Глава 3 — Глава 3.

**Глава 3.** Линь Ижань очнулась в палате районной больницы. Взгляд ее скользнул по стенам, с облупившейся штукатуркой, по выцветшему и застиранному постельному белью..Рядом стояла железная кровать,и она, видимо, лежала на такой же. От стойки с капельницей тянулась пластиковая трубочка к её руке. Электронные часы на стене показывали десять утра. Пахло так же, как и в центральной больнице — этим едва уловимым ароматом хлорки и лекарств, от которого у Линь Ижань рефлекторно свело желудок. Последние несколько месяцев жизни матери Линь Ижань практически полностью провела с ней в больничных стенах. На мгновение её охватило оцепенение — она не понимала, как оказалась здесь. В первые секунды ей даже трудно было вспомнить, какой сейчас год. В полузабытьи ей почудилось, будто она снова в маминой палате — тогда у неё ещё была мама, и уверенность, что она поправится. Не нужно было скрываться от кредиторов отца, и скоро предстоял выпускной экзамен, после которого должны были начаться самые светлые годы её жизни.. «О, очнулась?» В дверях возник парень со смартфоном в руке, заметивший, что Линь Ижань открыла глаза. Она посмотрела на него — незнакомый, примерно её возраста. «Цю Гэ велел мне присматривать за тобой, пока не очнёшься,» — беззаботно бросил Линь Чан, бесцеремонно оглядывая Линь Ижань с ног до головы. ***(Цю Гэ - переводится как Старший брат Цю)*** Она промолчала, отвела взгляд и больше не смотрела в его сторону. Со здоровьем у Линь Ижань проблем не было — просто несколько дней без еды и сильный стресс вызвали временный шок. Капельница с глюкозой и витаминами быстро привели её в чувство. Линь Чан развалился на стуле у кровати и отправил Цю Сину сообщение: 【Цю Гэ, она очнулась. Она тебе вообще кто?】 Цю Син, видимо, был занят — ответа не последовало. Последующие полчаса Линь Чан сидел рядом, время от времени бросая на Линь Ижань оценивающие взгляды. Его глаза бесцеремонно скользили по её фигуре сверху вниз, каждый раз возвращаясь к её лицу с ленивой медлительностью. Несмотря на пережитые тяготы, Линь Ижань всё ещё оставалась по настоящему красивой. Её бледная, почти прозрачная кожа придавала ей хрупкости, а растрёпанные волосы, беспорядочно рассыпавшиеся по подушке, делали ее вид хоть и небрежным, но очаровательным. «Экспериментальная?» — Линь Чан скользнул взглядом по её школьной форме и усмехнулся. ***(«实验学校» (экспериментальные школы) — учебные заведения высокого уровня с углублённой программой. )*** Линь Ижань не ответила. То ли не расслышала, то ли намеренно проигнорировала. Они оба только что сдали GAO KAO и были ровесниками, но с первого взгляда было ясно — эти двое с разных планет. Один — бездельник и раздолбай, другая — образцовая ученица, привыкшая слушаться старших.*** (高考完 — GAO KAO — аналог ЕГЭ).*** Линь Ижань явно не желала разговаривать с Линь Чанем, и тот тоже больше не пытался завязать беседу. В палате повисла тягостная тишина. Линь Ижань размышляла лишь об одном: куда ей теперь идти? Домой возвращаться было нельзя. В дом отчима — тоже. Бабушка, мать отца, жила в другом городе, и чтобы до нее добраться, нужно будет ехать на автовокзал. Но она не была уверена, что кредиторы не выследят её и там, и тогда она втянет в это еще и бабушку.. Да и вообще... она не хотела никуда ехать. Свою унизительную ситуацию, весь этот кошмар после смерти мамы — всё это она не желала выставлять на показ перед роднёй. Её пугали сочувствующие взгляды знакомых. Будто