Северус взболтал янтарную жидкость в хрустальном бокале и уставился на пергамент, который лежал перед ним.
Он аккуратно разделил его на квадраты. В верхнем левом были указаны инициалы всех Пожирателей с меткой, которые всё ещё были живы; ниже были перечислены все Пожиратели, заключённые в Азкабан. Справа сверху значились инициалы Тёмного Лорда и Петтигрю, а внизу — инициалы мёртвых или пропавших без вести Пожирателей.
Он нахмурился. Он не мог точно понять, что делает. С тех пор как он узнал о той записке Поттеру на день рождения, что-то маячило на задворках его памяти. Упражнения по медитации, которые он практиковал из-за окклюменции, не помогли достать это на поверхность. Он надеялся, что этот список поможет воскресить забытые воспоминания, которые раздражали его, как камешек в ботинке.
К сожалению, и это не помогало.
В чем он действительно нуждался, так это в хорошем собеседнике — в этом плане ему очень недоставало Лили. С детства у него было не так уж много друзей, с которыми он мог обсуждать свои проблемы, поэтому он стал очень замкнутым и научился сам справляться с проблемами. Быть может, кто-нибудь из коллег и мог сгодиться, но, учитывая деликатность вопроса, он не мог так просто с этим обратиться к ним, даже если бы и захотел (а он не хотел). У него были сугубо профессиональные отношения со своими коллегами и это его вполне устраивало. Было всего два исключения, но Альбус встречался со своим другом, а Минерва, к которой при крайних обстоятельствах он мог обратиться, вновь ужинала с Поттером и Блэком.
Губы Северуса дернулись в отвращении.
Он поставил бокал на стол, так и не притронувшись к напитку. Быть может, прогулка сможет прояснить его разум и упорядочить мысли. Он вышел из кабинета и направился к главному выходу. По коридорам туда-сюда сновали домовики, готовящие замок к новому учебному году.
Северус уныло подумал о том, что совсем скоро его тишина и покой будут нарушены — ему вновь придётся нянчиться с учениками.
Он не любил преподавать.
Он всей душой ненавидел это.
Не для того он становился мастером Зельеварения, чтобы учить кого-то, разве что подмастерьев, но точно не детишек. Он всегда мечтал заниматься исследованиями, изобретать — создавать зелья, которые могли бы помогать миру. Если и было что-то хорошего в его службе Тёмному Лорду, то это относительная свобода действий (хотя очень часто ему и приходилось варить для него множество зелий).
На службу в Хогвартс он поступил по приказу Тёмного Лорда. После его поражения Северус был вынужден продолжить работать, поскольку ему нужна была защита от приятелей-Пожирателей, до которых дошёл слух о его шпионской деятельности. Он стал главной мишенью для их ярости, после того как Поттер оказался вне досягаемости, а Блэк отправился в Азкабан. Позже ему удалось реабилитироваться, не без помощи Люциуса, который рассказал, что Северус стал двойным шпионом по приказу Тёмного Лорда. Через пять лет, убедившись, что не будет убит, как только выйдет за пределы Хогвартса, он предпринял первую попытку уволиться.
Весь учебный год Альбус тонко отклонял его просьбы — претенденты на эту должность не выстраивались в очередь. Конечно, отвечал Северус, он может подождать, пока ему не подыщут замену, тем более что у него самого ещё не было нового места работы, а Хогвартс давал ему постоянный доход, жилье и безопасность. И вот, наконец, когда Северус всё же начал настаивать на своём увольнении… появился Гарри. Разве не будет ему легче присматривать за сыном Лили, если он останется преподавателем там, где мальчику предстоит учиться?
И он сдался.
Северус фыркнул, направляясь к озеру. Он едва обратил внимание на заходящее солнце, лёгкий ветерок, который мягко касался его волос, шелест листьев на деревьях. Он мрачно уставился на серебристую поверхность воды.
Возможно, это и было несправедливо, но Северус винил Поттера в том, что он застрял на должности преподавателя.
Внутренний голос — поразительно напоминающий голос Лили — тихо укорял его за то, каким несправедливым он был по отношению к Поттеру. Ведь изначально он оказался в Хогвартсе по приказу Тёмного Лорда, которому сам вызвался служить; а затем он остался в замке из-за манипуляций Дамблдора, и, тем не менее, это было его решением.
Северус признавал, что, возможно, нашёл для себя идеальное наказание за свои преступления. Хогвартс был его тюрьмой, местом, где всё ему напоминало о Лили и об ошибках, которые он совершил — она погибла. Он не заслужил работу, которая нравилась бы ему; только работу с раздражающими детишками, которых даже близко нельзя подпускать к котлу.
Конечно, он не был единственным, кого отправили в адскую тюрьму после смерти Лили.
Его кулаки непроизвольно сжались, когда он вспомнил о тех ужасных условиях жизни Гарри с Дурслями, о которых он прочитал в министерском отчёте. Внезапно он фыркнул:
«Хотя какой жизни?»
