Глава 2 — Глава 2.

**Глава 2.** 6 лет назад.. Снаружи железные ворота сотрясались от оглушительных ударов, а Линь Ижань заперлась в доме, плотно закрыв все окна и двери. В конце июня в комнате стояла такая жара, что нечем было дышать. Прижавшись спиной к двери, она сжалась в комок. Стук в ворота, казалось, не прекращался ни на секунду. Зачем?.. Зачем они это делают? Линь Ижань крепко зажмурилась, вся покрывшись испариной. Неизвестно, то ли от жары, то ли от страха, а может, из-за двух дней без еды и слабости, но голова ее становилась всё тяжелее, а перед глазами поплыли туманные пятна. В полубреду она снова поймала себя на мысли, что всё это — лишь затяжной кошмар, от которого она вот-вот очнётся. Ведь последний год её жизни и правда был похож на дурной сон.. Неожиданная смерть матери лишила её самого родного человека, а с отчимом, от которого она никогда не знала чего ожидать, и чьё присутствие всегда вызывало необъяснимый страх, ей было куда страшнее, чем здесь — в старом доме её детства. Да, здесь жил вечно пьяный и непутевый отец, но зато родной. По крайней мере, ей не приходилось бояться двери в ванную, которая никогда не закрывалась на замок, или спать, не расслабляясь ни на секунду. Пусть здесь всё обветшало и пришло в упадок, зато тут она чувствовала себя в безопасности.. Но незадолго до выпускных экзаменов отец внезапно исчез, лишив её и этого последнего островка спокойствия. Он лишь отправил сообщение: сказал, что уезжает по делам, велел хорошо сдать экзамены и поступать дальше. И пропал — оставив под подушкой лишь тысячу юаней. Прошло уже две недели с тех пор, как он исчез. Его телефон был выключен, на сообщения он не отвечал. Линь Ижань не знала, куда он уехал, и вернётся ли вообще.. Несмотря на тоску и тревогу, сдавившую сердце, экзамены она все же сдала. Но три дня назад к дому начали приходить люди и лупить в дверь. Они знали, что внутри лишь беспомощная девчонка. Войдя, они бегло осмотрелись и ушли, но перед этим приказали ей срочно связаться с отцом. «Если твой батя не объявится..» — бросили они на прощание, — «мы бы не хотели делать плохие вещи, но..» Линь Ижань не знала точно, что именно они имели в виду под «бесчеловечными вещами», но от одной мысли об этом её бросало в дрожь. В ночной тишине рёв мотоцикла, приближающегося по улице, звучал особенно резко и угрожающе. Когда он затих прямо у их переулка, стало ясно — незваный гость остановился у самых ворот. Линь Ижань, съёжившись за дверью, вся напряглась в ожидании. Неужели к этим приехала подмога? Сквозь дверь ей смутно послышались чьи-то голоса, но разобрать слова было невозможно. Спустя мгновение рядом громко лязгнула цепь на воротах соседнего дома — значит, просто кто-то вернулся домой.. Цю Син, не обращая внимания на толпившихся у ворот людей, распахнул их и закатил мотоцикл во двор. Он не появлялся здесь больше двух месяцев и теперь стоял, весь покрытый слоем пыли и пота, с волосами, слипшимися в грязные пряди. Двор привычно был завален беспорядочно разбросанными вещами — таз для стирки, пластиковый стул, пустые бутылки из-под воды. Пустота, грязь и запустение царили вокруг.. Безнадежная разруха.. Глубокой ночью, в час пополуночи, Цю Син умывался и мыл голову у колодца во дворе. На поставленный рядом табурет был поставлен таз. Двор погрузился во тьму — фонари на улицах здесь давно не включали, и при лунном свете парень совершал свои омовения с беспечной небрежностью, разбрызгивая воду повсюду. Его торс был обнажён, а на ногах оставались те же чумазые штаны. Грязные потоки воды стекали по плечам, спине и рукам, оставляя