Глава 8 — Глава 8.

**Глава 8.** В шесть утра Цю Син уже мчался по скоростной трассе. Он по-прежнему двигался на юг — оставалась последняя точка, где нужно было разгрузить оставшийся груз, потом загрузить фуру полностью, а затем можно было без остановок гнать обратно. Цю Сину никогда не приходилось гонять пустые рейсы. В отличие от других дальнобойщиков, которым подолгу приходилось ждать загрузки на складах — иным и за две недели лишь короткий рейс выпадал, — у него всегда был полный заказ. У него было несколько постоянных клиентов и отработанные маршруты, которые редко менялись. Именно поэтому он так и не продал два своих самых потрёпанных грузовика. Один водил сам, а на второй нанимал двух сменных водителей. Эти маршруты когда-то были золотым дном для его отца. С них всё и началось — с одной грузовой машины отец выбился в люди, постепенно обзавёлся второй, третьей, потом десятком, затем создал транспортную компанию, а позже открыл и собственную автобазу. Но когда всё, что с таким трудом построил отец, рухнуло, Цю Син не стал цепляться за наследство. Оставил себе лишь два самых потрёпанных грузовика, которые уже давно пора было списать на свалку. В этот момент зазвонил телефон. Цю Син взглянул на экран — звонил Чжан Цюань, водитель второй фуры. «Алло, Цюань?» — поднял трубку Цю Син. Чжан Цюань что-то пробормотал в трубку, его голос едва пробивался сквозь шум ветра. Цю Син не разобрал слов. «Что-что?»— переспросил он. Чжан Цюань повысил голос: «Син, у нас солярку слили.» Цю Син удивительным образом сохранил спокойствие, лишь уточнил: «Когда?» Чжан Цюань виновато объяснил: «Утром заводим двигатель — а бак пустой. Вчера Хуэй больше за рулем торчал, я хотел дать ему отдохнуть, оставил его ночевать на сервисе. Но я-то остался! В кабине спал, даже среди ночи выходил проверить... Наверное, под утро просто вырубился — вымотался. Син, прости...» Цю Син не стал высказывать гнев. Что толку?.. Помолчав несколько секунд, он лишь коротко бросил: «Понял.» «Син, ты только не злись, ладно? Впредь буду внимательнее,» — заверил Чжан Цюань несчастным голосом. — «Просто сон у меня крепкий... Прости, Син, честное слово, больше такого не повторится.» Цю Син усмехнулся — горько и беззвучно: «Твои «честные слова» и ломаного гроша не стоят. «Ну правда, Син, извини...» — снова забормотал Чжан Цюань. «Ты всё ещё в сервисной зоне?» — спросил Цю Син. «Ага. Хотел уточнить — нам здесь заправляться?» — поинтересовался Чжан Цюань. «А как ты иначе поедешь?» — отрезал Цю Син. — «Заправь на пятьсот, хватит до Бачжоу. Там заедете к Сяо Тяню — я позвоню, пусть припасёт для вас солярки.» «Понял, принято, Син!» — закивал тот в трубку. Цю Син положил трубку и отбросил телефон в сторону. Дальнобойные рейсы — работа на износ. Не зря все говорили, что Цю Син буквально меняет жизнь на деньги. На трассе полно "крыс" — тех, что сливают топливо, срезают аккумуляторы или растаскивают груз. Именно поэтому, даже останавливаясь в сервисной зоне, он никогда не снимал там комнату для ночлега. Машина не должна оставаться без присмотра ни на минуту. Услышал шум — немедленно проверяй, иначе рискуешь лишиться чего угодно. Три года Цю Син жил в своей фуре, ни разу не проспав толком даже полночи. Малейший шорох — и он уже выскакивал проверить. Благодаря такой бдительности у него никогда ничего не пропадало. А вот на второй машине водители менялись часто — и там то и дело что-то исчезало. Цю Син грозился вычитать стоимость украденного из зарплаты, но это были пустые угрозы. Полбака солярки на полторы тысячи — если бы он действительно вычитал такие суммы, ни один водитель не остался бы работать. Работа у Цю Сина считалась слишком напряжной — рейсы