Глава 20 — Глава 20.

**Глава 20.** «А-а-а, Ижань, давай быстрее!» — Ли Цяньдо внизу лестницы топала ногами, в отчаянии крича наверх. — «Мы реально опоздаем! Сегодня же пары у «Демона Сюэ»!» «Бегу, бегуууу!» как весенний ветерок, Линь Ижань сбежала вниз, книжки были прижаты к груди, а каштановые волны волос колыхались в такт ее прыжкам по ступенькам. Без косметики, с румянцем от сна на щеках — свежая и порывистая. «На прошлой неделе он уже бесился из-за прогулов! Сегодня точно будет вынюхивать нарушителей — если опоздаем, всё равно что влезем в пасть тигру!» — Ли Цяньдо вцепилась в руку Линь Ижань и потащила за собой. Её миниатюрная фигурка с нелепым хвостиком на макушке стремительно неслась вперед. «Успеем», — успокаивала Ижань. Вчера они праздновали день рождения: девчонки гуляли до полуночи и даже не вернулись в общагу, сняв комнату в отеле. А сегодня с самого утра у них была пара в восемь часов! После пары они перехватили на бегу по бутерброду и рухнули вздремнуть в обнимку с конспектами. Подобные посиделки редко увлекали Линь Ижань. Она не часто куда-то выбиралась, и если бы не день рождения соседки, да не упорство трёх других девушек, которые буквально силой удерживали её, она ни за что не осталась бы ночевать где-то в городе, а в не своей комнате в общежитии. Как выражались её соседки, Ижань была «жертвой строгого воспитания» — «Твои родители.. Они сделали из тебя ходячий учебник этикета эпохи Мин». Дневной сон обернулся тем, что они проспали.. Когда Ижань наконец открыла глаза, она тут же стала тормошить Ли Цяньдо: «Вставай! Кошмар! Нам конец!» Им предстояло за пять минут промчаться через полкампуса и взлететь на четвёртый этаж. Подруги вылетели из общежития, забыв о всяком приличии — волосы у Ижань развевались, как знамёна на ветру. «О-о, и даже богини опаздывают?» — раздался за спиной рёв мотоцикла. Обернувшись, они увидели старшекурсника с их факультета — того самого, с которым Ижань познакомилась на каком-то мероприятии и с тех пор кивала при встрече. Линь Ижань улыбнулась ему и махнула рукой. «Садитесь, подброшу!» — предложил парень. Не дав Ижань возможности отказаться, Ли Цяньдо уже крикнула: «Нет уж, красавчик, спасибо! Пока!» И потащила подругу дальше, как маленький ураган. Ижань была местной знаменитостью на факультете литературы. Ещё в первую неделю учёбы, сразу после военной подготовки, к ней на стадионе подошёл третьекурсник с физфака — и при всём честном народе предложил встречаться. В тот момент вокруг собралась целая толпа зевак, которые начали подбадривать и улюлюкать. Линь Ижань, покраснев от неловкости, могла лишь сложить ладони и повторять: «Спасибо... Простите...» Парень, кстати, был местной знаменитостью — этаким "кампусным сердцеедом". Многие специально пришли посмотреть на этот спектакль, и их крики разносились далеко за пределы стадиона. В таких ситуациях правильнее было бы просто сохранить лицо обоим, а отказ обсудить наедине позже — чтобы не превращать всё в публичный позор. Но Линь Ижань так и не взяла букет. Она смотрела парню прямо в глаза, повторяя с искренним сожалением: «Простите...» К счастью, он увидел в её взгляде неподдельную решимость и не стал настаивать. Лишь покачал головой с улыбкой: «Всё в порядке. Это мне следует извиниться.» Затем он протянул цветы её соседке по комнате и, обернувшись к зрителям, объявил: «Шоу окончено, друзья. Миссия провалена — расходимся!» Её соседка по комнате Ли Цяньдо тогда впервые увидела такие красивые цветы и от восторга прыгала на месте, обняв букет. После этого случая Линь Ижань стала