за собой извилистые дорожки, словно маленькие ручейки на карте его тела. Он плескался так шумно, что поначалу совсем не заметил четырех маленьких камешков, упавших с ним рядом. Лишь когда пятый камушек подкатился к его ногам, он наконец опустил взгляд. Его глаза скользнули от камешка к стене, огораживающей двор. В тусклом, едва пробивающемся свете луны ему пришлось прищуриться. И хотя Цю Син слыл парнем с крепкими нервами, даже он на мгновение вздрогнул. Он несколько секунд всматривался в темноту, вспомнив о людях у ворот, но промолчал. Спокойно закончив умываться, он опрокинул таз с грязной водой прямо во дворе, отряхнул мокрые волосы и направился к стене. Линь Ижань, стоя на табурете, осторожно выглядывала поверх ограды. Её глаза умоляли о помощи. Когда Цю Син приблизился, она указала в сторону ворот, затем поднесла палец к губам: "Тссс". «Говори,» — его лицо оставалось бесстрастным, с волос по-прежнему капала вода. «Ты... ты можешь вывести меня отсюда?» — Линь Ижань вцепилась пальцами в кирпичи стены, её голос дрожал так тихо, что слова едва можно было разобрать. Цю Син попытался вспомнить соседские лица, но так и не смог припомнить ее. Он хмуро спросил: «Ты кто?» «Линь Вэйчжэн — мой отец.» — Несколько прядей мокрых от пота волос прилипли ко лбу девушки. Она откинула их назад, давая Цю Сину лучше разглядеть своё лицо, и добавила: — «Я Линь Сяочуань.. Была когда-то..» Цю Син удивлённо приподнял бровь, внимательно оглядел её и спросил: «А где твой отец?» Линь Ижань безнадёжно покачала головой: «Я не знаю...» У ворот раздался шум. Девушка мгновенно присела, словно пытаясь спрятаться, и лишь когда звуки стихли, снова осторожно поднялась. Цю Син по-прежнему стоял на месте. «Твой отец в долгах?» — спросил Цю Син. «Наверное...» — голос Линь Ижань дрожал от страха. Она бросила тревожный взгляд в сторону ворот и умоляюще добавила: — «Они пришли и больше не уходят... Шумят.. Я так боюсь...» Цю Син ненадолго задумался, затем коротко бросил: «Перелезай.» Это были окраины города, ещё не включённые в городскую застройку. Развалины, полные брошенных и полуразрушенных зданий, без единого фонаря — казалось, город окончательно забыл об этих трущобах. Жителей здесь почти не осталось. У соседних облупившихся ворот прислонились к стене двое мужчин. Скрестив руки на груди, они дремали, устроившись прямо у основания стены. Линь Ижань с трудом взобралась на стену, стараясь не издавать ни малейшего звука. Цю Син помог ей спуститься, мягко приняв её вес, чтобы она приземлилась бесшумно. Её сердце всё ещё бешено колотилось, грудь высоко вздымалась, а широко раскрытые глаза не отрывались от Цю Сина. Тот лишь резко поднял подбородок в сторону дома, давая понять, чтобы она шла внутрь. В его комнате стоял запах сырости и затхлости. Цю Син, одетый лишь в шорты, крепко спал на кровати — казалось, он вымотался до предела. Линь Ижань не решалась заснуть. Она сжалась в уголке дивана, обхватив колени руками, и уткнулась лицом в колени. Все, чего ей сейчас хотелось - наконец-то проснуться от этого кошмара.. Цю Син проснулся ещё до рассвета — он проспал всего пару часов. Линь Ижань так и не сомкнула глаз всю ночь. Как только он приподнялся, она тут же подняла на него испуганный взгляд. Цю Син мельком взглянул на неё, на мгновение замер — видимо, вспоминая вчерашнее. Но затем, не обращая на нее внимание, взял таз и вышел во двор умываться. Даже вчера, когда она только вошла, Цю Син не задал ей ни единого вопроса. Линь Ижань неотрывно следила за ним через окно, словно боясь, что он вот-вот исчезнет. Вернувшись в комнату, Цю Син