Глава 23 — Глава 23.

**Глава 23.** Цю Син сказал, что пора спать — и буквально через мгновение уже крепко спал, продолжая обнимать Линь Ижань. А вот сама Линь Ижань ещё долго не могла уснуть. Тёплое дыхание Цю Сина ровной волной касалось её макушки, наполняя пространство вокруг его родным теплом. Его ладонь, горячая и чуть шершавая, по-прежнему покоилась на её талии. Каждый раз, когда Цю Син засыпал, обняв её вот так, Линь Ижань ощущала невероятное спокойствие. Эта поза.. Ей казалось, будто она в надёжном коконе, где её одновременно и защищают, и безраздельно владеют ею. Цю Син всегда спал чутко — профессиональная привычка, выработанная за годы ночёвок в грузовике. Малейший ночной шум мгновенно вырывал его из сна. Поэтому Линь Ижань, деля с ним постель, двигалась осторожно, переворачиваясь едва слышно. Той ночью она проснулась от холода. Приподнявшись, Ижань потянулась за одеялом. «Что случилось?» — пробормотал сквозь сон Цю Син. «Ничего. Просто замёрзла» — она накрыла их обоих, расправив одеяло. Цю Син совершенно естественным жестом раскрыл объятия — и Линь Ижань тут же приникла к нему. Он притянул её ближе, а она, словно только этого и ждала, прижалась щекой к его груди. Ровный, мощный ритм его сердца отдавался в её теле сквозь плоть и кости. Её волосы рассыпались по его руке, и даже во сне пальцы Цю Сина машинально перебирали эти шелковистые пряди. За эти два с лишним года они стали невероятно близки — их взаимопонимание порой превосходило даже то, какое бывает у пар, вместе проживших долгие годы. Но при этом они не были парой по-настоящему. Утром, когда Линь Ижань проснулась, Цю Сина уже не было в комнате. Его голос доносился из гостиной — он разговаривал по телефону, а на фоне его голоса слышался гул работающей соковыжималки: тётя Фан готовила соевое молоко. Выйдя из спальни, Линь Ижань увидела Цю Сина — он всё ещё был в пижаме, и сидел на диване. Одеяло, на котором он должен был спать, уже аккуратно сложили и убрали в сторону. «Сяо Чуань,ты проснулась?» — донёсся из кухни голос тёти Фан. «Доброе утро, тётя!» — ответила Линь Ижань, подойдя к дверям кухни, чтобы переброситься парой фраз, после чего отправилась умываться. Когда она вернулась, Цю Син всё ещё говорил по телефону. Судя по обрывкам фраз, клиент пытался сбить цену, а он, посмеиваясь, отнекивался, не собираясь соглашаться. Была ранняя весна, и по утрам в доме было прохладно. Набросив поверх пижамы халат и плотнее укутавшись, Линь Ижань направилась помогать на кухню. Цю Син, не прерывая разговора, показал Линь Ижань на её ноги. Но она не заметила его жеста и направилась прямиком к тёте Фан. Та как раз замешивала тесто для яичных блинчиков. Услышав, что Линь Ижань захотелось яйцо всмятку, она с улыбкой потянулась к холодильнику. Раз сегодня оба — и Цю Син, и Линь Ижань — были дома, тётя Фан решила не вызывать домработницу, дав ей выходной. Да и Цю Син с утра упомянул, что никуда не уезжает — значит, будет возможность приготовить ему что-то особенное на ужин. Вчера он появился без предупреждения, так что любимых его блюд на столе не было. «Днём сходим вместе на рынок!»— тётя Фан сегодня была в особенно приподнятом настроении и с самого утра светилась от счастья. — «Мы с Сяоюй недавно нашли отличный фермерский рынок, совсем недалеко. Купим там курочку!» «Конечно,» — улыбнулась Линь Ижань. — «Куда ещё хочешь сходить? Давай погуляем вместе?» «Ну разве она не прелесть?!» — тётя Фан вытянув шею, взглянула на Цю Сина, сидевшего в комнате, — «Наша Лодочка!» — взгляд тёти Фан светился такой искренней нежностью, словно перед ней была родная дочь. Линь Ижань ненадолго прижалась головой к её плечу и со смехом призналась: «Нет, это ты самая лучшая в мире.» Тётя Фан растрогалась до глубины души и нежно провела тыльной стороной ладони по её щеке. Они так увлеклись этими нежностями, что Цю Син даже засмотрелся на них, но, ничего не сказав, снова погрузился в телефонные разговоры. После завтрака тётя Фан отправилась в ванную разбирать вчерашнюю стирку, а Линь Ижань, поджав ноги, устроилась на диване, рядом с вазочкой с фруктами. Цю Син сидел рядом, переписываясь с кем-то. Линь Ижань уже наколола кусочек дыни на вилку, собираясь протянуть его Цю Сину, как вдруг его рука потянулась к её ногам. Не выпуская телефон из другой руки и продолжая набирать сообщение, он на несколько секунд задержал ладонь на её ступне. Его прикосновение было тёплым — только сейчас она осознала, как замёрзли её ноги. Цю Син не убирал руку, пока не закончил переписку. Затем взял подушку и аккуратно укрыл ею её сомкнутые ступни. Проделывая все эти манипуляции, Цю Син молчал, всё внимание его было поглощёно перепиской. Его движения казались абсолютно машинальными, словно совершались сами собой. Линь Ижань опустила взгляд на подушку, укрывающую её ноги, затем перевела глаза на Цю Сина. Он так и не поднял головы. В профиль его лицо казалось особенно выразительным — чёткий контур, высокая переносица, неожиданно длинные для мужчины ресницы. Девушка долго разглядывала его, мысленно сравнивая с университетскими «кумирами», и тайком призналась