Глава 19 — Глава 19.

**Глава 19.** В тот миг, когда Линь Ижань бросилась к нему, Цю Син предположил, что она, перепуганная, ищет утешения в его объятиях. Его рука машинально потянулась к её талии, готовая прижать к себе, но только, чтобы успокоить.. Но вместо этого он ощутил на своих губах это трепетное прикосновение.. Цю Син застыл, ошеломленный, широко раскрыв глаза. Губы Линь Ижань были тёплыми и нежными, её прерывистое дыхание обжигало кожу. Те самые глаза, что ещё мгновение назад сверкали яростью, теперь плотно сомкнулись. А её руки, словно тонкие плети ивы, мягко обвили его шею. Цю Син слегка отстранился, приподняв голову, чтобы создать между ними дистанцию. Его дыхание всё ещё было тяжелым после сумасшедшего забега по ночным улицам, а рука по-прежнему непроизвольно обнимала Линь Ижань за талию. Он смотрел на неё сверху вниз, прерывисто дыша: «Что ты делаешь?..» В ушах Линь Ижань ещё звенело, а руки ныли от недавнего напряжения — ведь она со всей силы размахивала тем стулом, во все стороны. Она не ответила, лишь пристально смотрела на Цю Сина. «От страха в голове помутнело?» — снова спросил он. Он легонько похлопал её по спине, затем попытался осторожно освободиться от её объятий. Но едва его пальцы коснулись её рук, Линь Ижань вновь поднялась на цыпочки и опять прижалась губами к его губам. На этот раз она вложила в поцелуй всю свою силу — словно разбив котлы, и утопив лодки, отрезала себе все пути к отступлению...*** (破釜沈舟 букв. "разбить котлы и утопить лодки", обр. стоять насмерть, отрезать себе путь к отступлению, сжечь мосты, не отступать, не сдаваться)*** Она была примерной отличницей и послушной дочерью — даже романтические фильмы смотрела редко. Её поцелуй был неумелым, лишённым всякого опыта.. Но это был самый дерзкий поступок в её жизни — самой поцеловать парня в тёмном переулке... Её дыхание срывалось, а на глазах уже выступили слёзы. Цю Син наблюдал за ней тёмным, словно ночная морская бездна, взглядом. Его глаза скользили по её лицу, изучая каждую дрожь, каждый вздох. В эти долгие секунды, когда Цю Син не отвечал на её поцелуй, Линь Ижань могла лишь беспомощно, но с упрямой решимостью прижиматься к нему. Она не видела калейдоскопа мыслей, пронзивших его сознание: Гнетущая реальность, мысли о которой он ежедневно заглушал в себе.. Прошлое, похороненное под грузом сожалений.. Будущее, не сулящее ни проблеска надежды.. Всё это, словно нервный импульс, взорвалось в его мозгу, волнами растекаясь по нейронам в течение этих роковых секунд. Её губы мягко прильнули к его губам — внешне напористые, но внутри трепещущие. За показной смелостью скрывалась робкая мольба, переданная через это осторожное, почти невесомое прикосновение. Слёзы покатились по её щекам в тот момент, когда Цю Син внезапно схватил её за шею и впился губами в её губы, прикусив её нижнюю губу. Его пальцы впились в кожу с жестокой силой — когда он действительно злился он не был нежным. Его поцелуй был как внезапный штурм и захват города — яростный и безжалостный. Линь Ижань, зажатая в его объятиях, полностью растворилась в густом, мужском аромате Цю Сина. Это был уже не тот робкий поцелуй, когда она лишь легонько прикоснулась к его губам. Это был настоящий поцелуй. Грубый. Не оставляющий выбора. Он отпустил её лишь в тот момент, когда она уже начала задыхаться. Прислонившись спиной к стене, Линь Ижань судорожно ловила ртом воздух. «Ты этого хотела?» — голос Цю Сина прозвучал низко и хрипло, пока он изучал её лицо. Линь Ижань не находила слов. Её глаза, наполненные застывшими слезами, говорили вместо неё. Он пристально смотрел на неё несколько мгновений, затем сделал шаг назад, давая ей возможность отойти от стены. Но в последний момент его рука поднялась — сначала небрежно взъерошив её волосы, затем грубо потрепав по щеке, отчего её голова беспомощно качнулась. ******* Эта ночь накануне расставания не могла пройти тихо и незаметно. Она стала финальным аккордом их лета — горячим, неистовым, бурлящим. Лета, которое выйдя за все рамки, должно было завершиться яркой вспышкой. Их вечер уже давно сошёл с накатанных рельсов: Сначала алкоголь в крови.. Потом схватка в полумраке.. Бешеный бег сквозь город.. И поцелуй, обжигающий губы.. Этот коктейль эмоций будоражил нервы, опьяняя сильнее любого алкоголя. Сдержанность была порвана в клочья. Приличия и материнские наставления остались где-то в потёмках. Хотелось одним махом сбросить оковы разумных мыслей, забыть про их убогое существование.. Излить всю страсть в горячий воздух ночи, вцепившись в единственное, что им осталось.. И