нескончаемыми, а свободные дни редкими. Водители не горели желанием работать на таких условиях. Поэтому, несмотря на то, что не был добряком, он не мог просто так штрафовать или увольнять сотрудников. ******* Линь Ижань очнулась в своей комнате. Крепко заснуть ей удалось лишь под утро — до этого она просыпалась почти каждый час. Проснувшись, она не стала сразу вставать, а ещё немного полежала с закрытыми глазами. Наступил новый день. До начала учёбы оставалось меньше двух месяцев.. Умывшись и собравшись, Линь Ижань с рюкзаком за плечами спустилась вниз. Она планировала зайти в булочную неподалёку, купить хлеба, а затем отправиться в книжный магазин почитать. Хозяин квартиры, дядюшка, сидел внизу за миской лапши. Увидев её, он спросил: «Куда-то уходишь, девочка?» «Доброе утро, дядюшка,» — вежливо улыбнулась Линь Ижань. — «Пойду прогуляюсь.» «Сегодня дождь будет, лучше зонтик возьми,» — предупредил хозяин. «Хорошо, спасибо,» — попрощалась Линь Ижань и вышла из гостевого дома. До книжного нужно было ехать на автобусе. Заранее, когда ходила на рынок, она специально разменяла мелочь — как раз на проезд. На этом маршруте не было школ, поэтому ранним утром в автобусе было мало пассажиров. Линь Ижань расположилась на заднем сиденье, покачиваясь в такт движению. Автобус проезжал через реку, пересекающую город. В сезон дождей её воды, полные и неторопливые, наполняли древний город живым движением. Линь Ижань достала старый телефон и сделала снимок. В этот момент город казался ей таким тихим, таким умиротворённым. Так прошло несколько относительно спокойных дней. Линь Ижань проводила дни в книжном магазине за чтением, а ночи — в своей маленькой комнатке. Ночи давались ей тяжелее, чем дни. Днём, среди людей, всё вокруг казалось безопасным, но с наступлением темноты ни один уголок не давал ей ощущения защищённости. В тот вечер на площадке за окном соседи поставили мангал и устроили шашлыки. Вся семья ела, пила и веселилась, а когда стемнело — они включили гирлянду. За окном то и дело мелькали тени людей. Линь Ижань так и не включила свет в комнате, сохраняя иллюзию, что помещение пустует. Лишь когда шумное застолье на улице закончилось, она рискнула пойти в душ. Даже выходя из ванной, она полностью одевалась — ей было важно всегда быть готовой мгновенно бежать. Она возвращалась в ванную сушить волосы уже одетой. Фен она купила в хозяйственном магазине — самый дешёвый. При включении он оглушительно гудел, но едва выдавал слабый поток воздуха, а после долгой работы начинал пахнуть горелой пластмассой. У Линь Ижань были длинные густые волосы, на сушку которых уходило много времени. Но она постоянно боялась, что фен перегреется, поэтому останавливалась, когда волосы были лишь наполовину сухими. Убрав фен и выйдя из ванной, она вдруг замерла на месте. Её взгляд был прикован к окну — гирлянда, оставшаяся после соседского шашлычного вечера, всё ещё светилась, и в этом свете чётко выделялась человеческая тень. Кто-то стоял у её окна. Линь Ижань застыла в дверях ванной, будто окаменев. Даже дыхание её остановилось. В глазах читался ужас, когда она наблюдала, как человеческая тень за окном медленно раскачивается, двигаясь туда-сюда. Всё её тело дрожало. Телефон лежал у кровати, рюкзак — на стуле у входа. Она сделала несколько глубоких вдохов и, прижимаясь к стене, начала медленно ползти вперёд. Лишь оказавшись вплотную к окну, она резко рванула занавеску. Старомодный карниз со скользящими по нему металлическими кольцами издал пронзительный скрежет и.. Даже заранее подготовившись, в тот миг, когда занавес распахнулся и перед ней действительно возникла человеческая фигура, Линь Ижань почувствовала, как сердце её судорожно