Соседка-тётушка иногда жалела сестёр и дарила им по половинке конфетки, а старый бригадир тайком совал им в руки лепёшки из пшеничной муки. Эти моменты, когда они делились едой, остались самыми счастливыми воспоминаниями детства.
Когда Лин Цзяо начала зарабатывать, первым делом повела свою растеряшку-сестрёнку в лучшую местную столовую. Глядя, как Лин Тянь светится от восторга — даже несмотря на то, что из-за неумелого обращения с палочками и ложкой нагрудник испачкался до невозможности, — Лин Цзяо чувствовала невероятное счастье.
За обедом она почти ничего не ела: всё время ухаживала за сестрой. Единственные несколько ложек попали в рот лишь потому, что Лин Тянь, неуклюже сжимая ложку, упрямо совала их ей в рот. Только вот сила была рассчитана неверно: половина оказалась во рту, а другая — на щеке. Обе сестры мгновенно превратились в комичных замарашек.
Вспоминая те времена, Лин Цзяо невольно улыбалась. В этой жизни родители, кажется, очень любили своих дочек — об этом красноречиво свидетельствовали пухлые щёчки младшей. Если её воспоминания верны, утопление произошло, когда ей было восемь лет, а значит, сейчас 1976 год. В те времена в деревне не каждая семья могла позволить себе так хорошо кормить детей.
Условия улучшились, но сестра осталась всё такой же лакомкой. Похоже, страсть к еде была в ней заложена от рождения — ни перемена места, ни обстоятельства не могли это изменить.
Лин Цзяо заметно расслабилась, и Вань Цзиньчжи сразу перевела дух.
Старшая дочь обожала младшую и всегда радовалась, когда та была довольна. Поэтому угодить старшей было просто — стоило только порадовать младшую. А чтобы порадовать Лин Тянь, одной горной курицы мало — нужен ещё и жирный заяц. Благодаря этому Вань Цзиньчжи никогда не мучилась из-за непослушания или шалостей детей: по её мнению, дочки были образцом послушания.
— Мама сейчас ключи достанет, Цзяоцзяо и Тяньтянь, подождите немного, — сказала Вань Цзиньчжи.
Она держала обеих дочек на руках и не могла освободить ни одну руку, чтобы открыть дверь, поэтому пришлось на секунду опустить девочек на землю.
— Га-га-га-га!
Два белых, упитанных гуся закричали на своих маленьких хозяек. Лето было жарким, и мокрая одежда сестёр уже наполовину высохла, так что больше не липла к телу.
Как только ноги Лин Тянь коснулись земли, она почувствовала нечто странное, но эти ощущения меркли перед соблазном белоснежных гусей.
Гуси в доме Лин были чистоплотными, с перьями белее снега. Лин Тянь не удержалась и потянулась их погладить, уже представляя сочное, ароматное гусиное мясо под хрустящей корочкой. Но два глупых гуся, словно почуяв опасность, резко вытянули шеи и устремились прямо к её попке.
— Мамочки!
Лин Тянь слышала легенды о боевых качествах деревенских гусей — говорили, их держат вместо сторожевых псов. Укус гуся — боль невыносимая!
Она подпрыгнула, будто на пружине. Пока Лин Цзяо и Вань Цзиньчжи приходили в себя, маленькая пухляшка уже носилась по двору, а за ней, с расправленными крыльями и грозным криком, гнались два разъярённых гуся. Зрелище было одновременно смешным и жалостливым.
Что вообще происходит?
Сама Лин Тянь этого не понимала. Ей казалось, будто этот сон невероятно реален. Сердце колотилось где-то в горле, ноги несли её вперёд, грудь сжимало от одышки, а прикосновения матери и сестры ощущались как настоящее тепло живой кожи. Это точно не сон.
Даже у неё, у которой «не хватало одного винтика», возникло ощущение, что что-то не так.
Перерождение? Попадание в другое тело? Какой из этих вариантов верен? Впрочем, вспомнив тот взрыв — возможно, газовый баллон в доме или теракт — она решила, что тогда и умерла.
Особой грусти она не чувствовала: в том мире не осталось никого, кто бы её удерживал. Имущество давно было оформлено по завещанию — после смерти часть средств должна была пойти на содержание дяди и деда, а остальное — в благотворительные фонды. Единственное, чего ей было жаль, — это недоешенный кусочек мёда в сотах.
Лин Тянь родилась в семье рабочих. Родители рано ушли на «вольные хлеба»: во время волны увольнений взяли компенсацию и открыли своё дело. Через несколько лет преуспели — стали одними из первых, кто купил квартиру в многоэтажке.
Но бизнес отнимал всё время, и ребёнком занималась бабушка. О родителях у Лин Тянь почти не осталось воспоминаний.
