Глава 4 — Глава 4.

**Глава 4.** Хоть Цю Син говорил уверенно и дерзко, да и стойку принял боевую — против этого здоровяка он выглядел дохляком. Казалось, мужик враз мог его скрутить, даже не напрягаясь. Линь Ижань, вся белая как мел, судорожно вцепилась в его одежду — пальцы сотрясались мелкой дрожью. «Хрена с два ты её уведёшь, пацан. Не твоё дело — не лезь!» — гаркнул тип, оглядывая Цю Сина с ног до головы. «Ну и как, по-твоему, я мог бы пропустить такой цирк?» — Цю Син криво усмехнулся, мельком глянув на Линь Ижань, жавшуюся у него за спиной, затем презрительно окинул взглядом ее преследователя в одних трусах. — «Любой бы примчался поглазеть. Ну и прикид, мужик. Ты че, в дешевой порнухе снимаешься?» Он резко развернулся к Линь Ижань: «Ты вообще зачем сюда вернулась?!» «Я... я за документами...» — всхлипнула она, — «для учебы нужны...» «В доме ещё кто-то есть?» — перебил ее Цю Син. «Кажется, нет...» — прошептала Линь Ижань. Тогда Цю Син одной рукой сжал металлический прут, а другой резко дёрнул Линь Ижань за руку, притянув её к себе. Девушка, глядя на мужчину перед ними, вжалась в Цю Сина, дрожа от страха. Всё-таки чувство стыда — это то, что отличает человека от животного. Мужик, только что спавший, вскочил как ошпаренный и бросился в погоню — в одних трусах: видок у него был будто он из дешёвого борделя вывалился с утра пораньше. На улице, при белом свете дня, такая картина смутила бы даже самых отмороженных. Цю Син, не обращая внимания на мужика, буквально втащил Линь Ижань обратно во двор, держа её за руку. «Иди забирай,» — бросил он коротко. Лучше пусть зайдёт, чем сбежит — так что мужик, почесываясь, потопал за ними, чтобы хоть штаны натянуть. Цю Син даже не глянул в его сторону — только подтолкнул Линь Ижань к её вещам. Мужик, натянув штаны, вышел, громко разговаривая по телефону, и щёлкнул замком снаружи. Линь Ижань мельком глянула в окно — он уже запирал ворота на большой амбарный замок. Она с тревогой посмотрела на Цю Сина. «Давай, живее» — буркнул он. Линь Ижань молниеносно схватила папку с документами, удостоверение, банковскую карту. Телефон найти не удалось — видимо, его успели утащить. Наскоро набросав в рюкзак немного одежды, она застегнула молнию до конца. «Смотри, ничего не забудь» — бросил Цю Син напоминание. Линь Ижань закивала, наспех закинула рюкзак за плечи: «Готово.» Цю Син даже не взглянул на запертую дверь — одним движением выпрыгнул прямо через разбитое окно. С такими-то раскуроченными стеклами какая разница, заперта там дверь или нет. Он подвёл Линь Ижань к стене — того табурета, что был здесь раньше, уже не оказалось. Цю Син резко наклонился, подхватил девушку и буквально забросил её наверх. Та перевалилась через стену и спрыгнула с другой стороны. Цю Син сделал несколько шагов назад, разбежался — одной рукой оттолкнулся от кладки стены и в мгновение ока оказался наверху, не выпуская из рук металлического прута. Приземлился он уже по ту сторону. Ворота тут оказались открытыми нараспашку. . Тот самый мужик прислонился к косяку и наблюдал за ними, хищно щурясь. Линь Ижань в панике обернулась к Цю Сину — но его лицо оставалось бесстрастным. Изначально мужик не полез в драку лишь потому, что очутился на улице в одних трусах — неудобно махать кулаками, когда твои причиндалы болтаются на ветру. Но теперь он явно не собирался просто так отпускать Линь Ижань. Те, кто караулит у дверей за долги — явно не из робкого десятка. Не из тех, кого испугаешь парой угроз, даже если Цю Син и бросался ими с видом бывалого. А он, хоть и держался уверенно, но по годам-то был еще совсем зеленым. Да и тот тип уже успел кого-то вызвать — скорее всего, подмога была в пути. Драка была неизбежна. Но Цю Син, кажется, вообще не нервничал. Достав из карманов два телефона, он сунул их Линь Ижань. Та сжала их в дрожащих пальцах, завороженно наблюдая, как он, сжимая в руке металлический прут, решительно зашагал к воротам. Впервые в жизни Линь Ижань видела настоящую драку — не по телевизору, не в роликах из интернета, а