настоящей звездой факультета — её прозвали « королевой красоты филфака», а благодаря тому, что она ещё и стабильно занимала первые места в учёбе, этот титул за ней держался до сих пор. На доске признаний то и дело появлялись послания в её адрес — кто-то признавался анонимно, а кто-то подписывал своим именем, но больше для шутки. ***表白墙 (biǎobái qiáng) — «стена признаний», популярная в китайских университетах практика, когда на специальных досках (реальных или онлайн) студенты оставляют анонимные или открытые признания в чувствах, шутки или комплименты. Часто становится местом для лёгкого флирта и студенческого фольклора.*** Но после того громкого случая на первом курсе, когда она твёрдо отвергла предложение, больше таких публичных признаний не было — да и вообще подойти к ней решались немногие. Все знали: хоть она и выглядит мягкой и доброжелательной, завоевать её расположение — задача не из лёгких. Пригласить её куда-то было почти невозможно. Когда они ворвались в аудиторию, преподаватель как раз доставал журнал для переклички. Девушки шмыгнули к задним рядам и рухнули на сиденья, запыхавшиеся, и у обеих аж потемнело в глазах от такого стремительного забега. «Меня сейчас стошнит!» — сквозь одышку выдохнула Ли Цяньдо. «Тогда в следующий раз приходи на пять минут раньше, чтобы обойтись без грязи в моей аудитории» — раздался из-за кафедры невозмутимый голос немолодого преподавателя. В классе тут же раздались сдержанные хихиканья, а соседи по партам обернулись посмотреть на виновниц переполоха. «Хорошо-хорошо, преподаватель, в следующий раз приду первой!» — поспешно пообещала Ли Цяньдо, стараясь загладить вину. Линь Ижань слегка толкнула её коленом — мол, «хватит позориться». Подруга в ответ показала ей язык и скорчила смешную рожицу, всем своим видом показывая, что «ещё чуть-чуть — и я повешусь». Когда перекличка закончилась и начался урок, Линь Ижань сунула руку в карман и бросила взгляд на Ли Цяньдо. «Чего?» — та сразу всё поняла. — «Телефон ищешь?» «Я сумку забыла…А он там» — тихо призналась Линь Ижань. «Знаю, видела, как ты выскочила без неё,» — хихикнула Ли Цяньдо, — «но не сказала. А то если бы ты вернулась, мы бы точно опоздали.» «Тогда дай мне твой...» — начала Линь Ижань, но тут же передумала. — «Ладно, не надо.» Ли Цяньдо всё равно протянула ей телефон: «Бери, если нужно.» «Не, обойдусь» — Линь Ижань покачала головой. Она вдруг вспомнила, что так и не отправила одно сообщение. Но тут же подумала — не так уж это и важно. ******* Два часа лекции пролетели незаметно: Ли Цяньдо благополучно проспала половину пары, а Линь Ижань исправно конспектировала, исписав две страницы. В тот же день во второй половине дня была ещё одна общая лекция для всего факультета. После пары соседки по комнате сразу отправились в столовую, и вернулись в общежитие только после шести вечера. «Я первая в душ!»— крикнула Синь Жань, снимая куртку и собираясь смыть макияж. — «Валюсь с ног.» «Ну ладно,» — отозвалась Цяньдо. — «Вечно ты впереди всех, проныра» «Я просто больше не выдержу»— зевнула Синь Жань. — «Почти не спала за ночь» Линь Ижань, едва переступив порог, сразу потянулась за телефоном, который так и остался в забытой сумке. На экране было четыре пропущенных вызова и два сообщения в WeChat. Все звонки были от Цю Сина. Сообщения — тоже. Цю Син: 【Линь Ижань..】 