Три дня спустя, район Чжуцюэ.
Небо сияло чистотой, не было ни единого облачка. Главная улица, вымощенная синим камнем, была запружена повозками и экипажами – движение почти замерло.
Доу Чаншэн наблюдал за проезжающими мимо колёсами. Кареты были обтянуты дорогим изысканным шёлком, а окна с золотой инкрустацией и драгоценными камнями прикрывали занавеси из нежно-голубого газа. В районе Чжуцюэ хватало влиятельных особ, и Доу Чаншэн частенько видел роскошные экипажи, но этот по степени бахвальства явно претендовал на первенство.
«Видать, птица высокого полёта», – подумал Доу Чаншэн и вздохнул.
Жизнь в Шэньду – удовольствие не из дешёвых. Его жалованья едва хватало на еду. С повышением до констебля с серебряным жетоном стало полегче, он даже приобрёл некий лоск, но о дорогих экипажах и красавицах в свите мечтать не приходилось. Разве что в каком-нибудь захолустном уезде он со своим жетоном мог бы развернуться вовсю.
Собственный выезд? Пустые мечты.
Мало того что Доу Чаншэн жил в тесной служебной квартирке от Шести Врат, где и телегу-то поставить негде, так ещё и сама лошадь стоила баснословных денег. А ведь её нужно кормить овсом, нанимать кучера… От жалованья ничего не останется.
Прожив две жизни, он так и не смог исцелиться от «болезни бедноты».
С началом Собрания Бога Богатства в районе Чжуцюэ стало необычайно шумно. Сюда начали стекаться толпы из других районов. Когда Доу Чаншэн добрался до места проведения, по обеим сторонам дороги уже выстроились бесконечные ряды карет.
В центре толпы, выделяясь словно журавль среди кур, стоял грузный человек в ярко-красном халате. У него было мягкое лицо и крохотные глазки-щёлочки, которые почти исчезали, когда он улыбался. Толстяк лично приветствовал гостей у входа.
Завидев Доу Чаншэна, он оживился, его маленькие глазки хищно сощурились. Он вскинул короткую пухлую руку и окликнул:
— Доу Чаншэн! Братец Доу!
Наряд из вызывающе-алого шёлка придавал толстяку довольно фривольный вид. Будучи парнем общительным, он подскочил к Доу Чаншэну, схватил его за ладонь и горячо заговорил:
— Твоё участие в Собрании Бога Богатства – огромная радость для младшего брата! Братец Доу, одолеть восьмой ранг, будучи в девятом… Какое невероятное мастерство!
Его рот был словно мёдом намазан: он так и сыпал льстивыми словами, называя Доу «старшим братом» на каждом шагу.
Лишь когда подошли новые гости, он отпустил руку Доу Чаншэна и, словно голодный пёс на кость, бросился к следующему посетителю, так же неистово хватая того за руки.
— Не дай его радушию обмануть тебя, — предостерёг Чжэн Шимин, когда они двинулись внутрь. Он понизил голос до шёпота:
— Это Цянь Сяоцзю из Павильона Бога Богатства. Хоть он и молод, но мастерство говорить людям – людское, а чертям – чертовское у него в крови, он явно превзошёл своих учителей.
Чжэн Шимин продолжил вводить друга в курс дела:
— Клан Цянь из Павильона Бога Богатства практикует особые техники, в основе которых лежит само понятие «деньги». Накопление богатства и его раздача – для них это части единого пути совершенствования. Богатство в этом мире подобно воде: стоит зачерпнуть горсть, как оно утекает сквозь пальцы. Путь накопления слишком тернист, а вот раздавать деньги – дело простое. Поэтому Павильон ежегодно устраивает эти Собрания. Цель – пустить деньги по ветру, поддержать своих и завести полезные знакомства.
В его голосе проскользнула зависть:
— В этот раз Собрание проводится с небывалым размахом специально ради Цянь Сяоцзю. После этого его культивация совершит невероятный скачок, и он неизбежно попадёт в Рейтинг Людей. Вопрос лишь в том, сможет ли он пробиться в первую десятку.
