Глава 15 — Глава 15.

**Глава 15.** К вечеру плечо Линь Ижань сильно распухло, а в самом центре образовалось фиолетовое пятно, болезненно контрастирующее с её обычно фарфорово-белой кожей. К утру стало ещё хуже. Всю ночь она боялась перевернуться на больную сторону, но, как ни странно, спала хорошо — пока не задевала ушиб, боли не было. Как только она проснулась, Цю Син сразу спросил: «Как самочувствие?» Линь Ижань отодвинула воротник, давая ему взглянуть. Синяк выглядел серьёзнее, чем ожидал Цю Син. «Ты уверена, что кости целы?» — нахмурился он. «Угу, уверена,» — кивнула она, поправляя одежду. Она только что проснулась, и её волосы рассыпались по плечам. Она провела по ним рукой, и большая часть прядей послушно легла на спину, но несколько непокорных завитков выбились из копны волос, и окружили её орелом, создавая ощущение лёгкой небрежности — будто её очертания слегка размылись, излучая тёплое, уютное сияние. «Выглядит страшнее, чем есть на самом деле,» — сказала Линь Ижань. — «Уже не болит.» Инцидент быстро забылся — в конце концов, это была всего лишь небольшая царапина, пустяковая травма. Но тот миг, когда он наносил спирт, оставил после себя лёгкое, неуловимое напряжение между ними.. Раньше в этой кабине не существовало чётких гендерных границ. Цю Син никогда не заострял внимание на том, что Линь Ижань — девушка, и случайные прикосновения между ними были обычным делом. Никто не придавал этому значения. Но с того момента, как он обработал ей рану спиртом, между ними постепенно начала расти невидимая дистанция. Особенно это проявлялось в поведении Цю Сина. Казалось, он внезапно осознал, что Линь Ижань — девушка. Раньше он мог, не задумываясь, переодеть футболку прямо при ней. Теперь же неизменно предупреждал: «Я переоденусь.» В первый раз, услышав это, Линь Ижань замешкалась, затем развернулась к окну и тихо ответила: «Хорошо.» Или вот ещё пример: когда Линь Ижань выходила из машины и ей некуда было поставить ногу, Цю Син больше не распахивал руки, чтобы она прыгала прямо на него. Раньше он мог обхватить её за ноги и буквально снять с подножки — что уже было почти объятием. Теперь же максимум, на что он соглашался — подать ей руку. Подобных намеренных избеганий становилось всё больше. В сочетании с его обычной холодной манерой и бесстрастным выражением лица, это делало его поведение откровенно отстранённым. Порой его уклончивые движения были настолько очевидны, что граничили с лёгким пренебрежением. Всё началось с того странного ощущения, когда дыхание Цю Сина коснулось её уха — и тогда Линь Ижань спокойно и без вопросов приняла дистанцию, которую он установил. Но через несколько дней его поведение стало слишком явным, и она начала гадать: *«Неужели я сделала что-то, что его разозлило?»* В этой необъяснимой атмосфере между ними пропала прежняя лёгкость. Там, где раньше было неосознанное тепло, теперь зияла осторожная пустота. В этом году дожди шли особенно часто, и дороги почти всегда были мокрыми. Именно поэтому Цю Син так тщательно укрывал машину брезентом — в сухую погоду можно было обойтись и без этого. Дождь добавлял машине веса, и при взвешивании мог случиться перегруз. В тот день они остановились на обед, а после машина вдруг не завелась. Сервисная зона оказалась маленькой, без авторемонта. Эта колымага вечно ломалась в самых неожиданных местах. Но благодаря тому, что он частенько ковырялся в ней вместе с механиком Линя, а голова у него была светлая — всё схватывал на лету, — базовые поломки он чинил на раз-два. Цю Син взял ящик с инструментами и спустился вниз. Зажав телефон между ухом и плечом (на другом конце линии бурчал Линь), он начал простукивать и откручивать узлы. Линь Ижань стояла рядом, подавая инструменты. Куда он показывал — туда она и тянулась. «Нет, дело не в заднем мосту, с задним мостом я бы завелся. Сейчас у меня вообще никак двигатель не заводится,» - объяснял Цю Син по телефону. «И не в среднем мосте.. Да это всё та же проблема с топливной системой.» Цю Син наклонился, осматривая машину, затем задумчиво произнес: «Я знаю, что в прошлый раз мне его заменили, но проблема явно в топливной системе. Дроссельная заслонка забита? Брат, вы её меняли?» Цю Син поговорил по телефону ещё немного и сказал, что сам попробует разобраться и постарается всё же завестись. У него с собой было мало инструментов, и если понадобятся запчасти, их тоже нет — в крайнем случае придётся вызывать эвакуатор. Неизвестно, что ему ответили на том конце провода, но Цю Син усмехнулся и сказал: «Что поделаешь, работа есть работа. Если не ездить на дальние рейсы, а крутиться только возле дома, то больших денег не заработаешь». Цю Син закончил разговор, передал телефон Линь Ижань и принялся чинить машину. Обычно Цю Син казался человеком с непростым характером — хмурый, с насупленными бровями. Но когда на самом деле возникали серьёзные проблемы, он, как ни странно, становился спокойным. Не злился, не нервничал, а действовал спокойно и уверенно. На парковке для грузовиков было много машин, и некоторые водители, заметив его возню, подошли поболтать. Те, кто годами колесит по дорогам, сами становятся почти что автомеханиками. Увидев, что Цю Син выглядит совсем молодо, они решили, что он ничего не смыслит в ремонте, и несколько