броситься в этот омут с головой — хоть в море, хоть в бездну.. За дверью гостиничного номера, в непроглядной тьме неосвещённой комнаты, Линь Ижань различала лишь смутные очертания Цю Сина. После того поцелуя Линь Ижань не проронила ни слова. Она лишь молча сжимала руку Цю Сина, уверенно ведя его через ночные улицы — сюда, в эту тьму. Цю Син не прикасался к ней. Лишь его голос прорвался сквозь темноту, низкий и густой, как смола: «Чего ты хочешь?» Линь Ижань ощущала, как дрожь пронизывает всё её тело. Дыхание сбилось настолько, что слова буквально застревали в горле. Она знала — Цю Син не сводит с неё глаз. Глубокий вдохнув, она резко зажмурила глаза. В этот миг она мысленно сбросила с себя груз всех девятнадцати прожитых лет — как старую кожу. «Тебя..» — произнесла она, открывая глаза. И они прыгнули в этот омут.. Лунный свет разлился по воде. Где-то вдали остался берег. А волны, яростные и ненасытные, затягивали их в пучину океана.. ******* Цю Син не был нежным мужчиной. Он не умел успокаивать ласковыми словами, не расточал любовных клятв.. Линь Ижань побледнела от боли, но так и не проронила ни слезинки — лишь крепче прижималась к нему, будто пытаясь впитать в себя даже его грубость. Его поцелуи больше напоминали нападение... Но иногда — совсем редко — его губы касались её век с такой осторожностью, будто он боялся раздавить хрупкие крылья мотылька. Так, в его объятиях, Линь Ижань навсегда распрощалась с прежней собой. Эта ночь стала для неё вторым рождением. Её слёзы пролились лишь тогда, когда стихли все бури. Цю Син по-прежнему держал её в своих крепких объятиях. Его пальцы осторожно отодвинули пряди волос, прилипшие к вспотевшему лицу, обнажая белизну её кожи. Он наклонился, и его губы беззвучно и бережно коснулись её прохладного лба... Потом маленькой, хрупкой переносицы... И наконец — её дрожащих губ. Только тогда, в этот самый миг, по лицу Линь Ижань скатились первые слёзы — две прозрачные дорожки, устремившиеся от уголков глаз вниз. Ладонь Цю Сина приникла к её щеке, большой палец осторожно коснулся дорожки от слёз.. «О чём плачешь?» — его голос прозвучал приглушённо, как шёпот сквозь туман. Линь Ижань подняла на него покрасневшие глаза — блестящие, наполненные слезами, но от этого она выглядела лишь ещё прекраснее. «Цю Син...» — её голос дрогнул, звуча чуть хрипло. Он вновь склонился к ней, касаясь губами её дрожащих век: «Ммм?» Линь Ижань вновь обвила руками его шею, прижавшись всем телом. «Не отпускай меня... Ладно?» — её шёпот обжёг ему кожу. Цю Син не мог дать ей такого обещания, и лишь пробормотал: «Тебе нужно учиться.» Ещё одна слеза скатилась по её лицу: «Тогда хотя бы навещай меня. Если будешь рядом... Мы можем продолжить...» Цю Син замер, его ласкающие её руки и поцелуи застыли на полуслове. «Продолжить что?..»— переспросил он, и в голосе прозвучало что-то острое. «...Вот это.» — Линь Ижань слегка прикусила побледневшие губы, её глаза были плотно закрыты, словно она боялась увидеть его глаза. Он отстранился, изучающе всматриваясь в её лицо. Пауза растянулась на несколько тягостных секунд. «Что ты имеешь в виду?» «Я не хочу оставаться совсем одна.» — её голос сорвался на хриплый шёпот, словно эти слова рвали горло. Цю Син молчал. Только его тёмные, бездонные глаза были прикованы к ней — взгляд, от которого у Линь Ижань похолодело внутри. «Не бросай меня... Хотя бы до моего выпуска. Ладно?» Он продолжал смотреть. В комнате повисла тишина, густая и удушающая. Лишь прерывистое дыхание выдавало, что здесь всё ещё находятся два человека. Цю Син наконец нарушил молчание, его голос звучал холодно и отстранённо: «Я буду рядом пока ты учишься, а ты за это со мной трахаешься. Ты предлагаешь мне это?..» Это грубое слово заставило ресницы Линь Ижань дрогнуть. Она медленно, после долгой паузы, кивнула. «Как долго? Четыре года? Три?» — его вопросы падали, как удары ножом. «Три...» — её ответ прозвучал едва слышно, глаза покраснели ещё сильнее. «А после?» Линь Ижань выдавила сквозь слёзы: «После... всё закончится.» Лицо Цю Сина вновь стало непроницаемым, как каменная маска. «Договорились,» — кивнул он. Он поднялся и вышел, оставив Линь Ижань одну на постели, что ещё минуту назад была полна тепла и страсти. Прозрачный ночной воздух медленно заполнил комнату, растворяя последние следы так и не рожденной нежности. А за окном холодная луна, равнодушная и прекрасная, наблюдала за этой человеческой драмой. Так, в эту самую обычную и одновременно невероятную, душную августовскую ночь, Линь Ижань обменяла свою невинность на три года мимолётной близости.