именно из-за этого Беллатриса наложила на его память заклятие, то тревожащее его воспоминание скрывалось где-то глубже — он сомневался, что дело было лишь в интрижке между Краучем и Рабастаном.
Открылась входная дверь, и вошёл Альбус — в цветастой мантии салатового цвета с лимонно-жёлтыми полосками. Его лицо засветилось при виде сидящих вместе Грюма и Северуса.
Грюм мельком глянул на него, и они с Северусом молча согласились, что их разговор окончен. Старик быстро снял чары конфиденциальности.
— Альбус, — кивнул он.
— Аластор! И Северус! — радостно воскликнул тот. — Как приятно видеть вас двоих здесь! Вместе!
«О, Мерлин, — вдруг понял Северус, — он подумал, что мы тут болтаем, как друзья». Он поймал взгляд Грюма, в котором отражалось его собственное отвращение, сменившееся ужасом от осознания, что, возможно, Альбус был прав.
Северус сделал самое разумное, на что был способен:
— Прошу простить меня… — бросил он и поспешил в своё подземелье.
***
Сириус злился.
Обычно воскресенья были для них с Гарри днём отца и сына, однако из-за визита Симеона всё сорвалось. К тому же Сириуса удручало, что днём ранее, за ужином, когда Ремус упомянул Блэк-мэнор, все остальные члены семьи с энтузиазмом захотели посетить их имение.
Вздохнув, он вышел из камина в прихожей. Лично у него не было никакого желания посещать это имение. Сириус избегал его с тех пор, как стал лордом, даже несмотря на ворчание Ремуса, Гарри и Анди, которые, как он считал, несправедливо ополчились против него.
Он немного отошёл в сторону, чтобы позволить остальным пройти. Как раз в этот момент зал заполнился всевозможными членами рода Блэк. Взгляд Сириуса сразу же нашёл Гарри. Его сын был с Ремусом, и, судя по всему, они вместе с Гермионой слушали лекцию по истории старого особняка (Ремус вошёл в режим учителя, размахивал руками и тому подобное).
Сириус фыркнул себе под нос от того, насколько близки стали Гермиона и Гарри. Эти два подростка никогда не расставались надолго, и у них с Ремусом было пари, что ребята начнут встречаться в конце четвёртого курса. Они поспорили на пять галеонов. Хотя за этим и было забавно наблюдать, время от времени Сириус беспокоился. Подростковые романы редко длились долго. Он был обеспокоен, что если они действительно станут парой, а потом разойдутся, то это повлияет на их дружбу и сделает присутствие Гермионы в роду Блэк неуютным.
Когда Драко присоединился к их группе и задал Ремусу вопрос, глаза Сириуса расширились от изумления.
— Я рада видеть, что он пытается найти со всеми общий язык. — Сириус обернулся, услышав сказанную сухим тоном фразу Андромеды позади себя. — Я переживала, что он будет весь день цепляться за юбку Цисси, раз Люци отказался прийти, а моя дочь сегодня на дежурстве.
Сириус хмыкнул. Гарри рассказал ему, что они с Драко вчера согласились в каком-то смысле на перемирие. Но Сириус сможет поверить, что Драко настроен серьёзно, только если у него будут неоспоримые доказательства.
— Я не была здесь много лет, — оглядываясь, сказала Андромеда, ностальгия чувствовалась в её словах.
Он обвёл взглядом знакомые стены и вздохнул.
— Я тоже.
— Помнишь летние собрания, которые длились целую неделю и на которые нам приходилось появляться по настоянию твоего дедушки? — вздохнув спросила Андромеда. — Конечно, если вспомнить, то это, кажется, были семейные встречи.
— Это они и были.
Андромеда резко взглянула на него, прежде чем понимающе кивнуть.
— Ты всегда исчезал в течение дня, и мы думали, что ты своевольничал и избегал нас, но ведь это не так?
— Я стал наследником в восемь лет, Анди, так что нет, — сказал Сириус. — Я избегал не вас всех, а необходимость сидеть и смотреть на дедушку, который помыкал всеми, как своей собственностью.
Он содрогнулся. Сириус ненавидел встречи семейства Блэк, хотя теперь, больше чем когда-либо, он смог понять причины жестокости и железного самообладания своего деда.
Звук покашливания прервал воспоминания Сириуса, и он с благодарностью повернулся к Ремусу, который показал на собравшуюся вокруг него группу: Симеона и его семью, Нарциссу и Драко, Теда, Гарри и Гермиону:
— Пожалуй, я проведу для всех небольшую экскурсию, пока ты разберешься с кабинетом, — твердо сказал Ремус.