Когда ей было восемь, родители погибли в автокатастрофе при возвращении с закупок. Виновник — богатый водитель, владелец автомобиля — предложил сорок тысяч компенсации (по двадцать тысяч на каждого), если семья откажется от судебного разбирательства. Бабушка, рыдая, согласилась: ведь внучка осталась одна, и нужно было думать о её будущем. Деньги она положила на сберегательный счёт.
У родителей было много братьев и сестёр, но все жили скромно. Никто не хотел брать на себя «обузу», но и не покушался на наследство погибших. После смерти бабушки Лин Тянь по очереди жила у разных родственников — по году в каждой семье. Когда ей исполнилось восемнадцать, дядя и старший брат официально передали ей всё, что принадлежало по праву: пятьдесят семь тысяч юаней, три магазинных помещения в центре Хайши, старую квартиру в районе городской застройки и дом, где она жила в детстве.
Деньги были мелочью по сравнению с недвижимостью. В то время цены в Хайши были безумными — даже самая ветхая хибарка в центре стоила миллионы, и все ждали сноса. Родственники, владея таким состоянием, не проявили жадности — это было поистине редким случаем.
Хотя отношение к ней было скорее формальным, чем тёплым, Лин Тянь всё равно была благодарна. Каждый праздник она дарила подарки и деньги, навещала их. Но настоящей привязанности не было — ведь она росла «на коленях у всех», переходя из дома в дом. Теперь, когда она умерла, часть наследства уже предназначалась для пенсии дяди и деда — так она отплатила за воспитание.
Вынырнув из воспоминаний, Лин Тянь вдруг увидела перед собой увеличенное до огромных размеров личико: круглые глаза, розовые губки, будто с картинки новогоднего календаря.
— Обними!
Малыш протянул ручонки, похожие на сочные лотосовые корешки.
— Поцелуй! — указал пальчиком на ямочку на щеке, явно считая, что поцелуй — это великое одолжение.
Откуда такой милый пухляш? «Плохая тётушка» Лин Тянь не удержалась и потянулась к нему своими «клешнями».
5. Маленький наследник (исправлено)
Лин Чжуан, при рождении носивший имя Лин Уан, был шестилетним наследником императорского трона. Он прожил в этом удивительном мире уже три года, так что по разуму ему было девять — а может, и меньше.
С самого детства он жил в огромном дворце. У него были добродушный наставник, весёлая полненькая кормилица и целых семь служанок с евнухами.
Его отец был императором страны Чжоу — строгим, неприступным мужчиной. Кроме сына и умершей императрицы, у него было множество любимых наложниц и дети, которых и двумя руками не сосчитать.
С тех пор как Лин Уан запомнил себя, он видел отца лишь на новогоднем банкете. Наставник и кормилица говорили, что император занят государственными делами и как наследник он должен проявлять понимание. Но однажды, тайком пробравшись в императорский сад, он видел, как отец нежно обнимает второго и третьего принцев.
Маленький наследник растерялся: «Разве я недостаточно послушен? Неужели я не заслуживаю такой же ласки?»
Наставник и кормилица снова утешали: «Ты — самый высокородный после императора. Отец возлагает на тебя большие надежды, поэтому не балует. Скоро тебе исполнится шесть, ты пойдёшь учиться в императорскую школу и сможешь каждый день видеть отца. Тогда он обязательно оценит твои достоинства».
Наследник с нетерпением ждал этого дня. Он мечтал об этом за завтраком и за ужином. Наконец настал его шестой день рождения. На следующий день он впервые войдёт в императорскую школу! Кормилица и слуги сшили ему великолепный наряд, чтобы он мог гордо предстать перед отцом и наставником в образе настоящего наследника.
Мальчик послушно лёг спать, полный надежд… и проснулся младенцем.
Здесь не было ни наставника, ни кормилицы, ни семи слуг. Зато появились мать и две старшие сестры, которые обожали его. Малышу стало радостно: трудно сказать, где лучше — в том мире или здесь.
Здесь не было шёлков и парчи, зато каждый день дарили объятия и поцелуи. Здесь не было дворцовых чертогов, зато он получил то, о чём так мечтал — любовь и заботу родных.
Иногда он скучал по наставнику и кормилице, но возвращаться в прежний мир уже не хотел. Ведь здесь отец, мать и сёстры так его любят — они будут разбиты горем, если он уйдёт.
Малыш спокойно обосновался в новой семье. Единственное, что его огорчало, — нынешний отец оказался слишком слабым: вся его «империя» ограничивалась лишь домом да двором, причём большую часть создала мать.
Ах, даже у маленького наследника есть свои заботы! Придётся подрасти и самому вернуть утраченные земли.
Кроха нахмурился, как взрослый, и Лин Тянь не удержалась от смеха, снова ущипнув его за пухлую щёчку.
— С Цзяоцзяо и Тяньтянь всё в порядке? — тихо спросил Лин Гоудун у жены.
— Да, вроде ничего серьёзного. Просто напугались, упав в воду. Сейчас обе в полном порядке. Особенно Тяньтянь — бегала от гусей, как на крыльях!
Обновлено: 19.02.2026