Глава 26 — Глава 26.

**Глава 26.** Цю Син наконец осознал, о чём спрашивает Линь Ижань. На мгновение он утратил контроль над выражением лица и посмотрел на неё с неподдельным изумлением. Он не отвечал и не отрицал — словно молчаливо признавал всё. Крупная слеза скатилась из глаз Линь Ижань, скользнула по подбородку и сорвалась вниз. Лишь тогда Цю Син, будто обожжённый этой каплей, глубоко вздохнул и встал у края кровати, склонившись над ней. На его лице читалась сложная гамма чувств, когда он спросил: «А если бы я и вправду так поступил?» Линь Ижань устремила на него взгляд снизу вверх. Её прекрасные глаза, наполненные слезами, выглядели беззащитно, но выражение лица было гневным, а губы упрямо сжатыми. «Что бы ты сделала, если бы я так поступил?» — продолжил Цю Син. Линь Ижань осознала, что в её отношениях с Цю Сином на самом деле не было твёрдой почвы под ногами, и это вызывало у неё горькую усмешку. Она не стала отвечать, лишь сделала движение, чтобы подняться и уйти. Но Цю Син схватил её за плечо, усаживая обратно: «Ну и дела.. Я в шоке». Он огляделся по сторонам: «Где мои штаны?» Сказав это, он вдруг вспомнил: после ванны он снял их и сунул прямо в стиральную машину. Цю Син в одних шортах прошёл в ванную и вытащил джинсы, в которых ходил днём. Прямо перед Линь Ижань он вытащил из кармана серый пластиковый квадратик и спросил: «Это ты о нём?» Линь Ижань ещё не оправилась от потрясения. Она моргнула, затем неуверенно спросила: «А... чёрный?» Цю Син с каменным лицом провёл рукой по джинсам, нащупал другой карман и вытащил такой же чёрный: «Этот?» Всё сразу сошлось. Линь Ижань потеряла дар речи. «Проверяла меня?» — Цю Син приподнял бровь, глядя на неё. Теперь он не мог ни сердиться, ни смеяться — лишь испытывал странную опустошённость. «Зачем... зачем ты носишь их в кармане?» — запинаясь, выдохнула Линь Ижань. «Откуда мне было знать, захочешь ты поехать сюда, или в отель.» — Цю Син бросил джинсы на пол. — «Ещё вопросы?» Линь Ижань окончательно онемела. Ситуация стала по-настоящему неловкой, и выхода из неё не просматривалось. Цю Син постоял у кровати, затем не слишком нежно тыльной стороной ладони смахнул слёзы с её лица и, опустив взгляд, спросил: «В твоём представлении я способен на что угодно? Я настолько отвратителен?» Она машинально затрясла головой, но стыд за свою ошибку сковывал ей язык — она не могла вымолвить ни слова в своё оправдание.. Она не смела поднять на него глаз, лишь робко обвила руками талию Цю Сина. Цю Син смотрел на её склонённый затылок. Все слова будто повисли в пустоте, и даже гнев его растаял без следа, осталась только усталость. В ту ночь Цюй Син вёл себя крайне грубо. Но Линь Ижань не смела издать ни звука, и даже серый квадратик ей пришлось вскрывать самой. Цю Син лишь холодно наблюдал за её дрожащими пальцами, не шевелясь и не выражая ни малейшего желания помочь. Её лицо пылало огнём, но приходилось смириться — сама нарвалась, самой и расхлёбывать.. ******* Этот инцидент заставил Линь Ижань следующие два дня чувствовать себя виноватой и подсознательно заискивать перед Цю Сином. Тот же, напротив, вёл себя надменно — будто вознёсся на пьедестал. Но и в этом была своя польза. Пусть и с высоты своего высокомерия, но раздражённый Цю Син проявлял куда больше человеческих эмоций, чем обычно. Их отношения, до этого бывшие прохладно-вежливыми, наконец сдвинулись с мёртвой точки — этот нелепый случай стал хоть и небольшим, но шагом вперёд. «Цю Син?» — вернувшись в комнату с водой и не обнаружив его, Линь Ижань удивилась. Когда и на второй оклик ответа так и не последовало, она заглянула в ванную: «Цю Син?» Он был там и как раз чинил лейку душа — соединение подтекало, и он наматывал фум-ленту. Не оборачиваясь, он спросил: «Опять за мной следишь?» Линь Ижань словно съёжилась и прошептала: «Нет.. И больше не буду». «А зачем тогда искала?» — равнодушно бросил Цю Син. «Так... просто спросить...» — Линь Ижань с бутылкой воды подошла ближе, открутила крышку и протянула