сжалось, а затем заколотилось с бешеной силой. Незнакомец снаружи тоже явно испугался — с криком «А-а!» отпрыгнул на два шага назад. Это оказался полноватый мальчишка лет двенадцати-тринадцати с короткой стрижкой «ёжик». В момент, когда Линь Ижань распахнула занавеску, он пригнувшись подглядывал в узкую щель между штор. Видимо, он не ожидал, что в комнате кто-то есть. Увидев Линь Ижань, он на несколько секунд остолбенел, затем развернулся и пулей кинулся вниз с крыши, по пути запутавшись на миг в оставленной соседями гирлянде. Хотя это оказался всего лишь подглядывающий соседский мальчишка — возможно, без всякого злого умысла, а просто из детского любопытства к новому жильцу, — Линь Ижань так и не смогла сомкнуть глаз всю оставшуюся ночь. Она неотрывно смотрела в сторону окна, и каждый шорох заставлял её нервно вздрагивать. Эта скромная, обветшалая комнатка давала ей крышу над головой — но только и всего. В темноте Линь Ижань, с сухими от бессонницы глазами, смотрела на окно, плотно занавешенное шторами. Сердце её так и не успокоилось. Не сомкнув глаз всю ночь, на следующий день она не пошла в книжный и вообще не вышла из дома. Вместо этого днём попыталась заснуть, даже не поев. Нервное напряжение так и не отпускало её. В поверхностном сне Линь Ижань переживала череду обрывочных сновидений — в каждом из них она либо в панике пряталась, либо отчаянно бежала. Весь день она не выходила из комнаты, кутаясь в одеяло, попеременно то проваливаясь в забытье, то вновь пробуждаясь. С наступлением темноты она погрузилась в тяжёлый, беспокойный сон. Короткий звук SMS резко вырвал её из кошмара — глаза мгновенно раскрылись. Остатки ночного ужаса ещё цеплялись за сознание. Лишь спустя долгие секунды, тяжело дыша, она потянулась к телефону. Ожидая увидеть рекламное сообщение, она с удивлением обнаружила незнакомый номер: 【Значит, ты в Линьчжоу?】 Сознание после сна было затуманенным. Поскольку номер её телефона знал только Цю Син, первые десять секунд Линь Ижань была уверена, что сообщение от него. Пальцы уже коснулись кнопок, готовые набрать ответ, но, когда сознание прояснилось, она замерла. Это номер не Цю Сина.. Да и он никогда бы так не спросил.. В этот момент пришло новое сообщение. Линь Ижань внезапно подумала, что, возможно, так и не вырвалась из предыдущего кошмара — просто оказалась в новом. В сообщении был указан её адрес.. Точный адрес этого гостевого дома, включая название. Лицо Линь Ижань побелело, а пальцы, сжимающие телефон, затряслись. Ужас накрыл её с головой, сковав тело неподвижностью — она застыла на боку, не в силах пошевелиться. В этот момент она ощущала себя точно труп — холодным, безжизненным.. Убогая комнатка была одновременно тесной, захламлённой — и пугающе пустой. Линь Ижань чувствовала себя то ли трупом, то ли крысой, забившейся в нору. Если это сообщение правда, если происходящее — не сон... Тогда она боялась не только темноты, но и рассвета. ******* К вечеру Цю Син добрался до места, где его уже ждал заказчик. Этот клиент был старым другом его отца и всегда хорошо относился к Цю Сину. В такие моменты лицо парня озарялось непривычной улыбкой — живой, даже озорной. Только здесь, в кругу этих людей, двадцатилетний юноша ненадолго сбрасывал с себя груз повседневной серьёзности, позволяя проглянуть своему настоящему возрасту. Старики-грузовщики частенько говорили, что он куда смышлёнее своего отца — тот в молодости был упрямым, как осёл, да и за языком не следил, когда злился. Не то что Цю Син — с ним хоть приятно иметь дело. «Дядя Дэ, в прошлый раз ты мне шесть тонн лишних накидал,» — Цю Син лениво держал в зубах сигарету, которую ему дал заказчик, но так и не закурил. — «Не