теперь, без матери, она стала жалкой и никчемной сиротой. Линь Чан посидел ещё немного. Поскольку Цю Син так и не ответил, он в конце концов поднялся: «Ладно.. Раз ты очнулась, я пошёл. Цю Гэ оплатил счёт — если что, доплатишь или сдачу заберёшь сама.» Линь Ижань кивнула и тихо пробормотала: «Спасибо». Линь Чан поднялся и вышел. Линь Ижань уставилась на пустую койку напротив, сознание ее на мгновение погрузилось в туман. «Кстати...» Не прошло и минуты, как он снова возник в дверях, пристально глядя на неё: «Всё-таки... кем ты приходишься Цю Гэ?» «Никем,»— ответила Линь Ижань. «А-а-а..» — протянул Линь Чан, усмехнулся и снова зашёл в палату. Порывшись в карманах, он нашёл лишь несколько купюр по 100 юаней. Достав одну, он быстро записал на ней номер телефона ручкой с подставки в изножье кровати, сложил купюру вдвое и сунул её в карман школьной формы Линь Ижань. «Раз уж ты «никем» ему не приходишься, то в случае чего можешь звонить мне,» — в его смеющихся глазах читалось что-то среднее между искренним предложением и откровенным нахальством. — «Мы же ровесники. Для такой милашки, как ты, я всегда к услугам. Ну и... если захочешь встречаться.. можем договориться обо всём, ладно?» Обычно Линь Ижань сторонилась таких, как он, даже не удостаивая взглядом. Но сейчас она пребывала в оцепенении, словно все её чувства притупились. Она безучастно смотрела на пустую койку напротив, и молчала. Линь Чан, так и не дождавшись ответа, вышел, крутя ключи от машины на пальце. Он шёл развязной походкой, будто не касаясь пятками земли — этакий мачо, уверенный в своей неотразимости.. ******* Цю Син ехал с полуопущенным стеклом, и порывы ветра трепали его волосы, взъерошив их в беспорядке. На центральной консоли листы из блокнота яростно шуршали под напором воздуха. Грузовик мчался по скоростной трассе. Прижав телефон к уху, Цю Син кричал в трубку, перекрывая шум ветра: «Ты как в бочке сидишь! Ни хрена не слышно!» В ответ ему тоже кто-то орал в ухо: «Это у тебя связь хромает! У меня все деления на месте!» Цю Син рявкнул в трубку: «Ну как, сейчас хоть что-то слышно?!» Но едва он произнёс эти слова, связь снова прервалась. В трубке осталось лишь мерзкое шипение помех. Цю Син ещё несколько раз крикнул в трубку: «Эй! Эй!» — затем разъярённо бросил телефон на панель. Но аппарат не умолкал — звонки сыпались один за другим. Через полчаса грузовик остановился на парковке придорожной зоны отдыха. Цю Син прижал блокнот к рулю, зажал телефон между плечом и ухом и начал записывать адрес и номер. «Фамилия?» — отрывисто спросил он. «Фамилия Чэнь, Чэнь Вэйшэн. Твой батя годами возил для него грузы, пока того не переманили конкуренты. Ну а твой старик с его скверным характером все связи с ним оборвал. Зови его «дядя Чэнь». Собеседник произнёс это с характерным диалектным акцентом, выговаривая «дядь Чэнь» как «дядь Чэбэ». «Понял, дядь Чэбэ,» — усмехнулся Цю Син. — «Спасибо, кстати, что заботишься, дядь Ло.» «Только спасибо на словах? Весь в отца — мастер пустых обещаний!» — рассмеялся собеседник, но тут же добавил: — «У меня на втором складе уже полгруза набралось. В следующий рейс забирай.» «Хорошо. Срочно? Могу Хуэя отправить,» — предложил Цю Син. «Не торопись, я для тебя оставил. Заказчику сразу сказал — будет через неделю. Ладно, давай. Конец связи.» Цю Син слушал не перебивая, пока на том конце не раздался гудок отбоя. Он швырнул блокнот на панель, откинулся на сиденье и на мгновение закрыл глаза, дав себе передышку. Но