прямо перед собой, в упор. И это было страшно и дико.. Совсем не как в фильмах. Когда мужик замахнулся стулом и обрушил его на Цю Сина, девушка вскрикнула от ужаса. Тот резко рванулся в сторону, но одна из ножек всё же задела ему по руке. В эти несколько секунд рукопашной схватки Линь Ижань почти перестала дышать. Подхватив валявшийся железный прут, она сжала его до побелевших костяшек, готовая в любой момент врезать, если Цю Син окажется в беде. Только когда мужик, хватаясь за грудь, осел на землю, тяжело дыша и не пытаясь подняться, а Цю Син развернулся к ней — она швырнула прут прочь и, вцепившись ему в руку, бросилась вместе с ним по узким улочкам. Цю Син шел размашистым шагом, а Линь Ижань буквально бежала за ним, спотыкаясь о выбоины — рюкзак тянул вниз, а страх сжимал горло. Преследователей не было видно — тот пинок в солнечное сплетение наверняка вывел мужика из строя минимум минут на десять. Но когда появится его подкрепление? Медлить было нельзя. ******* Было раннее утро. В этом обветшалом районе только закусочные уже открылись, и пар от бамбуковых паровых корзин вился то тут, то там, наполняя воздух запахом свежих булочек и баоцзы. Линь Ижань не отпускала руку Цю Сина, вцепившись в нее так, словно от этого зависела вся ее жизнь. Её ладонь была ледяной и влажной от холодного пота, тогда как его кожа пылала жаром — отголоском недавней схватки. Она то и дело оглядывалась через плечо. К счастью, за ними так никто и не гнался. Ранний летний ветерок, ещё полный ночной прохлады, обволакивал кожу. В ноздри бил странный коктейль из зловония гниющих отбросов в переполненных мусорных баках и свежего аромата листвы. Перед глазами Линь Ижань проплывали обшарпанные улицы, мягкие солнечные блики и широкая спина Цю Сина, шагавшего вперёд, не оглядываясь. Даже на фоне кошмарных последних недель, это утро казалось ей особенно нереальным.. А в десять вечера она уже сидела в кабине грузовика на пассажирском сиденье, наблюдая, как свет фар отражается от катафотов разделительной полосы — издали эти блики сливались в непрерывную мерцающую нить. Справа простиралась непроглядная тьма полей и лугов, безмолвных и бескрайних, а трасса перед ними уходила вдаль, словно не имея конца. Тёплый ветер, врывавшийся через окно, трепал её хвост, и пряди били по лицу. Линь Ижань машинально подняла руки, скрутила волосы в небрежный пучок. Но выбившиеся прядки у висков продолжали танцевать под порывами. Вцепившись в рюкзак, она ощущала двойную качку — не только грузовик подбрасывало на кочках, но и душу болтало в такт этому безумному бегству. Цю Син молча вёл машину, не отрывая глаз от дороги. Его лицо по-прежнему было лишено любых эмоций. «Где выходить будешь?» — спросил он наконец. «Не знаю» — сначала ответила Линь Ижань, затем после паузы добавила: — «Мне всё равно..» Утром она просто шла и шла за ним, пока они не оказались на автобазе. Когда Цю Син сказал, чтобы она уходила, девушка так и застыла на месте, не решаясь сдвинуться с места. Прошло несколько долгих минут, прежде чем она наконец выдохнула: «Пожалуйста, отвези меня в другой город.» В этом городе для Линь Ижань не осталось ничего дорогого, что могло бы ее удержать — всё её скромное имущество теперь умещалось в рюкзаке. Цю Син кивнул, но с тех пор больше не проронил ни слова. Казалось, слова ему вообще давались с трудом. Он редко разговаривал, лицо его почти никогда не выражало эмоций — словно всё вокруг вызывало у него раздражение. Молчал он — молчала и она. Очевидно, ни у кого из них не было ни малейшего желания поддерживать беседу. Грузовик мчался вперед, увозя Линь Ижань прочь от мест, где она выросла. Казалось, время текло странно - и быстро, и медленно одновременно. Позади оставались обломки прежней жизни и все ее воспоминания - те, что накопились за восемнадцать лет. . Но даже среди этих воспоминаний были счастливые моменты. Те времена, когда ее отец еще работал учителем в начальной школе. Когда ее родители еще не развелись.. Когда они втроем собирались за обеденным столом.. В те