Глаза Чжэн Шимина горели жгучей обидой. Родись он в такой семье, давно бы уже стал учеником великого гроссмейстера и блистал в списках гениев, а не прозябал бы здесь, в безнадёжной борьбе за продвижение. Он невольно покосился на Доу Чаншэна. Оставалось надеяться, что наследие семьи Доу цело и поможет ему укрепить фундамент, выплавив Энергию Девяти Преисподних, необходимую для титула гроссмейстера.
Доу Чаншэн тоже завидовал. Глядя на этого толстячка, ни за что не скажешь, что он – гений, способный на равных тягаться с истинными наследниками великих сект. Стань Доу Чаншэн таким «Цянь Сяоцзю», его жизнь сразу превратилась бы в сказку.
Миновав толпу, Доу Чаншэн заглянул в главный зал. От увиденного его глаза налились кровью.
Перед ним высилась гора серебра.
Настоящая гора, сложенная из серебряных слитков. Ослепительно белое, чистое серебро сияло в лучах солнца, отражая холодные искры.
Только сегодня Доу Чаншэн по-настоящему понял, что значит слово «богатство».
Он замер в оцепенении, да и Чжэн Шимин выглядел ненамного лучше.
— Сколько же здесь денег? — Пробормотал Доу Чаншэн.
— Миллион лянов серебра, — ответил кто-то рядом.
Миллион лянов в одной куче – зрелище сокрушительное. Если бы всё это принадлежало ему, понадобился бы целый обоз телег, чтобы просто увезти добычу. Мощь Павильона Бога Богатства превзошла все его представления.
Доу Чаншэн признал: Павильон добился своего. Такая сцена всколыхнёт всю Шэньду, об этом будут судачить до конца жизни. Сколько же у них денег, если они могут позволить себе так швыряться миллионами?
В солнечном свете вокруг горы едва заметно мерцала тончайшая сеть. Почти невидимая, словно паутина, она плотным коконом окутывала серебро. Без бликов солнца её невозможно было бы заметить. Это была защита – ведь гора состояла из отдельных слитков. Подпусти они людей поближе, и от горы быстро бы ничего не осталось.
Доу Чаншэн огляделся. Народу прибывало, и у всех взгляды были прикованы к серебру – в глазах людей читалась неприкрытая жадность. Мало кто мог сохранить спокойствие перед таким искушением.
— «Весь мир суетится ради выгоды, все люди спешат за прибылью», — раздался пренебрежительный голос. — Поистине, блеск злата туманит разум. Сколько же здесь собралось вульгарных людишек.
К ним вальяжно подошёл изящный молодой господин в бирюзовом шёлковом халате с серебристой отделкой в виде цветов гибискуса. На поясе его висела яшмовая подвеска, а в руках он держал складной веер.
Мазнув взглядом по серебряной горе, он разочарованно качнул головой:
— Я-то думал, в этот раз всё будет обставлено изящнее, но, видно, слишком высоко их ценил. Всё та же пошлость. Сяосань, пойдём отсюда.
— Молодой господин, давайте всё же повременим, — отозвался слуга. — Деньги – это, конечно, низко, но вот Чая Просветления можно было бы и испить.
Доу Чаншэн никак не отреагировал на эту парочку, проходившую мимо с таким видом, будто вокруг никого не было. Район Чжуцюэ – гнездо знати, тут и не таких заносчивых встретишь. Лучшая тактика – полное игнорирование, будто их вовсе не существует.
Его легонько подтолкнули в плечо. Чжэн Шимин, тоже не обратив внимания на господина со слугой, позвал:
— Идём. Найдём место, перекусим сладостями и фруктами, пока ждём обряда поклонения Богу Богатства и раздачи денег.
«Ха-ха, неужели я, Доу Чаншэн, похож на стяжателя?» – подумал Доу Чаншэн.
— Не тяни меня, — пробормотал он вслух. — Я ещё побуду здесь, испытаю свою стойкость. Дай хоть понюхать этот «запах пошлости».
Обновлено: 20.02.2026