Глава 11 — Глава 11.

**Глава 11.** В этом тесном пространстве душной кабины они проводили вместе почти круглые сутки. Цю Син обладал суровым выражением лица, но оставаться с ним наедине было не так уж сложно — даже, пожалуй, комфортно. Большую часть времени он проводил за рулём, и, чтобы привлечь его внимание, приходилось окликать по два раза — иначе он мог просто не заметить. С ним нужно было говорить прямо, без излишних церемоний: на вежливые пустые фразы он обычно не реагировал, предпочитая откровенность. Но когда она привыкла к этим его особенностям, стало ясно: за его холодной маской скрывался вполне сговорчивый человек. Линь Ижань, в свою очередь, не доставляла ему хлопот — ни капризности, ни излишней требовательности в ней не было, она легко терпела трудности и лишь в крайнем случае беспокоила его. Это неожиданно привело к гармоничному сосуществованию этих двоих в последующие дни. «Цю Син,» — позвала Линь Ижань, до этого сидевшая, поджав ноги, на пассажирском сиденье и наблюдавшая за пейзажем за окном. Повернувшись, она пару секунд смотрела на Цю Сина, прежде чем окликнуть. Тот не отреагировал, и Линь Ижань повторила зов. Видя, что Цю Син по-прежнему не отвечает, Линь Ижань наклонилась и легонько коснулась его руки. Цю Син быстро глянул на неё и повернул голову обратно, к дороге: «Ты засыпаешь?» — спросила Линь Ижань. «Нет.» «Может, передохнёшь немного?» — Она внимательно посмотрела на него. — «Мне кажется, ты хочешь спать.» «Не хочу,» — он встряхнул головой. — «Просто устал.» Линь Ижань развернулась, достала с заднего сиденья бутылку воды, открутила крышку и протянула ему: «Давай передохнём на следующей заправке?» Он взял бутылку, сделал глоток и коротко кивнул: «Ага.» Крышка так и оставалась в руках у Линь Ижань — когда он допил, она тут же ловко закрутила её обратно. «Сколько я уже за рулём?» — спросила он. Линь Ижань взглянула на время в телефоне Цю Сина и ответила: «Уже больше трёх часов.» Цю Син снова промычал "Мм" и замолчал. Если сегодня поторопиться, он успеет доехать домой до ночи — тогда не придётся ночевать в дороге. Поэтому сегодня он вёл машину настойчивее обычного. Линь Ижань время от времени заводила с ним разговор — боялась, что он отвлечется или заснет за рулем. Редко кто гоняет в одиночку на дальняк так, как Цю Син — усталость за рулём смертельно опасна.. На высокой скорости можно запросто распрощаться с жизнью, стоит лишь на мгновение закрыть глаза. Разве что молодость позволяла ему так издеваться над своим организмом, лишь бы расплатиться с долгами быстрее. Эти долги сгибали его спину дугой. Пока он не рассчитается до конца — не сможет выпрямиться во весь рост. А поскольку спина у Цю Сина была жесткой, а характер — упрямым, ему оставалось лишь стиснуть зубы и продолжать идти вперед, опустив голову. Изначально все думали, что с гибелью отца Цю Сина всё и закончилось — все долги, судебные иски, всё должно было сгореть в этом пожаре. Никто и предположить не мог, что его сын возьмёт всё на себя. В те дни, кто бы ни приходил с претензиями, Цю Син лишь молча кивал: «Что бы он ни задолжал — я верну.» Три года он носился по дорогам, расплачиваясь собственной жизнью. И вот теперь, наконец, впереди этого черного тоннеля забрезжил свет. ******* Было уже около часа ночи, когда они въехали в город. Когда-то Линь Ижань уезжала отсюда на грузовике Цю Сина, думая, что больше никогда сюда не вернётся. Но не прошло и месяца — и вот она снова здесь. Но