спустя несколько минут он уже выпрыгнул из кабины, захватив с собой мыльнорыльные, и направился к умывальникам. Возвращаясь, он одной рукой нёс свои вещи, а в другой держал булку и бутылку воды, на ходу торопливо перекусывая. Казалось, он привык к таким перекусам на бегу — огромная булка почти исчезла за несколько жадных укусов. Брови его были слегка сдвинуты, будто он обдумывал что-то важное. Вода на его лице и волосах ещё не успела высохнуть и, отражая мягкие утренние лучи, рассыпалась крохотными сверкающими бликами. Телефон снова зазвонил в кармане. Цю Син зажал булку в зубах, вытащил его, мельком глянул на экран и принял вызов: «Говори.» «Цю Гэ, мы вроде проехали то место. С Хуэем кружим тут — никакого деревянного указателя, как ты говорил,» — растерянно бормотал Сяо Цюань. «С какой стороны заехали?» — переспросил Цю Син. «По тому маршруту, что ты нам дал,» — ответил Сяо Цюань. — «Мы съехали с трассы на проселочную дорогу на юг, должны были свернуть на третьем повороте на грунтовку...» Цю Син нахмурился: «Вы же в прошлый раз там были! Опять заблудились?» «Мы там были? Не помню такого...» — замялся Сяо Цюань. — «Вроде первый раз едем.» Цю Син тяжело вздохнул: «И с навигатором тоже не справились, да?» «Да этот чертов навигатор! Он всё твердит и твердит - «развернитесь»! Но мы вроде ещё не доехали до того поворота!» — растерянно оправдывался Сяо Цюань. — «Третьего поворота вообще не вижу. Может, глючит?» «Если ехать с востока — третий поворот,» — терпеливо пояснил Цю Син. — «С запада — первый. Вы откуда стартанули?» «Это какая сторона?... Чёрт, мы ведь с запада заехали! Ладно, поищем место для разворота.» Цю Син положил трубку. После сотен подобных звонков он уже и не злился. Чжан Цюань и Ли Хуэй — два его наёмных водителя, работающие в паре на одной машине. Ли Хуэй, трудяга лет пятидесяти, мог горы свернуть, вот только соображал туго и словами не разбрасывался. Чжан Цюань, двадцатилетний парень, поначалу казался смышлёным, но со временем стало ясно — парень хитёр, да не там где надо. Вместе у них получалось ноль целых, ноль десятых рабочей хватки. Но Цю Син давно смирился. Он смял обертку от булки, открутил крышку минералки и залпом осушил полбутылки. Остатки воды и мыльнорыльные он забросил в кабину. На прицепе у него болталось полгруза медной проволоки — оставлять без присмотра надолго было нельзя. Пропажа даже одного мотка грозила ему солидным штрафом. Медь приносила хороший доход, но и головной боли с ней хватало.. Цю Син провёл за рулём уже больше десяти часов подряд. Прошлой ночью он почти не сомкнул глаз, лишь на сорок минут вырубился на заправке, когда понял, что устал до смерти. Впереди ещё восемьсот километров — груз надо успеть доставить к ночи. Значит, Цю Сину предстоит гнать машину без остановки весь день.. К закату он добрался до завода на разгрузку. Медная проволока — товар дорогой. И за погрузкой, и за разгрузкой нужен глаз да глаз. Водитель и заказчик обязаны лично считать мотки — если цифры не сойдутся, начнётся головняк. После многочасового марафона за рулём Цю Син простоял ещё три часа, бдительно наблюдая за разгрузкой. Расчёт был наличными — он затолкал плотную пачку купюр в карман штанов, отчего те неестественно оттопырились. Выбравшись со двора завода, он направил грузовик в автосервис к брату Линю. «Ну что, вернулся?» — с улыбкой встретил его Линь. С момента отъезда Цю Сина прошло пять дней. Увидев, как он спрыгнул с кабины, Линь издалека махнул ему