Спустя два часа пришло второе сообщение: 【Перезвони】 «Ижань?» — Синь Жань окликнула её снова. «А?» — девушка обернулась. — «Что-то случилось?» «Ты вообще с нами? Тебя не дозовёшься,» — сказала Синь Жань. — «Дай ещё раз твой шампунь, а? Мой ещё не приехал.» «Бери мой,» — предложила другая соседка. «Не-а, мне нравится шампунь Ижань— такой приятный аромат,» — отказалась Синь Жань. «Ладно, бери» — Линь Ижань уже выходила из комнаты с телефоном в руке. — «Мне надо позвонить.» Она не звонила Цю Сину уже много дней. Их последний разговор состоялся две недели назад и продлился всего несколько минут — затем связь прервалась. Цю Син всегда был занят. Когда она ему звонила, он говорил мало и ровным, бесстрастным тоном — порой казалось, будто разговор с ней ему в тягость. И со временем Линь Ижань перестала звонить.. В последнее время они даже редко переписывались. Приближалась отметка в «три года», и казалось, они оба уже мысленно готовились к окончательному разрыву. Накануне вечером Линь Ижань отправила Цю Сину сообщение: «У соседки день рождения, идём гулять». Цю Син спросил, куда они идут. Линь Ижань сфотографировала для него ресторан, куда они зашли, а позже — и бар. Цю Син: 【Пьёте?】 Линь Ижань: 【Я — нет.】 Ближе к полуночи пришло новое сообщение: Цю Син: 【Уже вернулась в общагу?】 В тот момент Линь Ижань как раз помогала захмелевшей Ли Цяньдо и мельком ответила: 【Нет.】 Цю Син: 【Тогда где ты сейчас?】 Руки были заняты, и лишь спустя долгие паузы она набрала: 【Останемся ночевать в отеле. Завтра поговорим.】 Цю Син больше не писал. Она написала "Завтра поговорим" — но весь следующий день Линь Ижань не подавала признаков жизни: не брала трубку, не отвечала на сообщения. Только сейчас, стоя у окна в дальнем конце коридора с телефоном в руках, она почувствовала лёгкое беспокойство. Не ожидала, что Цю Син сам позвонит — обычно он редко проявлял инициативу. А то сообщение с её полным именем — "Линь Ижань" — было верным признаком его гнева. Цю Син редко называл её так официально — обычно он использовал её детское прозвище «Сяо Чуань». Полное имя «Линь Ижань» звучало от него только в моменты гнева или предупреждения. Несколько гудков прозвучало в трубке, прежде чем ей ответили. Но на другом конце с самого начала повисло молчание — даже привычного «Алло» не последовало. Линь Ижань нервно провела пальцами по подоконнику, и её голос прозвучал неуверенно: «Алло?» В ответ — лишь удушающая тишина. «Цю Син?» — снова позвала его Линь Ижань. Только тогда он отозвался: «Мм.» Его голос звучал глухо, и она не могла понять, сердится ли он. «Я утром опаздывала, забыла телефон...» — тихо объяснила она. — «Только что вернулась.» «Когда именно?» — спросил Цю Син. Линь Ижань поняла чем он, и послушно ответила: «В общагу вернулась утром. А в восемь у меня уже была пара.» Цю Син ответил невнятным «Мм» и замолчал. В трубке стояла тишина — видимо, он находился где-то в безлюдном месте. «Ты где?» — спросила она. «Дома. Спал» — ответил Цю Син. «Тогда... будешь спать?» — Линь Ижань нервно провела пальцами по выщербленному краю подоконника. — «Может, я повешу трубку?» Она хотела предложить перезвонить позже, когда он выспится, но не успела — Цю Син уже бросил короткое «Ладно» и отключился. В этом северном городе даже в апреле ветер оставался ледяным. Стоя у окна, она чувствовала, как пронизывающий ледяной сквозняк обжигает ей руки и кончик носа. Уже две недели она не слышала голос Цю Сина — и ещё дольше не видела его самого. На зимние каникулы он так и не приехал. Он оставался таким же, каким был всегда — будто не привязывался ни к месту, ни к людям.. В общении с ней он всегда был довольно холоден, но до сих пор держал данное когда-то слово: когда бы Линь Ижань ни искала его — он всегда был на связи. Цю Син действительно всегда