думай, что я не в курсе. «Кто?! Я?! Да никогда!» — замахал руками дядя Дэ, всем видом показывая возмущение. «Дядя, у меня же ведомость по тоннажу,» — с наигранной обидой в голосе продолжал Цю Син. — «Я на трассе чуть штраф не схлопотал! Три раза на весы заезжал, пока не скинул лишние две с половиной тонны.» Он сделал паузу, и тон его вдруг стал по-родственному тёплым: «Ну ты же мне как родной... Хочешь — грузи, но только предупреди! А так-то я совсем не готов был — если б оштрафовали, пришлось бы неделю вхолостую гонять.» «Быть такого не может, точно не я!» — Дядя Дэ выпустил клуб дыма и рассмеялся. «До последнего будешь отпираться?» — Цю Син тоже засмеялся, толкнув его плечом. — «Я тогда тебе не звонил, и ты правда решил, что малой ничего не понял? Да ты же лучше всех знаешь, что у меня глаз- алмаз!» Дядя Дэ промолчал, только тихонько хихикнул. «Ну и сколько в этот раз?» — спросил Цю Син. «Тридцать три с половиной тонны,» — ответил тот. «Реальный вес? А то вдруг на весах все сорок выйдет,» — переспросил Цю Син. Дядя улыбнулся и кивнул: «Реальный.» Цю Син снова толкнул его плечом: «Не верю я тебе! Наверняка опять накрутил. Давай считать тридцать пять.» «Говорю же, реальный вес,» — заверил дядя Дэ. — «В этот раз без обмана.» Но Цю Син вдруг включил режим капризного племянника: «Ну вот, в прошлый раз шесть тонн спёр, а теперь отнекиваешься! У тебя же целое состояние, а ты с почти родного парня последнее трясёшь? Тридцать пять, и всё тут!» Культурные особенности: Младший может капризничать. Старший должен быть великодушен. Тот молча закурил, лишь усмехаясь в ответ. Цю Син развернулся и крикнул через всю площадку: «Бухгалтер Ван, тридцать пять тонн! Это ты мне платишь или тот кто примет?» «Я плачу!» — донёсся ответный крик. «Тридцать пять тонн, ясно?!» — ещё раз подчеркнул Цю Син. В ответ донёсся подтверждающий крик бухгалтера. Дядя Дэ лишь покачал головой и со смехом пробурчал: «Вот сукин сын! Ни в чём себе убытка не допустит!» Телефон в кармане внезапно завибрировал. Цю Син в этот момент всё ещё шутил с дядей Дэ. Он достал трубку, рассеянно глянул на экран.. Линь Сяочуань: [Цю Син, это ты?] Под сообщением светился незнакомый номер. Цю Син ответил: [Нет.] Линь Ижань не стала продолжать переписку. Он отложил телефон и вернулся к разговору с дядей Дэ. «Сколько ещё должен?» — поинтересовался тот. «Да немного осталось,» — отмахнулся Цю Син. «Пусть я тебя порой и надуваю,но это рефлекс» — сказал дядя Дэ, — «если вдруг реально прижмёт — скажи. Я помогу. Всё равно в должниках ходишь— так уж лучше будь должен мне. А я потом потихоньку вычту из твоих рейсов.» «Спасибо, дядя,» — Цю Син усмехнулся. — «Почти рассчитался. Пока обойдусь, а если совсем прижмёт — обращусь.» «Когда у меня дела шли совсем худо, я готов был на коленях ползать, лишь бы кто помог» — дядя Дэ раздавил окурок каблуком. — «А твой отец тогда триста тысяч подкинул. Эти деньги меня и вытянули — не будь их, наверное, пришлось бы завод с молотка пускать.» Цю Син знал об этом. Именно поэтому все эти годы — будь то транспортная компания его отца или его собственный бизнес — дядя Дэ всегда платил им завышенные ставки, без задержек и торга. Даже сейчас, когда перевозки у Цю Сина выходили дороже, чем у конкурентов, дядя Дэ продолжал давать ему заказы. Логика была проста: с Цю Сином можно спать спокойно. Когда речь о грузах на сотни тысяч, не каждый перевозчик внушает доверие. Дядя Дэ пригласил Цю Сина остаться на ужин и переночевать, чтобы утром отправиться в путь. Тот не стал отказываться, признавшись, что уже проголодался. Пока дядя пошёл предупредить тётю Дэ о госте, Цю Син вдруг вспомнил о сообщении и отправил Линь Ижань сообщение: [Что случилось?]