Он скорее выживал, чем жил. Этот дом стал для него практически тюрьмой. О Поттере заботились весьма посредственно. Читая о полном отсутствии любви и заботы в воспитании мальчика, Северус помимо своей воли почувствовал ярость к Петунье, которая посмела так жестоко относиться к сыну Лили. Альбус постоянно уверял его, что о Гарри хорошо заботятся. Поэтому он был уверен, что Поттер был так же избалован, как и его папаша. Но он должен был догадаться об истинном положении вещей! Он должен был понять, что Петунья не сможет отбросить свою мелочную зависть к Лили.
Он даже пожалел, что и сам продолжил вербальные оскорбления мальчика в Хогвартсе, унижая и ругая его за малейший проступок. Он был несправедлив к нему из-за его отца, задавая вопросы, ответить на которые мог лишь тот, кто намного опережал программу; он слишком строго оценивал его эссе и зелья — очень часто называя вполне приемлемые зелья совсем никчёмными.
Северус закрыл глаза и вздохнул, признавая свои ошибки. Но его поведение нельзя было сравнить с годами унижения от магглов. Вовсе нет. Он сыграл свою роль, но кому-то же нужно было держать в узде эго мальчишки.
Но становилось всё сложнее оправдывать перед собой такое издевательское отношение к Поттеру. Лили была бы в ярости, если бы Северус относился подобным образом к какому бы то ни было ребёнку, что уж говорить о её сыне. Северус с грустью подумал, что она бы наверняка встала на его защиту. В конце концов она умерла ради спасения сына и уж точно не стала бы терпеть такого сурового обращения преподавателя к нему.
Если бы она была жива, то примчалась бы в школу и отчитала Северуса за такое поведение, и… Северус не стал бы винить её в этом. Он задавался вопросом, были бы его старания защитить жизнь её сына смягчающим обстоятельством? Но он подозревал, что ответ был бы отрицательным. По правде говоря, он не так уж и преуспел в этом деле. Хоть он и присматривал за Квиреллом и сумел расколдовать метлу Поттера и спасти его от падения, в конечном итоге он всё же не сумел уберечь Поттера от Квирелла. Огромный труп василиска был другим напоминанием о его очередном провале. Не то чтобы Поттер облегчал его задачу — у мальчишки, казалось, напрочь отсутствовало чувство самосохранения.
«А с чего бы оно у него было?» — рассуждал Северус. Из отчёта было ясно, что воспитание у Дурслей не способствовало развитию в мальчике чувства собственной значимости. И если добавить к этому манипуляции Дамблдора и завышенные ожидания магического мира, то было неудивительно, что в результате мальчик безоглядно рисковал своей жизнью, пренебрегая всякой безопасностью. Северус не сомневался, что необходимость укрепить в Поттере уверенность в себе станет главной темой обсуждения на встрече преподавательского состава касательно учеников группы риска.
Что ж, Альбус велел ему вести себя с Поттером цивилизованно, так он и поступит.
Однако Блэк — другое дело.
Он покачал головой. Как только Альбус мог подумать, что из той подстроенной встречи в день похода в Тайную комнату может выйти что-то путное. Блэк был таким же мерзким, как и прежде, и Северус не собирался это терпеть. Может ему и придётся работать с этим идиотом, чтобы победить Тёмного Лорда, но он не собирается притворяться, что между ними может быть что-то иное кроме взаимного презрения.
Северус отбросил мысли о Блэке, вспомнив зачем он изначально пришёл к озеру. Он сделал глубокий вдох.
Запах цветущего левкоя коснулся его носа — скоро можно будет собирать жабросли. Он пустил мысли в свободный полёт, позволяя раздражению и фрустрации раствориться, а телу расслабиться, пока в мыслях не останется ничего, кроме живописного вида, открывающегося перед ним.
Он уловил слабый шелест травы за спиной и оглянулся через плечо — но никого не было. Однако все органы чувств его были напряжены, он почувствовал слабый запах пота, мыла и затхлой одежды — рядом был кто-то под Дезиллюминационным заклинанием.
Посторонних не должно было быть на территории Хогвартса, особенно после того как Аластор Грюм усовершенствовал охранные чары, прибыв в замок в середине июля. Дыры в защитном барьере были обнаружены и устранены, слабые места рядом с секретными проходами были ликвидированы, добавили дополнительные меры защиты в ключевых точках замка, включая больничное крыло и хранилище ингредиентов.
Северус достал палочку:
— Покажись!
Чары невидимости спали водопадом, показав Грюма:
— Снейп.
— Грюм, — сухо ответил Северус.
Он и бывший аврор не очень хорошо ладили. Но пока он находился в Хогвартсе, они сохраняли довольно мирные отношения, просто-напросто игнорируя друг друга.
Какое-то время они напряженно смотрели друг на друга, держа палочки наизготовку. Наконец Северус спрятал палочку и слегка склонил голову в приветствии:
— Твои навыки маскировки требуют совершенствования.