«Другими словами, — подумал Сириус с ноткой веселья, уже смирившись со своей участью, — иди и разбирайся в кабинете». Он кивнул.
— Хорошая идея.
— Я пойду с тобой, Ремус, — предложила Андромеда, — уверена, что мы с Цисси сможем рассказать пару историй об этом месте.
Нарцисса улыбнулась сестре, озорная искорка пробила брешь в её маске безмятежности:
— Уверена, можно рассказать, например, о том, как ты убедила всех нас выпить огневиски.
Андромеда поморщилась, прежде чем взять себя в руки:
— Ну ладно, хорошо, а помнишь тот случай, когда ты решила, что хочешь выглядеть как тетя Касси и нарядилась в...
— Быть может, Гарри счел бы рассказы о Сириусе куда интереснее? — мягко прервала её Нарцисса.
— Было бы великолепно! — заявил Гарри.
Сириус бросил на него взгляд:
— Предатель!
Гарри улыбнулся и махнул отцу на прощание, когда Ремус увёл их. Любопытно, что Анна шагала рядом с Гарри. Сириус облегченно выдохнул, поскольку магглорождённая ведьма пыталась исправить тот вред, что она причинила Гарри своим прохладным отношением после того, как Гарри благословил Джейсона.
Отчасти он мог понять её точку зрения. Гарри применил магию к её ребёнку без её согласия — магию, которая заставила её принять участие в ритуале, не сильно отличалась от проклятия Империус. Кроме того, она не воспитывалась в таких магических традициях и с подозрением смотрела на родовую магию и то, что Гарри воспользовался ей. Ещё хуже было то, что они не смогли сразу рассказать ей, какой именно это был дар, из-за присутствия Малфоев — независимо от их клятв, Сириус не хотел, чтобы они знали о природе защиты Гарри.
Но Гарри извинился, а отношение Анны к нему сделало ужин особенно некомфортным: она общалась со всеми, кроме него. Симеон попытался это исправить, общаясь с Гарри, но ущерб уже был нанесён. Гарри старался не показывать обиду, но ему было больно, и Сириус мог видеть отголоски ненависти Дурслей к нему, что вновь появилось во взгляде мальчика. Из-за этого он мог бы без сожаления придушить Анну.
После ужина Гарри отпросился в дом Грифона и Сириус отпустил его, отправив с ним Ремуса, чтобы успокоить и поддержать Гарри. Сириус присел рядом с Анной и Симеоном и рассказал, какой именно бесценной защитой от зла Гарри одарил их сына (защита, что была создана благодаря самопожертвованию его родной матери), и Анна была несколько смущена.
За завтраком этим утром, она искренне извинилась перед Гарри за своё отчуждение и поблагодарила его за дар. Сириус был рад, что она пыталась загладить свою вину, проводя время с Гарри в этой поездке. Сириус всё ещё хотел задушить её из-за того, что она обидела его сына, вдруг почувствовав симпатию к Молли, которая относилась к нему схожим образом в начале этого лета.
Сириус вдруг осознал, что какое-то время просто бесцельно топчется в зале. Он тяжело вздохнул и направился к большому кабинету на первом этаже.
Дверь кабинета оказалась заперта. Ремус получил доступ в поместье, но дверь не открылась ему. Он посчитал, что она откроется только для главы рода Блэк, и Сириус не стал с ним спорить. Он вообще не считал, что эту комнату стоит открывать.
Это и его самого удивило. И вовсе не потому, что воспоминания о его деде были ужасны. Арктур был беспощадной сволочью, акулой в политических интригах и жёстким блюстителем правил, но он гордился маленьким Сириусом, и, к всеобщему удивлению, поощрял его озорные проделки (вероятно, потому, что они были признаком некой слизеринской хитрости) и, оглядываясь назад, Сириус понимал, что тот сделал очень многое, чтобы смягчить жестокость матери Сириуса.
Однако открывать кабинет, который принадлежал его деду, Сириус не хотел. «Возможно, — думал он, уставившись на поверхность тёмного дерева двери, — это довольно странный способ скучать по старому дураку». Возможно, он не хотел заходить в кабинет, потому что пришлось бы признать, что дед и в самом деле был мёртв.
Сириус качнул головой, пытаясь избавиться от ненужных мыслей, поскольку он не хотел горевать о своём деде, который был так фанатично привержен идее превосходства чистокровных, что это привело к появлению Волдеморта, началу войны и смерти друзей и семьи… настоящей семьи Сириуса.
Он глубоко вздохнул и положил руку на дверную ручку. Магия признала его, и замок щёлкнул, позволяя войти.
Дверь распахнулась.
Обновлено: 15.02.2026