рукой, подзывая к собравшейся компании. Там, у мангала, где шкворчала баранина — собралась почти вся контора Линя: он сам с женой, их сын Линь Чан и пара рабочих. Цю Син швырнул Линю ключи от фуры, а тот кивнул на свободное место: «Садись, перекуси. Небось ещё не ел?» Цю Син без лишних церемоний подтащил табуретку, схватил со стола свободные палочки и сразу отправил в рот кусок мяса. «С утра только булку смолотил. За рулём вообще себя не чувствую — ни голода, ни усталости,» — буркнул он, с жадностью жуя. «Ой, да что ж ты так-то!» — залепетала жена Линь, качая головой. — «Всё здоровье угробишь! Молодой ещё, а уже жизнь за гроши продаёшь?» Цю Син взял пустую тарелку, положил на неё маньтоу и откусил кусок. И только потом, подняв голову, ответил сердобольной жене Линь: «Да что поделаешь, сестрица. Деньги-то зарабатывать надо.» «Да не такими же способами!» — всплеснула она руками. — «Кто в одиночку фуры гоняет? Без сменщика? Ночью заснёшь за рулём — и конец! Найми хоть одного водилу, слушай старших!» Цю Син молча кивал, жуя маньтоу, но жена Линь прекрасно понимала — её слова в одно ухо влетают, в другое вылетают. Парень был упёртый как осёл, хоть кол на голове теши. Один из рабочих буркнул под нос: «Отец жизнь разменял на деньги, теперь сын по той же колее идёт.» Цю Син сделал вид, что не расслышал, зарывшись в тарелку. «Эй, Цю Гэ, так кто та девчонка была? Ты ж так и не ответил мне, «— спустя время вспомнил Линь Чан и снова пристал с расспросами. «Соседская девчонка» — буркнул Цю Син. «У вас там ещё кто-то живёт? Я думал, ты один там гниешь,» — Линь Чан скривился, вспомнив те развалюхи. — «Это ж теперь типа трущобы, да?» «Да заткнись уже, язык без костей,» — жена Линь шлёпнула сына по затылку и пошла за пивом. Линь Чан поёжился и, дождавшись, пока мать скроется в доме, буркнул Цю Сину: «А хорошенькая, между прочим.» Но Цю Син уже и не помнил, как выглядит Линь Ижань. Последние годы он жил на трассах — ни человек, ни призрак, с головой, забитой только грузами, маршрутами и заработком. Любая иная информация будто проскальзывала мимо его сознания, не оставляя и следа. ******* Домой он вернулся затемно, как всегда. Взгляд машинально скользнул на соседний двор — ворота распахнуты настежь, в окнах ни огонька, все стёкла давно выбиты. Осколки валялись по всему двору, поблёскивая в лунном свете. Цю Син, по привычке, окатился ледяной водой во дворе, смывая дорожную пыль, натянул шорты и рухнул на койку, провалившись в сон ещё до того, как коснулся подушки. На завтра можно было не ставить будильник — редкое свободное утро, а в рейс только вечером. Но едва занялся рассвет, как Цю Сина поднял на ноги пронзительный крик. Раздался глухой удар — железные ворота с треском врезались в стену. Он открыл глаза. Резкое пробуждение дёрнуло болью по вискам, и между бровей тут же возникла сердитая складка. Линь Ижань уже несколько раз украдкой проверяла это место. Двор неизменно пустовал — ни души, ни следов чужого присутствия. Словно после её побега здесь устроили погром, а затем все просто исчезли. Ей было очень страшно. Но вернуться всё равно придётся. Всё её имущество осталось внутри: одежда, удостоверение личности, банковская карта, сломанный телефон. Даже если бросить всё прочее, папку с школьными документами нужно было забрать обязательно — без них не поступить в университет! Ей нужно было вернуться всего один раз — собрать вещи и навсегда покинуть это место. Отныне в этом мире у неё больше не