Глава 25 — Глава 25.

**Глава 25.** По громкой связи объявили о приближении к станции. Скоростной поезд начал сбавлять ход, плавно подходя к платформе. Линь Ижань закрыла ноутбук, убрала его в объёмный рюкзак и поднялась с места, готовясь к выходу. Вагоны были практически заполнены — наступили праздники Дуаньуцзе. На платформе толпилось множество людей. Кто-то, едва сойдя с поезда, торопливо прикуривал сигарету, не обращая внимания на окружающих, и с наслаждением выпускал плотную струю дыма прямиком в лица прохожих. Линь Ижань поморщилась, поправила медицинскую маску и ускорила шаг, но плотный поток людей не позволял идти быстро. ***端午节 — Праздник Дуаньуцзе (Фестиваль лодок-драконов). Один из трёх важнейших традиционных китайских праздников наряду с Лунным Новым годом и Праздником середины осени. Отмечается в 5-й день 5-го лунного месяца. Связан с памятью о поэте Цюй Юане, традициями гонок на лодках-драконах и поедания цзунцзы. Массовые поездки в этот период — характерная черта современного китайского общества.*** В этот момент раздался звонок от Цю Сина, и Линь Ижань сразу взяла трубку. «Приехала?» «Сошла с поезда, но ещё не вышла со станции.» «Ок. Жду тебя на площади перед вокзалом» Линь Ижань удивлённо спросила: «Ты приехал?» «Ага. Только не спускайся в подземный переход. Я на этой стороне.» Хотя Цю Син и не ответил на сообщение Линь Ижань той ночью, позже, когда она отправила ему скриншот с заказом билета, он не стал ни возражать, ни спорить. Последующие несколько дней они не общались, и вот сейчас Цю Син неожиданно позвонил и сказал, что приехал. Закончив разговор, Линь Ижань несколько секунд стояла на месте. Лицо её было скрыто маской, но глаза, видневшиеся из-под неё, расцвели в улыбке. Закинув рюкзак на плечо, она зашагала с платформы ещё быстрее. Когда Линь Ижань вышла из зоны выхода, то сразу же, с первого взгляда, увидела Цю Сина. Тот стоял на площади в футболке с коротким рукавом, джинсах и кедах, с отстранённым выражением лица, не глядя ни на кого — словно студент, пытающийся выглядеть крутым. «Какой же он красивый», — мелькнуло у Линь Ижань в голове. Она подошла и сразу же взяла Цю Сина под руку. Тот посмотрел на неё, а она в ответ подняла к нему лицо, глаза её изогнулись изящными полумесяцами. Цю Син не отнял руку, а лишь свободной рукой забрал у неё рюкзак. «Какой тяжёлый», — произнёс он, взвешивая сумку в руке. «Там ноутбук, комплект одежды и косметика для ухода», — ответила Линь Ижань, и в её голосе звенели лёгкость и радость. Цю Син бросил на неё взгляд и проворчал: «Неужели не тяжело было тащиться?» «Ни капли не тяжело», — снова улыбнулась она и, продолжая держать его под руку, пошла с ним к машине. Едва оказавшись в салоне, Линь Ижань сняла маску и сделала глубокий вдох. «Что такое?» — спросил Цю Син. «Слишком много куряг, чуть не задохнулась», — свернув маску, она убрала её в карман, потирая переносицу. — «Я почему-то стала очень резко реагировать на запах сигарет». «На вокзалах всегда много курящих», — Цю Син завёл двигатель и выехал с парковки. Линь Ижань не ожидала, что Цю Син приедет за ней — ведь все эти дни он не обмолвился с ней ни словом. Но он не только приехал, а прибыл задолго до прихода поезда. О том, что он ждал давно, Линь Ижань узнала по данным на парковочном терминале: автомобиль находился на территории уже сорок шесть минут. Увидев цифры на экране, Линь Ижань отвернулась к окну и тихонько улыбнулась. «Чему улыбаешься?» — спросил Цю Син. Линь Ижань покачала головой, так и не повернувшись к нему, и просто бросила: «Пустяки». Цю Син сейчас жил в авторемонтной мастерской. На территории был блок общежития для нескольких рабочих, чьи семьи жили не в городе. Комната Цю Сина находилась не с ними, а в другой стороне двора, рядом с административным корпусом. Линь Ижань была здесь не впервые — во время предыдущих каникул она тоже приезжала. Цю Син привёл её в мастерскую, отнёс её вещи в комнату и сказал: «Если устала — приляг. Мне нужно кое-что сделать, а потом поужинаем». «Хорошо. Не хочу в кафешки, поедим прямо здесь», — ответила Линь Ижань. — «Занимайся своими делами». «Ладно», — кивнул Цю Син и добавил: «Если станет скучно — гуляй тут где хочешь». «Ага», — вновь улыбнулась она ему сияющими глазами и сказала: «Не переживай, я разберусь». Сойдя с поезда, Линь Ижань очень хотела принять душ. Она заперла изнутри комнату и ванную Цю Сина, быстро освежилась под душем, переоделась и сразу же постирала только что