ему. — «Не хочешь пить?». «Не хочу», — ответил Цю Син. «А...» — она сделала маленький глоток и закрыла крышку. — «Тебе помочь?» «Не надо», — ответил он. Линь Ижань больше не о чем было спрашивать. Цю Син молча занимался починкой, а она стояла позади, наблюдая. Она не была особо разговорчивой девушкой, обычно предпочитала хранить молчание. Два молчуна вместе — значит тишину редко кто нарушает.. В обычные дни это было нормально, но сейчас Линь Ижань чувствовала, что оказалась в тупике. Она не умела уговаривать и подлизываться словами, да и Цю Син был не из тех, на кого это действовало. Цю Син почти закончил — оставалось лишь закрепить лейку на место. Почувствовав, как кто-то трогает его одежду, он обернулся и увидел Линь Ижань, прислонившуюся к раковине и теребящую край его футболки. Он не стал ничего говорить, просто вернулся к закручиванию лейки. Она продолжала молча играть с тканью, обвивая её вокруг пальца. Закончив, Цю Син наклонился, подобрал плоскогубцы и изоленту, собираясь уходить. Линь Ижань не издала ни звука, но и не отпустила край его одежды. Тогда Цю Син переложил инструменты в другую руку, а свободной рукой взял её ладонь и молча повёл за собой из ванной. Она послушно последовала за ним. Перед выходом из ванной он бросил на неё взгляд и, увидев её всё так же смиренно стоящей с опущенными глазами, наклонился и легонько коснулся губами её губ. Линь Ижань наконец улыбнулась, обвила обеими руками его руку, и они вышли вместе. Со стороны они выглядели в глазах окружающих как образцовая влюблённая парочка, сцепившая руки и преданная друг другу. По сути, их отношения мало чем отличались от отношений настоящей пары: они делали всё то же, что и все влюблённые, иногда даже были по-настоящему милы и трогательны, наполняя жизнь друг друга сладкими моментами. Но лишь они вдвоём знали, что их подобие отношений имело чёткий срок годности — и по истечении этого времени всё исчезнет, как карета и платье Золушки.. Линь Ижань не стремилась разрушить текущее положение вещей. Она приехала на этот раз не для того, чтобы снова поднимать этот вопрос. Её визит не преследовал никаких скрытых целей — причина была ровно такой, какой она её и озвучила Цю Сину - она соскучилась по нему. ******* Брат Линь в дни праздника Дуаньу тоже куда-то ехал по делам и заехал к Цю Сину по пути. Он не звонил заранее, поэтому Цю Син не знал о его визите. Когда машина Линя подъехала, он как раз увидел, как Цю Син и Линь Ижань собираются куда-то выходить. Цю Син, заметив его машину, махнул ему рукой. «Куда направляетесь?» — высунувшись из окна, спросил брат Линь. «Идём перекусить. Ты уже ел?» — отозвался Цю Син. «Я тоже ещё не ел. Поедемте вместе, садитесь в машину». Линь Ижань села заднее сиденье, Цю Син на переднее. Брат Линь поздоровался с ней и спросил, когда она приехала. Та с улыбкой ответила: «Позавчера, приехала на каникулы. Как поживает тётя Линь?» «Да как обычно, всё хорошо». Линь повернулся к Цю Сину: «Твоя мать тоже в порядке. Невестка вчера говорила, что отвозила ей цзунцзы — сказала, та выглядит прекрасно». «Ага, в последнее время с ней всё неплохо», — ответил Цю Син. Линь Ижань познакомилась со стариной Линем ещё тем летом, когда начала сопровождать Цю Сина в его поездках. За пролетевшие три года они успели сдружиться. Потому за обедом она чувствовала себя вполне расслабленно, спокойно ела и молча слушала их беседу. Разговор шёл о делах двух автомастерских, о собственных машинах Цю Сина и тех, что он взял в аренду. Старина Линь с улыбкой сказал Цю Сину: «Ты наконец-то выкарабкался. Хотя за последние годы порядком вымотался». Цю Син, однако, не разделял особых эмоций по этому поводу — что прошло, то прошло. Зачем об этом говорить? Линь Ижань не ожидала, что разговор внезапно коснётся её. «Кстати,» — внезапно повернулся к ней Линь, и она подняла на него взгляд. — «Твой отец вернулся». Линь Ижань подавилась, несколько раз кашлянув. Она долго смотрела на брата Линя, затем в лёгком оцепенении повернулась к