с Цю Сином рядом она, к своему удивлению, не чувствовала страха. Цю Син загнал машину в авторемонтную мастерскую брата Линя. Сторож — старик в майке и шортах — вышел открывать ворота: «Так поздно вернулся?» Цю Син высунулся из окна, поздоровался и протянул старику пачку сигарет. Тот взял, спросил: «Завтра не уезжаешь?» «Никуда не уеду — машину чинить надо,» — отозвался Цю Син. — «Мотоцикл здесь?» «Вроде бы на месте, не видел, чтобы кто-то брал», — ответил старик. Цю Син махнул рукой и загнал машину внутрь. Старик запер за ними ворота и вдруг мельком заметил в салоне чей-то силуэт. Вытянул шею, присмотрелся, но разглядеть толком не смог. Плюнул и побрёл спать. Груз они уже разгрузили в соседнем городе. Пока шла разгрузка, Цю Син и Линь Ижань вздремнули в кабине, но с самого рассвета и до этого момента Линь Ижань всё равно чувствовала себя выжатой как лимон — что уж говорить о Цю Сине, который всё это время был за рулём. Перед разгрузкой Цю Син залез на прицеп, чтобы снять брезент и свернуть его в тугой рулон. К концу работы он был чёрный от грязи с головы до ног. Линь Ижань с рюкзаком за плечами подождала, пока он не подогнал к ней мотоцикл с другой стороны двора. Она забралась позади него и, обхватив за пояс, спросила: «Куда мы едем?» «К себе домой,» — ответил Цю Син. Линь Ижань почувствовала лёгкое беспокойство: «А они... там будут?» Он вывел мотоцикл через калитку, бросив: «Без разницы.» Рёв мотора разрывал ночную тишину. Старый район всё так же выглядел заброшенным и убогим — два соседних двора, одинаково обшарпанных. Разве что в доме Цю Сина окна и двери оставались целыми, да и следов погрома внутри не было. Оставив мотоцикл во дворе, Цю Син направился к дому. Линь Ижань, боясь отстать хоть на шаг, вплотную следовала за ним, буквально следовала по пятам. Пока она умывалась во дворе, Цю Син сидел на ступеньках, ссутулившись. Локти покоились на коленях, поза была расслабленной — по всему было видно, как он измотан. Закончив умываться, Линь Ижань услышала его глухой голос: «Иди внутрь, ложись где хочешь. Я сперва ополоснусь.» «Хорошо,»— ответила Линь Ижань, но, внезапно испугавшись, что он уйдёт, поспешно спросила: — «А где ты моешься?» Цю Син, не поднимая головы, устало махнул рукой в сторону двора: «Здесь.» Линь Ижань растерянно кивнула. «Я буду тут,» — его голос звучал измождённо, но он все же съязвил под конец. — «так что не выходи. Пощади мою стыдливость.» «Хорошо,»— поспешно согласилась Линь Ижань, — «я не выйду.» Цю Син принялся мыться прямо во дворе, окатывая себя ледяной водой из колодца — даже летом она пронимала до костей. Но ему было всё равно. Снаружи продолжали раздаваться шумные всплески. Он мылся грубо, с мужской размашистостью и грубостью, щедро разбрызгивая воду, но Линь Ижань, прислушиваясь к этим звукам, почему-то не испытывала смущения. Они с Цю Сином проводили вместе все дни и ночи. Долгое существование в ограниченном пространстве сделало их отношения странной смесью отчужденности и близости. А может, дело было в том, что им просто некогда было задумываться о таких вещах — условия не позволяли. Все эти искусственные границы между мужчиной и женщиной оказались такими хрупкими и ненужными перед лицом выживания и безопасности. Линь Ижань знала лишь одно: рядом с Цю Сином она чувствовала себя под защитой. Он вошел, весь еще пахнущий свежестью студёной воды из колодца, в одних спортивных шортах, голый по пояс. Линь Ижань уже устроилась, свернувшись