достал из шкафа первую попавшуюся одежду — футболку и шорты — и переоделся в соседней комнатушке. Выйдя обратно, он бросил Линь Ижань: «Сиди здесь и не высовывайся.» А у нее разве был выбор? Конечно, Линь Ижань послушно кивнула. Цю Син с силой распахнул ворота двора. Двое мужчин у входа лениво приоткрыли глаза, скользнули по нему взглядом и снова прикрыли веки. Цю Син принялся ходить туда-сюда, несколько раз выходя и возвращаясь. Затем набрал во дворе таз воды и как следует обмыл мотоцикл. Небо только начинало светлеть, в тот самый час, когда сон особенно крепок. Цю Син выкатил мотоцикл, будто собираясь уехать, но затем развернулся и снова зашёл внутрь. Его перемещения стали настолько частыми, что двое мужчин даже перестали открывать глаза при его появлении. Именно так Цю Син и вывез Линь Ижань — даже не пытаясь скрыть ее. Девушка, осторожно ступая, вышла первой и уселась на мотоцикл. Цю Син взгромоздился в седло следом, а перед самым отъездом ещё и запер ворота на замок. Как только они вырвались из переулка, сердце Линь Ижань бешено заколотилось, словно пытаясь выпрыгнуть из горла. Мотоцикл нёсся вперед на бешеной скорости. Ветер бил в лицо так сильно, что девушка не могла открыть глаза, а парень позади неё плотно сжимал руль, слегка наклонившись вперёд, из-за чего и ей пришлось сидеть в неудобной позе, склонив голову. В конце концов Цю Син загнал мотоцикл во двор большой автобазы. Грязный двор был забит фурами. В некоторых кабинах двери оставались открытыми, и сквозь них виднелись спящие водители, высунувшие ноги в потрёпанные оконные проёмы. Громкий храп разносился по двору, смешиваясь с запахом машинного масла. В этом утреннем свете всё это создавало странное, грубоватое ощущение неожиданной гармонии. Цю Син припарковал мотоцикл у здания в глубине двора и небрежно швырнул ключи в открытое окно. Оглянувшись и увидев, что Линь Ижань всё ещё следует за ним, он бросил: «Иди уже. В это время они ещё должны спать.» Но Линь Ижань не знала, куда ей идти. Этот город больше не казался ей безопасным. Где можно спрятаться? Найдут ли её снова эти люди? Она растерянно посмотрела на Цю Сина. «А мать твоя где?» — спросил он. «Ушла» — ответила Линь Ижань. «Куда?» — Цю Син задал вопрос машинально. Девушка сжала губы, затем подняла палец вверх. На этот раз Цю Син искренне удивился — его брови резко взлетели вверх. Он смотрел на Линь Ижань, не находя слов. Для неё в тот момент Цю Син стал чем-то вроде спасительного бревна, за которое хватается утопающий, или единственным путником, встретившимся на дороге в глуши. Цю Син методично обходил грузовик, закрепляя брезент, в то время как Линь Ижань молча стояла у заднего борта. «Не стой тут, я скоро уеду» — бросил он ей, не отрываясь от работы. Линь Ижань не смыкала глаз уже несколько дней. Её глаза покраснели, весь вид выдавал крайнюю степень измождения — растрёпанные волосы, помятая одежда, потрескавшиеся от сухости губы. Цю Син, закрепляя верёвку на крюке, между делом спросил: «У тебя есть ещё родственники?» Линь Ижань молча покачала головой. Цю Син, явно не отличавшийся особой отзывчивостью, сохранял бесстрастное выражение лица: «Одноклассники. Учителя. Должен же тебя хоть кто-то приютить.» Девушка крепко сжала губы, но спорить не стала — лишь мотнула головой в ответ. Но Цю Син больше не обращал на неё внимания. Он ответил на звонок, заговорив на диалекте, которого Линь Ижань не понимала. Судя по его тону, он явно злился все больше — единственное, что она смогла разобрать, это его повторяющиеся слова: «Сегодня вечером буду». «Цю Син!» — кто-то окликнул его издалека. Он поднял голову и увидел, что старик Линь машет ему рукой. ***( Линь Ижань и старик/братан/дядя Линь - однофамильцы. Фамилия Линь (林) входит в топ-20 самых распространённых в Китае).