Цю Сину. Цю Син спросил: «Ты сам его видел?» «Нет, слышал от других» — ответил Лао Линь. — «Сначала хотел сказать вам только когда сам увижу, но потом так и не встретил — и забыл». «Ну вернулся и вернулся..» — Линь Ижань, откашлявшись, вновь обрела спокойствие. — «Лишь бы он вернул свои долги». Когда Линь Ижань поступила в университет, именно Цю Син попросил брата Линя найти общего знакомого, который выступил посредником между сторонами и организовал переговоры. Как долги отца Линь Ижань, так и те две драки, которые устроил Цю Син, — всё это требовало обсуждения. Брат Линь имел в тех краях определённые связи, и его слово имело вес. В итоге те парни согласились больше не беспокоить Линь Ижань, пообещав решать все вопросы лишь с её отцом. Разумеется, на это ушла некая сумма, но сколько именно — Цю Син не уточнил, лишь сказал ей тогда: «Пустяки». Благодаря этому Линь Ижань могла учиться в университете без страха, полностью сосредоточившись на учёбе, не опасаясь, что в университете её найдут коллекторы. Вернул ли её отец деньги в итоге — Линь Ижань не знала и не интересовалась. Но раз её студенческие годы прошли так спокойно, она предполагала, что долги, должно быть, были возвращены. Теперь, услышав новость о возвращении отца, она, кроме мимолётной душевной тревоги в первый момент, ощущала лишь ледяное спокойствие. «Раз вернулся — разве не найдёт тебя?» — продолжил брат Линь, обращаясь к Линь Ижань. — «Конечно, неизвестно, вернулся он, чтобы зажить честно, или же, набрав долгов в других местах, приехал прятаться. Но если появится тебе на глаза — не давай слабину. Посмотрим, что он задумал». Линь Ижань кивнула: «Хорошо, я поняла». Цю Син лёгким касанием коснулся её руки с палочками и сказал: «Ешь давай». И конечно она послушно склонилась над тарелкой. ******* Для Линь Ижань этот случай вообще не имел большого значения — ведь в обычные дни она почти забывала, что у неё есть отец. Однако, если она не придала этому значения, Цю Син, напротив, проявил больше беспокойства, чем она сама. Это выразилось в том, что он вдруг отбросил всё высокомерие прошедших двух дней, став с ней более нежным и мягким. Линь Ижань задумалась: возможно, он боится, что у неё на душе тяжело, а может, ему её просто жалко — мать умерла, отец есть, но лишь толкает её в бездну. В ту ночь, перед самым отъездом Линь Ижань, Цю Син вышел из душа, когда она уже лежала в кровати. Она чуть сдвинулась в сторону, освободив для него место. Цю Син выключил свет, и перед тем как лечь, на ощупь провёл рукой по подушке, убирая с неё волосы Линь Ижань. Они у неё были длинными, и раньше он уже не раз придавливал их своей головой, делая ей больно. «В этот раз, уезжай и больше не приезжай. Хватит суетиться» — сказал он, помолчал немного и добавил: — «Я сам, если будет время, приеду к тебе.» В последние дни отношения между ними стали значительно ближе. Линь Ижан тихо прошептала: «Но ты сам почти не приезжаешь». «Не приезжаю, потому что занят», — Цю Син, не открывая глаз, ответил, а затем добавил: «Но точно не потому, что занимаюсь какой-то ерундой». При этих словах Линь Ижан сразу умолкла, украдкой протянув руку под одеялом и коснувшись его пальцев. «Понимаю», — тихо прошептала она. «Может, пересчитаешь сейчас? Чтобы в следующий раз не пришлось объяснять, если числа не сойдутся», — сказал Цю Син. «Считать что...» — Линь Ижан не сразу поняла, но тут же спохватилась: «Не надо, не надо, я больше никогда не спрошу». В темноте Цю Син взял её тонкие пальцы и принялся слегка перебирать их, то сжимая, то отпуская. В комнате была идеальная температура — ни жарко, ни холодно, и держаться за руки было особенно приятно. Его игривые прикосновения наполняли атмосферу нежной теплотой. Когда Линь Ижан уже почти погрузилась в сон, она почувствовала, как Цю Син поднёс её руку к губам, нежно коснулся, а затем осторожно вернул обратно. «Не трать силы на пустые тревоги. Обещал быть с тобой три года — значит, так и будет до конца», — услышала она слова Цю Сина.