человек тут же взялись ему помогать. Позже снаружи начался дождь, но, к счастью, машину удалось починить — по крайней мере, теперь она могла тронуться с места. Цю Син взглянул на Линь Ижань, собираясь попросить её купить сигарет, но обнаружил, что она уже принесла две пачки — за время, проведённое с ним, девушка успела изучить его привычки. Она сидела на корточках в некотором отдалении, наблюдая за ним, стараясь не мешать. Одежда и волосы её промокли наполовину, на лице блестели капли дождя. Скорчившись там, как нахохлившийся воробышек, она казалась совсем хрупкой и маленькой. Линь Ижань слегка расширила глаза, вопросительно глядя на него — «Что случилось?» Цю Син, видя, как она сидит на корточках и наблюдает за ним, едва заметно улыбнулся и кивнул на сигареты в её руках. Она тут же вскрыла пачку, раздала сигареты помогавшим водителям и вежливо поблагодарила их. Цю Син стоял, вымазанный в машинном масле до самых локтей, поэтому в раздаче сигарет не участвовал. Когда Линь Ижань закончила благодарить водителей и те разошлись, он лишь коротко бросил: «Пойду отмою руки.» Линь Ижань взглянула на его запачканную одежду и осторожно предложила: «Может, заодно и переоденешься? В мокром неудобно.» Он лишь отмахнулся, уже разворачиваясь на ходу: «Потом.» Но девушка не унималась, тихо добавив: «В кабине ведь тесно переодеваться...» Она сказала это совершенно естественно, но Цю Син обернулся и пристально посмотрел на неё, после чего снова развернулся и ушёл. Машинное масло с рук отмывалось не до конца — его руки давно привыкли к грязи, и трудно было сказать, когда они снова покроются чёрным слоем. Вернувшись в кабину, Цю Син собирался сесть за руль, как Линь Ижань протянула ему полотенце. Он взглянул на её светлое, чистое полотенце, но не принял его. «Не надо.» Линь Ижань не стала настаивать, убрала полотенце и вместо этого достала пару бумажных салфеток. Цю Син небрежно вытер руки бумагой и тронулся в путь. Поломка в дороге — дело хлопотное, но сейчас хоть можно было двигаться дальше. Будь всё серьёзнее, пришлось бы вызывать ремонтную службу, а это влетело бы в несколько тысяч без вариантов. После этого случая он вёл машину с удвоенной осторожностью — нужно было дотянуть до знакомой СТО. В чужом городе автосервисы — сплошная лотерея и всегда развод на бабки. Однако его настроение, кажется, было неплохим, и он заговорил с Линь Ижань. «Зимой позапрошлого года я возил груз в Дацин», — неожиданно начал он. Линь Ижань повернула голову в его сторону, а Цю Син продолжил: «Посреди ночи начался жуткий буран, машина сломалась, а вокруг — ни единой проезжающей машины». Девушка внимательно слушала, затем спросила: «И что было дальше?» «Тридцать восемь градусов ниже нуля. В кабине холодно, как и снаружи. Один телефон замёрз намертво. Руки онемели так, что я уже ничего не чувствовал», — рассказывал Цю Син, его голос звучал ровно, будто он описывал совершенно обычный случай. Линь Ижань слушала, со сжавшимся от тревоги сердцем. Взгляд её не отрывался от профиля Цю Сина— он так редко говорил о себе.. Парадоксально: после такой неприятности, как поломка в пути, у него вдруг проснулась потребность делиться воспоминаниями. «Тогда я подумал: неужели я здесь просто замёрзну насмерть?» Линь Ижань сжала брови в переживании: «А потом?» «Потом я понял, что не могу просто замерзнуть — долги ещё не отданы», — ответил Цю Син. «Отец сгорел. Если ещё и я замёрзну насмерть, мать тоже жить не станет». Его слова ударили, как лезвие ножа. Линь Ижань на миг задержала дыхание, глаза её непроизвольно зажмурились. Цю Син никогда не рассказывал, как погиб его отец. Она и не спрашивала. Услышав это так внезапно, Линь Ижань почувствовала, как сердце её ухнуло куда-то вниз.. Но больше всего душило то, с какой небрежной легкостью Цю Син говорил об этом. «Пришлось звонить 110», — он усмехнулся. «В итоге полицейские поехали за мной посреди ночи. Хорошо, что один телефон всё-таки не замёрз». Линь Ижань не могла заставить себя улыбнуться. Её глаза уже были на мокром месте. Она молчала, не находя слов. Цю Син повернулся к ней и увидел её покрасневшие глаза и нос — всё её лицо выражало глубокую печаль. Он смотрел на неё несколько секунд, затем снова устремил взгляд на дорогу и произнёс: «Так что учись хорошо». Линь Ижань не понимала, какая связь между его историей и этой внезапной рекомендацией. Откуда это «так что»? Но она всё равно внимательно слушала его, всем существом впитывая каждое слово. Цю Син вновь обрёл свой обычный ровный, безэмоциональный тон и добавил: «Ты должна идти по „изначальному пути“ своей жизни — не падай вниз». *«Что такое „изначальный путь“?»* — задумалась Линь Ижань. Возможно, это значит: — Жить в безопасности, — Получить образование, — Занять место в относительно "высоком социальном слое", — Стать выдающимся человеком, — Найти достойного спутника жизни, — Обрести счастливую семью. Она молча обдумывала его слова, а Цю Син больше ничего не говорил. Прошло много времени, прежде чем Линь Ижань повернулась к нему и тихо спросила: «Цю Син... Даже если я буду учиться, ты всё ещё будешь обо мне заботиться?» «Конечно, буду» — без колебаний ответил он. «Ты — словно я сам, но ещё не упавшая» — добавил Цю Син, глядя на дорогу перед собой. — «И я не дам тебе упасть.»