*** Брови Цю Сина сдвинулись в тугой узел. «Я же сказал, приеду сегодня вечером!» — рявкнул он в трубку. Направившись к старику Линю, он бросил Линь Ижань короткий жест в сторону ворот. Линь Ижань смотрела, как он уходит. Раннее солнце ещё не раскалилось до предела, но стоял настоящий июньский зной — на воротнике Цю Сина уже проступило тёмное пятно пота. На ходу он провёл рукавом по вспотевшему лбу, оставив грязную полосу — после работы руки его были в масле и пыли. «Всё, что нужно, привёл в порядок. Порванную покрышку заменил на б/у — ту, что снял в прошлый раз с машины Сяо Ху. Передашь ему, что это бесплатно. Рисунок протектора другой, но раз не на переднюю ось, сойдёт и так.» Старик Линь протянул Цю Сину бутылку воды и спросил: «На этот раз что везешь?» «Опять лес везу» — Цю Син открутил крышку и сделал глоток воды. — «В следующем месяце рассчитаюсь, брат Линь. В этом у меня ни монетки не останется.» «Да хоть в следующем году плати, кто тебя торопит?» — старик рассмеялся. — «Ты уж лучше «дядя» зови. Как назовёшь «старшим братом» — аж не по себе становится. Раньше то я твоего отца «старшим братом» величал..» «Давай как есть» — равнодушно ответил Цю Син. Он был должен старику Лину изрядно — когда-то взял у него 150 тысяч, чтобы залатать другие дыры. А теперь каждый раз, возвращаясь, еще и оставлял грузовик у него на ремонт. Дальнобойщикам без постоянного техобслуживания никуда — эти тяжеловесы вечно требуют замены запчастей. Даже если ничего не ломалось, всё равно приходилось всё перепроверять с молотком в руках. Два потрёпанных временем грузовика Цю Сина держались на плаву только благодаря заботам старика Линя. Старые долги плюс постоянный ремонт — расплатиться со всем этим в обозримом будущем не было никакой возможности. «Ладно, давай, вали уже» — старик швырнул ему ключи. Цю Син поймал ключи на лету и сунул в карман: «Бывай, брат Линь.» После семи утра въезд грузовикам в город был закрыт — нужно было успеть выбраться до этого времени. Ему предстояло объехать несколько окрестных деревень, загрузить товар, а затем везти десятки тонн леса больше тысячи километров. Тысячи километров скоростных шоссе тянулись по стране, словно бесконечная лента. И вот уже три года Цю Син колесил по этим дорогам.. А ведь ему только-только исполнился двадцать один год.. «Цю, братан, уже уезжаешь?» — сын старика Линя, Линь Чан, подрулил на своем новеньком Audi и остановился рядом с Цю Сином. Парню только исполнилось девятнадцать, он недавно окончил школу и, по собственным словам, сдал экзамены вполне успешно. Обрадованный старик Линь тут же купил ему машину. Старик Линь был человеком скромным и порядочным, но сын пошёл совершенно не в него. Ещё во втором классе старшей школы он умудрился «обрюхатить» одну девушку, а в выпускном классе родители другой ученицы пожаловались в школу, что он постоянно пристаёт к их дочери. Цю Син лишь слегка приподнял руку в ответ на приветствие. Вновь зазвонил телефон. Цю Син ответил, не прерывая шага, и продолжил идти к машине, разговаривая на ходу. Но не успев подойти, он вдруг прищурился, резко нахмурился и бросился вперёд крупными шагами. Там, где только что стояла Линь Ижань, теперь лежало ее тело. Безжизненная фигура в школьной форме раскинулась на земле. Девушка с плотно сомкнутыми веками казалась неестественно бледной — даже в набирающем силу утреннем свете её лицо сохраняло мертвенную белизну.