снятую одежду. Закончив с этими делами, она не стала выходить наружу, а вместо этого доделала начатый в дороге черновик. Как раз когда она сохранила файл, вернулся Цю Син и протянул ей бутылку воды. «Пошли ужинать», — сказал Цю Син. «Хорошо», — Линь Ижань поднялась и последовала за ним в столовую. Отправляясь к Цю Сину она не стала брать с собой платья. Красиво.. Но неудобно. На ней был топ на бретелях, поверх — серая рубашка, а внизу — облегающие светло-голубые джинсы из тонкой ткани. После душа она собрала волосы в высокий хвост. Хотя наряд был простым, он подчёркивал её изящный силуэт: ноги у неё были стройные и длинные. Цю Син повёл её ужинать. При их появлении в столовой рабочие дружно принялись здороваться. Линь Ижань с улыбкой помахала им в ответ, а младшие ребята вроде Сяо Чжана весело выкрикивали: «Привет, невестка!» ***«Невестка» (嫂子 sǎozi) — Буквально «жена старшего брата». Так в Китае принято уважительно обращаться к жене или девушке старшего по возрасту/статусу мужчины (начальника, уважаемого коллеги).*** Линь Ижань слегка смутилась, но они и раньше её так называли, и она уже немного привыкла. Обычно в столовой все садились за два больших стола. Цю Син направился на кухню и взял свой ланчбокс — тот самый, в котором ему оставляли еду, когда он не успевал поесть со всеми. Он положил Линь Ижань немного риса, подобрал несколько блюд и, вернувшись к столу, отодвинул стул со словами: «Садись сюда». Линь Ижань уселась за стол с рабочими в промасленных комбинезонах — но даже в своей идеально чистой одежде, она вписалась в обстановку совершенно естественно. Повар Го, заметив её, специально разжёг плиту, чтобы приготовить для неё отдельное блюдо — яичницу-глазунью в кисло-сладком соусе. Линь Ижань с улыбкой поблагодарила его. Цю Син положил по одному яйцу ей и себе, а остальные разобрали проворные ребята вроде Сяо Чжана. «Невестка приехала — вот вам и глазунья, а для нас обычно и не жарит!» — с притворным негодованием воскликнул Сяо Чжан. — «Я уже который раз прошу!» Повар Го обычно не садился есть вместе со всеми — он следил, чтобы у всех были рис и добавка, и спокойно ужинал уже после них. Стоя рядом сейчас, он шлёпнул Сяо Чжана по затылку и проворчал: «Маленькой девочке кисло-сладкое в самый раз, а ты, здоровый детина, чего разнылся?» «Кто сказал, что здоровенные детины не едят кисло-сладкое? Я с детства обожаю этот вкус!» — возмутился Сяо Чжан. «Вот именно тебе и не приготовлю», — поддразнил его повар. «Невестка, оставайся тут подольше, я под твоё крылышко пристроюсь, чтобы тоже лакомиться», — Сяо Чжан хитро ухмыльнулся, обращаясь к ней. Линь Ижань с улыбкой кивнула, продолжая с аппетитом уплетать вкусняшки от Го. Цю Син положил ей порцию побольше, и к концу Линь Ижань заметно сбавила темп. «Наелась?» — спросил он. Она сначала кивнула, собираясь сказать, что всё равно доест, но не дав ей договорить, Цю Син просто забрал её контейнер, быстро доел остатки, взял два мандарина и, поднимаясь, сказал: «Пошли». Линь Ижань попрощалась с остальными и поспешила за Цю Сином. Пока они были здесь, когда Цю Син занимался ремонтом машин, Линь Ижань сидела рядом с ним. Если ему нужно было куда-то отъехать, он брал её с собой, даже если всего лишь забирал детали — он сажал Линь Ижань в машину, чтобы она была рядом. Это напомнило Линь Ижань о времени, проведённом с Цю Сином в грузовике. Тогда она тоже повсюду следовала за ним по пятам. Цю Син то и дело оборачивался, чтобы убедиться, что она в поле его зрения. От этих воспоминаний сердце Линь Ижань наполнилось нежностью. В её душе они были словно комок хлопка, что долго лежал под солнечными лучами: пусть уже и не новый, но всё такой же мягкий и согревающий. «Подай мне ключ», — Цю Син, лежа под машиной, протянул руку к Линь Ижань. «Какой номер?» — она подняла один из инструментов. — «Этот?» «Не этот, двенадцатый», — ответил Цю Син. Линь Ижань наклонилась, поискала среди инструментов и подала ему другой. Тот опрятный наряд, в котором Цю Син встречал её утром, был уже сменён на измазанную рабочую униформу. Линь Ижань ничуть не брезговала его чумазой одеждой. Пока он лежал под автомобилем, сосредоточенный на ремонте, она присела рядом, подперев голову рукой, и наблюдала за ним. Перед её глазами был этот перепачканный машинным маслом Цю Син, а в мыслях — тот самый блистательный и беззаботный Цю Син, каким его описывала Чжоу Кэкэ. Она и сама была игрушкой в руках судьбы, и уже давно смирилась со всем, что