самой себе: её Цю Син определённо в сто раз красивее их всех. Редкий случай — и Цю Син, и Линь Ижань оказались дома, не торопились уезжать и провели с тётей Фан два полноценных дня. Эти дни позволили Линь Ижань успокоиться: хотя пожилая женщина иногда путалась в мыслях, большую часть времени она оставалась в ясном сознании, и ситуация была не такой серьёзной, как опасалась Линь Ижань. Когда пришло время прощаться, тётя Фан не смогла скрыть грусти. Она привыкла жить в одиночестве. Хотя домработница скрашивала её будни, тётя Фан всё равно часто чувствовала себя покинутой. Цю Син постоянно был в разъездах, жил при автомастерской, и в периоды загруженности заказами мог не появляться дома неделями. Линь Ижань училась в другом городе — помимо занятий, у девушки хватало других забот, и приезжать каждые выходные у ней тоже не получалось. Перед отъездом Линь Ижань тётя Фан крепко сжала её руки, не в силах скрыть, как тяжело ей отпускать её.. ******* Цю Син вёз Линь Ижань на вокзал. Почти всю дорогу девушка молча размышляла, но на полпути нерешительно заговорила: «Цю Син, а что если...» «Что «если»? «— он слегка повернул к ней голову. Вспомнив грустный взгляд тёти Фан, Линь Ижань спросила: «Может, перевезти тётю в другое место?» «Куда именно?» — нахмурился Цю Син. — «Разве здесь ей некомфортно?» «Нет.. Не в этом дело.» — Линь Ижань задумалась, затем, глядя на Цю Сина, предложила: — «Может, мне снять квартиру рядом с университетом? Пусть тётя поживёт со мной. Всё равно она одна, а если заскучает по дому — сможет вернуться сюда.» Цю Син даже не стал раздумывать: «Нет» Его категоричность удивила девушку. «Ты боишься, что ей там будет хуже, чем здесь?» Цю Син покачал головой. Его реакция ясно дала понять — обсуждению это не подлежит. Линь Ижань и не настаивала: она редко спорила с Цю Сином. «Тогда постараюсь приезжать чаще» — просто кивнула она. Цю Син лишь одобрительно хмыкнул. Только спустя некоторое время Линь Ижань осмелилась тихо спросить: «Ты думаешь, я не справлюсь с заботой о тёте Фан?» «Не в этом дело» — Цю Син на мгновение перевёл на неё взгляд. — «Ты прекрасно справишься.» «Тогда почему?..» — не понимала Линь Ижань. «Просто... это не вариант,» — коротко ответил он. Девушка так и не поняла его логики. Для неё они с Цю Сином были равны — если хотя бы один из них сможет быть рядом с тётей Фан, это уже лучше, чем оставлять её совсем одну. Цю Син, заметив её растерянный взгляд, усмехнулся и слегка пожурил: «Может, хоть иногда будешь головой думать? А то ведёшь себя, как наивный ребёнок.» Линь Ижань совсем запуталась. «Это не твоя обязанность,» — твёрдо сказал он. — «Не взваливай на себя лишнее.» «Для меня это не обязанность» — возразила она. — «Я просто хочу, чтобы её жизнь была хоть немного радостнее.» «А в следующем году?» — неожиданно спросил Цю Син. Линь Ижань не поняла: «Что в следующем году?..» Он снова усмехнулся, беспорядочно взъерошил ей волосы и сказал: «Давай, выходи.» Цю Син был против, и Линь Ижань больше не поднимала эту тему. Лишь однажды, после разговора по телефону с тётей Фан, до неё вдруг дошло, что он имел в виду. Им оставалось быть вместе меньше полугода.. Даже до следующего года они не дотянут — уже этой осенью их отношения должны были завершиться. Если бы тётя Фан переехала к ней сейчас, то после разрыва их с Цю Сином странных отношений, неизбежно возникла бы неловкость. Его вопрос о «следующем году» был напоминанием об этом обратном отсчёте. В разлуке Цю Син снова становился холодным. Он по-прежнему редко звонил, переписка тоже была скудной. Тёплые моменты, которые случались при встречах, растворялись на расстоянии. Их связь то ослабевала, то вновь возникала — как мираж, зависящий от капризов судьбы. Казалось, Цю Син ничуть не цеплялся за эти отношения. Он вёл себя куда более свободно,чем Ижань — будто в любой момент мог разорвать эту связь без всяких сожалений. Когда он в очередной раз перевёл ей деньги, Линь Ижань написала: [Цю Син, хватит присылать мне деньги, ладно?] Он не ответил, просто снова отправил ту же сумму, которую она попыталась вернуть. Линь Ижань сидела на кровати с книгой, но теперь отложила её в сторону. Подтянув колени к груди, она опустила лицо на скрещенные руки. Прошло много времени. Соседки по комнате уже спали, в общежитии погасли огни. В полной темноте, за задернутым пологом кровати, Линь Ижань положила голову на руки и медленно набрала сообщение: [Ты и так дал мне больше, чем достаточно. Мне не нужны деньги.] Цю Син ответил почти мгновенно: [А что тебе нужно?] Что ей нужно? Линь Ижань задумалась. В тишине, где слышалось только ровное дыхание спящих соседок, лишь за её пологом слабо мерцал экран телефона, отбрасывая призрачные блики. Линь Ижань набрала: [Можно попросить что-то другое?] Цю Син: [Проси.] Линь Ижань: [Всё что угодно?] Цю Син: [Ну давай уже. Не томи.] Но даже через экран телефона Цю Син не стал бы уступчивым. Линь Ижань обхватила колени руками, набрала строку текста и, после долгих колебаний, с замиранием сердца нажала "отправить". Тут же погасила экран и зажмурилась. [Я хочу больше времени.]