— У тебя очень хороший слух и обоняние, Снейп, — сухо ответил Грюм, его волшебный глаз крутился во все стороны. — И всё же я подобрался достаточно близко, прежде чем ты меня заметил, я мог бы снести тебе голову. Тебе следует быть более бдительным!
Северус фыркнул, но совет был неплохим, учитывая, что Тёмный Лорд вот-вот обретет новое тело, а его бывшие приятели, Пожиратели, вновь активизировались. Северус слишком расслабился в стенах школы, стал преступно неосторожным.
— Возможно, ты прав, — неохотно согласился он.
Грюм довольно закряхтел:
— Кстати, что ты тут делаешь?
Северус приподнял бровь:
— Можно ли из этого заключить, что сотрудникам школы теперь назначено что-то вроде комендантского часа?
— А неплохая идея, в самом деле, — проговорил Грюм прежде чем разразиться хохотом при виде ужаса на лице Северуса.
Северус сердито фыркнул.
Грюм перестал смеяться и махнул рукой на озеро:
— Это был совершенно светский вопрос, Снейп. Альбус уверял меня в необходимости налаживать хорошие дружественные отношения с коллегами.
Из года в год Северус выслушивал эту речь от Альбуса и мог повторить её слово в слово.
— Советую тебе игнорировать это. Как и я.
— Я заметил, — спокойно отозвался Грюм. — Что ж, мне пора возвращаться. На территории нет никого кроме нас, профессоров, и зверинца Хагрида.
— Через пару недель этот зверинец наполнится полчищем новых монстров, — ответил Северус, решая тоже вернуться в замок. Его план провалился. Он ни на дюйм не продвинулся в понимании того, что же его беспокоило в той записке Поттеру.
— Знаю, — поморщился Грюм. — О чем я только думал, когда подписывался на всё это. Я почти уверен, что Альбус наложил на меня Конфундус.
— Я часто думал о том же после разговора с ним, — согласился Северус и тут же внутренне вздрогнул, осознавая, что им удалось выстроить вполне цивильный разговор.
Установилась вполне уютная тишина, когда они возвращались в замок. Северус обнаружил, что он вежливо замедлил шаг, чтобы идти наравне с хромающим бывшим аврором. Он вспомнил, что при выходе из замка мечтал о хорошем слушателе. В прошлом Грюм был аврором и хорошо узнал Пожирателей, охотясь за ними. Возможно…
— Я пришел на озеро, потому что пытался разобраться с той угрозой Поттеру, — осторожно начал Северус.
— Да ну? — Грюм глянул на него с подозрением.
— Не помешала бы альтернативная точка зрения на этот вопрос, — ровно произнёс Северус, как будто он и не пытался спросить у Грюма совета.
Тот медленно кивнул:
— Встретимся в учительской?
Это была неплохая идея — нейтральная зона для них обоих.
— Но сначала мне нужно кое-что захватить из своего кабинета, — натянуто сказал Северус. — Встретимся на месте.
Получив от Грюма сдержанное согласие, Северус сразу же развернулся и направился в подземелье, откуда взял приготовленный ранее пергамент. Когда он вошёл в учительскую, Грюм уже сидел на стуле, там, откуда ему открывался хороший обзор на всё помещение и, что более важно, на выходы — Северус как правило садился там же. Он подошёл и сел на стул, поплотнее запахивая мантию.
Взмахом палочки Грюм установил чары конфиденциальности, затем поднял свою фляжку:
— Огневиски?
Северус хотел было отказаться, но тут ему в голову пришла мысль, что совместное распитие спиртных напитков благоприятно повлияло бы на их дальнейший разговор. Он отрывисто кивнул. Грюм наколдовал две рюмки и разлил напиток. Они молча отсалютовали друг другу и выпили.
— Так что, — начал Грюм, — в чём дело?
— С тех пор как мы с Альбусом обсудили детали записки с угрозами, я не могу избавиться от ощущения, что упустил нечто важное. Но, несмотря на мои попытки вспомнить, память отказывается мне помогать, — признался Северус. — Я составил этот список в надежде, что он даст мне подсказку. — Он протянул пергамент Грюму.
Седой волшебник быстро просмотрел его. Проницательный взгляд его здорового глаза тут же вычислил имена, скрывающиеся за инициалами. Он нахмурился, достигнув конца пергамента:
— Почему ты включил в список имена мёртвых Пожирателей?
— То, что я пытаюсь вспомнить, находится в прошлом, поэтому я счёл разумным перечислить их всех, — послушно разъяснил Северус, и вдруг его глаза расширились. Он с подозрением уставился на Грюма. Взяв в руки свой стакан, он принюхался. — Сыворотка правды?
— Своего рода, — помолчав, ответил Грюм.
Глаза Северуса вновь расширились:
— Мы оба выпили.
Обновлено: 15.02.2026