будет дома. Увидев спящего человека в комнате, Линь Ижань застыла, с замершим в груди дыханием. Она мгновенно резко развернулась и бросилась прочь. Но незнакомец уже проснулся. Заметив её, он тут же вскочил и в один прыжок почти догнал ее. Линь Ижань в панике метнулась к выходу, не разбирая дороги. Мужчина, одетый лишь в трусы, с матом и криком, босиком бросился за ней. От ужаса её лицо побелело, как мел. «Куда бежишь, стерва?! Всё равно не уйдёшь!» Линь Ижань не успела выбежать за ворота, как её догнали. Жесткие пальцы впились в волосы, резко дёрнули — и она с криком ударилась о ржавые ворота. Острая металлическая щепа рассекла кожу на щеке, оставив кровавую царапину. «Раз твой папашка сбежал, будешь отвечать ты! Расплатишься сразу, или.. перетрем?» Мужчина разглядывал её жутко похабным взглядом. А от слова «перетрем» она похолодела. ***(В оригинале использовано выражение, которое в криминальном контексте означает: изнасилование, избиение или похищение.)*** Линь Ижань изо всех сил вырывалась, но тщетно — взрослый мужик с крепким телом был намного сильнее. Вцепившись в её волосы, он потащил её обратно во двор, пока она кричала в отчаянии. В тот миг, когда пряди выскользнули из его пальцев, и он перехватил её за воротник, девушка резко расстегнула куртку и, пригнувшись, выскользнула из нее. Вырвавшись, она снова рванула к выходу. Пока мужчина смотрел на пустую куртку в руках, Линь Ижань уже выбежала за ворота. Цю Син, с мрачным от недосыпа лицом, только что вышел из соседних ворот, когда Линь Ижань врезалась в него. Он машинально поднял руку, но, увидев его, девушка вскрикнула и спряталась за его спиной. Она вцепилась в его майку, сжимая ткань в дрожащих пальцах, и рыдала: «Спаси меня... пожалуйста, помоги...» В этот момент полуголый преследователь выскочил во двор и замер, неожиданно увидев Цю Сина. Майка Цю Сина натянулась до шеи, врезаясь в кожу — так сильно Линь Ижань вцепилась в ткань. Он потянул воротник вперёд, освобождая шею, и мрачно бросил ее преследователю: «Слышь, ты не ох..ел?» Тот остолбенел, не понимая, откуда взялся этот молокосос: «Ты... ты кто такой?» «Батя её должен — к бате и притесь. На хрена прессуете девчонку, мрази?!» Цю Син дернул железную арматуру у входа и вмазал по двери так, что уши чуть не взорвались от скрежета и звона. « Свалил нахер отсюда» — Цю Син уперся взглядом в типа. —«Зови своих шавок.» ***Справка об особенностях китайского менталитета:*** ***В китайской культуре соседские связи или так называемый принцип землячества (乡土观念, xiāngtǔ guānniàn) исторически невероятно значим — особенно в небольших городах или рабочих кварталах, где люди живут бок о бок годами.*** ***«Свои» vs «Чужие»:*** ***Для Цю Сина Линь Ижань — часть «своего круга» по умолчанию, даже если они раньше не часто общались. В китайском менталитете соседи — почти расширенная семья, особенно если они выросли в одном районе, и их семьи знали друг друга.*** ***Его фраза «соседская девчонка» — не просто отмазка для Линь Чана, а маркер принадлежности к общей группе. Нападающий же — чужак, кредитор, который нарушает «правила» их микрообщества.*** ***Чувство ответственности без эмоций:*** ***В китайской традиции сосед обязан помогать «своим» просто потому, что они из одного места. Это как долг перед «общиной», даже если она условная.*** ***Его действия похожи на реакцию человека, который видит, как бьют «односельчанина»: «Можно не любить его, но дать в морду чужаку за своего — святое».***