калачиком на диване. Цю Син без лишних движений рухнул на кровать, набросил чистую футболку на лицо и, кажется, моментально провалился в глубокий сон. Такие ночи, когда он мог спать без задних ног, были для Цю Сина редкой удачей. Если бы его разбудили в такой момент — это вызвало бы у него приступ ярости. Линь Ижань проснулась рано. Приведя себя в порядок, она вернулась в его комнату и больше не выходила. Тихо устроившись в углу дивана, она наблюдала, как солнечный свет становится всё ярче. Затем, крадучись, подошла к окну и задернула занавески, оградив Цю Сина от вторгающихся лучей. Но между штор осталась узкая щель — упрямый луч пробился сквозь неё и упал на пол у кровати. Цю Син был смертельно уставшим. Даже слегка похрапывал во сне — что с ним почти никогда не случалось. Черты лица Цю Сина — особенно глаза и брови — удивительно напоминали мать, но были разбавлены отцовской резкостью и мужественностью. В таком глубоком сне его лицо казалось почти безмятежным, моложе — наконец-то соответствуя возрасту обычного парня. Когда же он наконец полностью пробудился, прошло уже очень много времени. Линь Ижань стояла у окна, спиной к свету. Когда Цю Син открыл глаза и увидел её, он снова закрыл их, пытаясь прийти в себя. Лишь немного очнувшись от сна, он вяло пробормотал: «Чего ты там стоишь?» Девушка слегка отклонилась в сторону — и тут же узкая полоса света, которую она до этого заслоняла, ударила Цю Сину прямо в глаза. Он тут же сморщился, зажмурившись от боли. Линь Ижань усмехнулась и снова встала так, чтобы закрыть щель. «Ты всё время хмурился,» — сказала она. Этот сон вернул Цю Сина к жизни — вчерашняя изматывающая усталость растворилась за ночь. Он сел на кровати, натянул на себя вчерашнюю футболку, которой прикрывал лицо, и проворчал, одеваясь: «И что, так и стояла все это время? Настоящий праведник.» Линь Ижань лишь улыбнулась в ответ. Цю Син, закончив одеваться, и вышел наружу. «Ты проверяла свой дом?» — крикнул он, остановившись посреди двора. Девушка распахнула занавески, и солнечный свет хлынул в комнату. «Боюсь идти туда», — ответила она через окно, прищурившись от внезапной яркости. Цю Син бросил взгляд в сторону её дома: «Давай сходим.» Дом стоял совершенно пустым. После того как Цю Син в прошлый раз увез Линь Ижань, слежка за этим местом, похоже, прекратилась — все решили, что она больше не вернётся. Линь Ижань собрала ещё немного своей одежды, взяла несколько книг, комплект постельного белья, подушку и тонкий матрас. Цю Син ждал у порога, прислонившись к косяку и разговаривая по телефону, лицом к улице. На этот раз они никуда не торопились. Линь Ижань неторопливо собирала вещи, упаковав даже бутылку шампуня — словно окончательно прощаясь с этим местом. ******* Цю Син мчался на мотоцикле, везя за собой Линь Ижань с её свёрнутым в рулон нехитрым скарбом. Прохожие невольно оборачивались вслед этой странной паре. Мотоцикл петлял по старым улочкам района, но Линь Ижань смотрела только на спину Цю Сина перед собой. Его футболка была до того поношенной, что выцвела и местами побелела. В этой слегка ссутуленной позе сквозь тонкую ткань чётко проступали очертания мышц и костей. Если бы два месяца назад кто-то сказал Линь Ижань, что свои каникулы после Гаокао она проведёт, сидя на мотоцикле за спиной незнакомого мужчины и прижимая к груди собственную подушку с одеялом, она сочла бы это безумием. Такой сценарий казался нелепым.. и попросту неприличным. Но