времена их семья жила в том доме на окраине города, ведя простую и безмятежную жизнь. И тогда Цю Син тоже был рядом. По ту сторону стены. ******* Он был на три года старше — мальчишка из соседней семьи, и вёл себя как типичный подросток: ворчал, когда родители просили присмотреть за ней, и убегал при первой возможности — куда интереснее были дворовые игры со сверстниками, чем возня с этой «сопливой малявкой». В те годы Цю Син был настоящим шалопаем — настолько неугомонным, что отец то и дело лупцевал его ремнем и орал: «Уймись уже!». Но стоило родителям отвернуться, как мальчишка уже выскакивал во двор — причём никогда не пользовался воротами - перелазил через забор! Тогда он был шумным и общительным, совсем не похожим на нынешнего молчуна. Семья Цю жила в достатке: дядя Цю вёл свой бизнес. Они могли давно переехать, но ради школы сына оставались жить в старом районе, хотя в городе у них имелось ещё две квартиры. Потом родители Линь Ижань развелись. Мать забрала её, и они уехали — тогда ей было всего девять. С тех пор прошло столько лет, они ни разу не встречались... Пока не столкнулись вновь при таких.. обстоятельствах.. «Как умерла тётя Шэнь?» Цю Син нарушил молчание, когда Линь Ижань всё ещё рассеянно смотрела в окно. Его вопрос прозвучал так неожиданно, что она вздрогнула. Линь Ижань повернулась к Цю Сину и тихо ответила: «Рак печени.» Больше он не задавал вопросов, лишь молча кивнул. ******* Грузовик ровно шёл по гладкому шоссе. Лишь изредка лёгкая тряска и глухой гул прицепа нарушали монотонный ритм, словно убаюкивая. Глубокой ночью Линь Ижань наконец сдалась усталости. Голова её беспомощно склонилась к стеклу, и тогда Цю Син без слов прикрыл своё окно. Она сонно нащупала на дверце выщербленную ручку — по старинке ее нужно было долго крутить руками. Пальцы сжимали потрескавшийся пластик, пока окно не закрылось, оставив лишь спасительную щёлочку для небольшого глотка свежести. Стоило закрыть окна, как в салоне сразу стало ощущаться затхлое дыхание старой машины — едкая смесь резкого мужского пота, машинного масла и пыли. Но Линь Ижань будто отключила обоняние — её веки слиплись, сознание погрузилось в мутные воды сна. В полудрёме она почувствовала, как грузовик остановился. Разлепив веки, девушка увидела, что Цю Син припарковался на заправке и уже выходил из кабины. Вскоре Цю Син вернулся, но не завёл двигатель, а опустил стекло. Перешагнув через разделитель, он забрался на узкую полку за сиденьями и плюхнулся на неё, даже не сняв куртку. В кабине стало душно, и Линь Ижань тоже приоткрыла своё окно наполовину. Теперь, с двумя опущенными стёклами, к ним то и дело врывался ночной ветерок, принося желанную прохладу. Цю Син, казалось, выдохся полностью — едва коснувшись лежанки, он провалился в тяжёлый сон. Его дыхание стало глухим и шумным. Линь Ижань оглянулась: он уже крепко спал, но даже во сне его лоб оставался нахмуренным. Сквозь приоткрытые окна тут же залетели комары. Они кружились в тесном пространстве над лежанкой Цю Сина, и их писк то удалялся, то вновь приближался к Линь Ижань. В ушах стоял двойной аккомпанемент — назойливое жужжание комаров и тяжёлое дыхание спящего Цю Сина, а снаружи эхом отдавался рёв ночных фур, несущихся по шоссе. И всё же, в этом была своя, особая ночная тишина - удивительно умиротворяющая и успокаивающая душу. Луна, как равнодушный целитель, разливала повсюду свой серебряный бальзам, мягко растворяя в себе все человеческие эмоции — и радость, и тоску, и боль.. Сняв обувь, Линь Ижань поджала ноги, обхватив колени руками, и вскоре тоже погрузилась в сон. Эта ночь прошла в подвешенном состоянии — между явью и забытьём. Ровное дыхание Цю Сина, шорох его движений на узкой лежанке, спёртый воздух кабины, въевшийся в обивку запах солярки, неудобная поза со скрещенными ногами... Всё это в иной ситуации не дало бы ей крепко уснуть. Но, возможно, от усталости, а может, от чувства безопасности, что подарил отъезд из того города, Линь Ижань спала хоть и чутко, но без мучений. ******* На рассвете