был рядом.. За эти два с половиной года Линь Ижань привыкла к его внезапным исчезновениям и таким же неожиданным возвращениям. Она не цеплялась за него и не вторгалась в его жизнь. И всё же... Та холодность, что прозвучала в его голосе только что, оставила в её сердце лёгкую, но царапающую щемящую пустоту. Линь Ижань ещё немного постояла у окна. Затем, нарушив все свои привычки, перезвонила ему после только что завершённого разговора. Цю Син снова поднял трубку: «Что-то ещё?» Пробирающий до костей ветер заставил её плотнее закутаться в вязаный кардиган. Она слегка прикусила губу и произнесла: «Я ещё не всё сказала. Зачем ты бросил трубку?» В его голосе почувствовалось раздражение: «Ну? Давай говори.» Линь Ижань слегка нахмурила брови, но голос её по-прежнему звучал мягко: «Ты чего злишься? Обиделся на меня, что ли?» «Мне некогда обижаться» — равнодушно бросил Цю Син. Но она уже не была той девятнадцатилетней девочкой. Пусть она оставалась всё той же нежной девушкой, что всегда говорила с людьми с улыбкой и никогда не повышала голос, но с Цю Сином порой позволяла себе лёгкие капризы — не всегда же быть безропотной. Вот, как например, сейчас. Цю Син вёл себя холодно, но и Линь Ижань, перезвонив ему, теперь не собиралась сдаваться. «Ты злишься из-за того, что я не взяла трубку?»— спросила она. — «Я же не знала, что ты позвонишь. Ты ведь обычно не звонишь.» Её лицо было напряжено, а глаза — необычно яркими от сдерживаемых эмоций. «А ты обычно ночью по барам шляешься?» — парировал Цю Син. Наконец его ледяная скорлупа дала трещину: «Шляешься по барам, ночуешь хрен пойми где, на следующий день тебя не найти — да мне, получается, даже и искать не нужно, так?!» Линь Ижань замерла, опустив глаза. В трубке повисло молчание. Её вспыхнувшее было возмущение постепенно угасло, словно воздух вышел из проколотого шарика. Она уже собралась что-то сказать, как вдруг Цю Син спросил: «Или я слишком много позволяю себе?» Голос Линь Ижань стал тише: «Прости...» «Если хочешь, чтобы я больше не вмешивался в твои дела — так и скажи.Я исчезну.» — продолжил Цю Син. Её глаза моментально покраснели. «Не надо...» — она тут же выдохнула. — «Осталось всего полгода...» По её срывающемуся дыханию было ясно, что она едва сдерживает слёзы. Цю Син долго молчал. «Ты поела?» — спросил он наконец, и в его голосе уже не было прежней резкости. ***Вопрос «Ты поела?» — типичное китайское приветствие, и выражение заботы, часто заменяет прямое извинение.*** «Поела,» — глухо ответила Линь Ижань. — «В столовой.» Цю Син коротко хмыкнул: «Ладно, я вешаю трубку. Тоже пойду перекушу.» «Хорошо» — её голос вновь стал послушным и мягким. — «Пока.» Закончив разговор, она вернулась в комнату, вся пропитанная холодом ночного воздуха. «Ижань, срочно глянь, что тебе в чате скинули! На выходные двинем развеяться?» — Ли Цяньдо, развалившись в кресле, задрав голову, лукаво подмигнула ей. «Куда именно?» — переспросила Линь Ижань. «Место, где одни голые красавчики! Райский бар!» — подруга расхохоталась, потирая руки. — «Там можно лапать мужиков! И пресс и грудные мышцы!» Линь Ижань буквально побледнела от ужаса и тут же воскликнула: «Я ни за что не пойду!» «Ты её перепугала до смерти,» — Синь Жань, уже переодевшаяся после душа, забралась на кровать и рассмеялась. — «Вчера нам стоило таких усилий вытащить её с нами, а ты тут со своими «грудными мышцами» — она же сейчас в обморок упадёт!» «Точно-точно, я напугана до смерти. Идите без меня,» — Линь Ижань замахала руками, будто отгоняя жуткое привидение. — «Это точно не для меня.»