сейчас всё происходящее казалось настолько естественным, что в груди рождалась лишь тихая благодарность.. ******* Днем в авторемонтной было людно. У входа, усевшись прямо на земле кружком, болтала компания водителей — те самые, что колесили на этих грузовиках. Брат Линь тоже был здесь, вместе с сыном Линь Чаном. Увидев, как Цю Син подкатил с девушкой кто-то присвистнул. Шофёры тут же начали его подкалывать и отпускать пошлые шуточки. Но Цю Син даже не остановился рядом, подрулив прямо к своему грузовику. Лишь когда Линь Ижань слезла с седла мотоцикла, он развернулся и вернулся обратно. «Блин, да это же та самая девчонка, ещё с прошлого раза!» — Линь Чан вскочил с земли, в один прыжок очутившись на заднем сиденье мотоцикла, и, хлопнув Цю Сина по плечу, воскликнул: — «Цю Гэ, да ты монстр! В тихом омуте черти водятся!» Цю Син стряхнул его руку, слез с мотоцикла и, выдернув ключ зажигания, швырнул его Линь Чану. «И что, прямо так и увёл её? На своём грузовике?!» — Линь Чан, всё ещё восседая на мотоцикле, орал вслед Цю Сину. — «Я же просился с тобой, а ты мне даже не ответил!» Цю Син проигнорировал его вопли. Другие водители начали отпускать похабные шуточки, но и на них он не реагировал, лишь буркнул сквозь зубы: «Хватит зубоскалить. Не тот случай» «А какой тогда?! Уже в своё логово привёз!» — Линь Чан настиг его, подталкивая плечом. — «Цю Гж, ну я же говорил, что она милашка! В прошлый раз сделал вид, что не слышишь, а сам уже клеишь!» Цю Син, явно раздражённый, ограничился хмурым взглядом в его сторону и направился к брату Линю обсудить ремонт. Линь Чан пристально разглядывал грузовик в отдалении, где Линь Ижань уже раскладывала внутри свои пожитки. Она догадывалась, что разговоры снаружи идут далеко не приличные — эти двусмысленные шутки у ворот она расслышала отчётливо. Но она была абсолютно уверена: Цю Син не опустится до этих похабных шуток. Пока он разговаривал у входа, Линь Ижань так и не вышла из машины. Позже Цю Син направился к ней и остановился у двери. «Иду есть. Со мной пойдешь или подождёшь, пока принесу?»— спросил он, подняв голову. «С тобой,» — тут же ответила Линь Ижань. «Тогда вылезай,» — сказал Цю Син и добавил: — «Рюкзак не забудь.» «Уже взяла,» — Линь Ижань открыла дверь и спрыгнула на землю. — «Ой.. Ключи от машины не взяли, нужно вернуться?» «Не надо, пусть лежат.» Цю Син зашагал вперёд, а Линь Ижань с рюкзаком за плечами послушно засеменила следом. Рабочие и водители в мастерской, знакомые с Цю Сином, провожали из шутками-прибаутками и насмешками. Но он даже не повернул головы в их сторону. « Пока ты в моей машине, от этих людей не услышишь ничего хорошего,» — сквозь зубы бросил Цю Син. — «Просто делай вид, что не замечаешь.» «Хорошо,» — ответила Линь Ижань. «И не надо с ними разговаривать. Даже если обратятся к тебе — можешь не отвечать,» — добавил он. «Поняла,» — тихо отозвалась девушка у него за спиной, следуя за ним след в след. «Выходишь, Цю?»— у самого выхода спросил Линь Чан. Не дожидаясь ответа, он тут же подошёл ближе и заявил: «Я тоже с вами!» Намеренно отстав на шаг, он оказался вплотную к Линь Ижань, нагло разглядывая её лицо. Девушка сделала вид, что не замечает его, глядя прямо перед собой. Цю Син резко толкнул Линь Чана локтем, давая понять, чтобы тот отстал. Одновременно он обхватил Линь Ижань за плечи и переставил её вперёд, после чего положил руку ей на рюкзак, словно обозначая границу. «Иди впереди меня» — коротко бросил он.