выпало на её долю. Сделала это с поразительным спокойствием, приняв свою участь безропотно. Но порой в её сердце закрадывался вопрос: почему именно они? Цю Син в одночасье потерял всё, что у него было. Почему? Ведь в то время он был всего лишь обычным парнем, сиявшим от счастья и излучавшим уверенность. Эти мысли весь день наполняли Линь Ижань, и теперь её взгляд, устремлённый на Цю Сина, был полон не только сосредоточенности, но и иных, более глубоких чувств. Цю Син заметил, что она снова смотрит на него немного странно, и слегка приподнял бровь. Взгляд Линь Ижань всегда был тёплым и мягким, но сегодня, помимо этого, Цю Сину почудилось в нём нечто... трогательно-жалостливое. Он ненадолго встретился с ней глазами, затем отвернулся и продолжил работу. ******* Ночь. Комната Цю Сина. Рабочие разошлись по домам или уснули, и во дворе воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы на ветру. В комнате Цю Сина горел приглушённый свет ночника, а ролл-ставни были плотно задернуты. Он только что вышел из душа, но на коже не ощущалось влаги — лишь сухое тепло. После того как он полдня провёл за ремонтом, запах машинного масла въелся так, что его было не смыть. Даже через перчатки на руках проступили чёрные масляные пятна, которые он так и не смог оттереть. Но Линь Ижань не испытывала к этому запаху отвращения, и к рукам Цю Сина тоже.. Цю Син склонился над ней, и его тяжёлый взгляд утонул в её глазах. «Почему ты сегодня весь день смотрела на меня именно так?» — спросил он. Линь Ижань не ответила. Вместо слов она обвила его шею руками, нежно притягивая к себе. Цю Син ощутил её лёгкое дыхание и едва уловимый нежный аромат, исходящий от её тела. Линь Ижань всегда была воплощением чистоты, и на её фоне Цю Син постоянно чувствовал себя ещё более грязным. Он слегка склонил голову и коснулся губами её уха. Линь Ижань зажмурилась, и кожа за ушами мгновенно покрылась мурашками от его прикосновений. Они переплелись в нежном и близком объятии, словно пытаясь слиться в единое целое. В этой крайней степени близости Цю Син, пусть и не был мягок, но никогда не причинял ей вреда. Они никогда не делали ничего без защиты — это была та черта, которую Цю Син охранял мёртвой хваткой, ни разу не попытавшись нарушить собой же установленное правило. В прошлый её приезд серую упаковку распаковывала сама Линь Ижань. Она долго пыталась снять защитную плёнку, пока в итоге Цю Син не разорвал её решительным движением. Поэтому Линь Ижань прекрасно помнила: из той упаковки они использовали два, и один остался. И потому, когда Цю Син достал из уже вскрытой чёрной упаковки один блистер, и их губы вновь встретились, Линь Ижань не ответила ему на поцелуй. Цю Син заметил её перемену, провёл большим пальцем по её губам и тихо спросил: «О чём-то задумалась?» Линь Ижань помолчала несколько секунд, затем внезапно мягко отстранила Цю Сина и открыла ящик прикроватной тумбочки. «Что ты делаешь?» — на лице Цю Сина читалось недоумение, он был явно озадачен. В ящике не было той самой серой упаковки — лишь несколько чёрных, одна из которых была вскрыта. Линь Ижань закусила губу, взяла вскрытую упаковку — внутри оставался один блистер. Изначально их было три, а значит.. Линь Ижань, сжимая в руке упаковку, перевернулась и села на кровати. На ней был лишь топ на бретелях, а распущенные волосы беспорядочно рассыпались по плечам. Она сидела, словно окаменев, и смотрела на Цю Сина широко раскрытыми глазами. Цю Син был в полном недоумении: «Ты чего?..» Линь Ижань продолжала кусать губу. Цю Син нахмурился, взял её губы пальцем, выправив и сказал: «Если что-то хочешь сказать — говори, а не смотри на меня так». «Ты…» — Линь Ижань поперхнулась от внезапно ставшим сухим горла, — «Где те, что остались в прошлый раз?» «Что?» — Цю Син не понял. — «Что осталось?» Линь Ижань потрясла упаковкой в руке, её глаза начинало предательски пощипывать: «В прошлый раз мы вскрывали не эту». «Презервативы??» — на лице Цю Сина читались сплошные вопросительные знаки. — «В каком смысле?» «Не притворяйся, что не понимаешь», — в глазах Линь Ижань не осталось и следа от былой мягкости, в них впервые вспыхнула настоящая искра гнева. «В чём я притворяюсь?» — брови Цю Сина уже почти сомкнулись в хмурой складке. Линь Ижань швырнула упаковку ему в грудь, с трудом сдерживая дрожь в голосе: «В прошлый раз была серая пачка! И там оставался один!». Не отрывая взгляда от Цю Сина, она прямо спросила: «Ты использовал это с кем-то ещё?»