Цю Син проснулся. Грохот захлопнувшейся двери грузовика окончательно разбудил и Линь Ижань. Окно по-прежнему было приоткрыто наполовину. Цю Син, мельком глянув на проснувшуюся девушку, ткнул пальцем куда-то за парковку: «Туалет там, магазин напротив.» «Хорошо.» Линь Ижань надела обувь и тоже выпрыгнула из кабины. Цю Син отошёл уже довольно далеко, когда услышал сзади её голос: «Цю Син!» Он обернулся и увидел Линь Ижань, стоящую с рюкзаком в руках. Как только он взглянул на нее, она спросила: «Мне ждать тебя? Запирать машину? « «Да забей, иди уже» — махнул он рукой. Но когда она пошла к магазину, он неожиданно остался у входа, явно собираясь её подождать. Когда она подошла ближе, Цю Син бросил на неё скептический взгляд и спросил: «Деньги есть?» «Есть!» — поспешно ответила Линь Ижань, и тут же смутилась — «У меня есть.. немного..» Он кивнул и, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл в сторону туалета. В магазине Линь Ижань расплатилась той самой купюрой, на которой был записан номер Линь Чана. Когда Линь Ижань вышла из уборной, её одежда полностью преобразилась. Школьную куртку она потеряла ещё вчера во время стычки с тем мужиком — она так и осталась валяться во дворе. До этого на ней были рубашка с длинными рукавами и школьные брюки. Теперь же их сменили серенькая футболка и джинсы.. Такая простая одежда, но придала её облику такой свежести.. Цю Син уже давно был готов к отъезду. Когда Линь Ижань показалась в дверях, он стоял неподалёку, разговаривая по телефону, и протянул ей пакет с завтраком. «Спасибо» — приняв пакет, она вежливо поблагодарила его. Но Цю Син уже развернулся и зашагал прочь, продолжая говорить на непонятном ей диалекте. Линь Ижань вернулась в кабину, поставила рюкзак у ног и принялась неторопливо завтракать. Цю Син купил ей соевое молоко, булочки с бобовой начинкой и яйцо. Жуя, она украдкой следила за Цю Сином. Тот уселся сверху на металлическом заборе, сжимая телефон так, что пальцы побелели. Его брови сошлись в одну грозную линию, а в голосе звенели стальные нотки — явно там, на другом конце провода, кто-то сильно его раздражал. В памяти всплыл его детский образ. Хоть они и не часто общались в те годы, но жили по соседству и хорошо знали друг друга. Линь Ижань никак не могла соединить воедино нынешнего угрюмого парня с тем озорным мальчишкой — будто это были два разных человека. Закончив разговор, Цю Син вернулся к машине, устроился за рулём и повернул ключ зажигания. Грузовик взревел так оглушительно, что Линь Ижань, хоть и ожидавшая этого, невольно вздрогнула. Цю Син мельком бросил на неё взгляд и сказал: «До места доберемся только к вечеру. Если устанешь — лезь отдыхать на лежанку» «Хорошо» — тихо ответила она, повернувшись к нему. — «Спасибо.» Линь Ижань уже столько раз была должна Цю Сину это «спасибо» — за ту ночь, когда он пустил её в свой двор, за то, что наутро вывез в город, за больницу и оплату лечения, за вчерашнюю драку, спасение и за этот побег.. На фоне всего этого скромный завтрак и правда казался сущей мелочью. Но Цю Син не сказал стандартное «не за что». Помолчав, он неожиданно спросил: «Ты ещё помнишь, что меня зовут Цю Син?» «Помню» — кивнула Линь Ижань, бросив на него чуть испуганный взгляд. — «Помню дядю Цю, помню тебя, помню тётю Фан..» Сегодня он оказался разговорчивее, чем обычно. Спустя пару минут он снова спросил: «Ты же ещё маленькой уехала, да?» «Да, мне было девять» — ответила она. Линь Ижань хорошо помнила тот год, когда Цю Син только поступил в среднюю школу. Он отлично учился, и дядя Цю купил ему игровую приставку и скейтборд. А еще он обожал футбол — часто возвращался домой, сжимая в руках мяч. На каком повороте судьбы этот веселый мальчик превратился в угрюмого дальнобойщика?.. Она осторожно посмотрела на него и спросила: «Как поживает дядя Цю?» «Умер» — бросил Цю Син, даже не изменившись в лице. Линь Ижань часто заморгала. Помолчав, она спросила почти шёпотом: «А... тётя Фан?» Он оперся локтем о край окна, не отрывая глаз от дороги: «Сошла с ума»