Репортаж вышел через два дня.
Алина, будучи профессионалом, сделала его максимально острожным. Она не стала утверждать, а лишь задавала вопросы. «Таинственные рабочие из Азии: кто они?», «Майор Воронин: святой или работорговец?», «Что скрывается за стенами стройплощадки „Светлое Будущее“?». Сюжет, сдобренный снятыми издалека кадрами медитирующих строителей, произвёл эффект разорвавшейся информационной бомбы.
Телефон в РОВД разрывался. Звонили из областного УВД, из мэрии, из конкурирующих изданий. Полковник Сивохин бегал по своему кабинету, как тигр в клетке. Он вызвал Лёню на ковёр.
— Воронин! — орал он, брызжа слюной. — Что это за хрень?! Какое ФСБ?! Какая Академия Наук?! Ты что, с дуба рухнул?!
Лёня стоял и молчал. Он знал, что любая попытка объясниться сделает только хуже.
— Я тебе даю 24 часа! — прорычал Сивохин. — Чтобы эта… журналистка… выпустила опровержение! Иначе я тебя… я тебя в этот ваш японский гулаг лично отправлю! Вместе с твоими свидетелями!
Лёня понял, что ситуация стала критической. Нужно было что-то делать. Что-то радикальное.
Он решил пойти ва-банк. Он позвонил Алине.
— Алина, это Воронин. Вы хотели доказательств? Приезжайте сегодня вечером ко мне домой. Без камеры. Одна. Я вам кое-что покажу.
Это был рискованный, почти безумный ход.
Вечером Алина приехала. Она была напряжена, но любопытство пересилило страх.
Лёня встретил её в коридоре.
— Проходите в гостиную, — сказал он.
В гостиной на ковре сидели все тридцать культистов. Они медитировали. Тишина в комнате была почти осязаемой.
— Что это? — спросила Алина.
— Это — мои «свидетели», — ответил Лёня. — А теперь — демонстрация.
Он кивнул Кенджиро, здоровяку в свитере с оленями.
— Кенджиро, стена, — коротко сказал он.
[Кенджиро "Человек-Стена"] встал. Он подошёл к несущей стене между гостиной и кухней. Встал в низкую стойку. Глубоко вдохнул.
И ударил.
ХРЯСЬ!
Его кулак, не покрытый ничем, пробил бетонную панель насквозь. В стене осталась аккуратная дыра, через которую был виден холодильник «Саратов».
Алина ахнула и отшатнулась.
Кенджиро, не меняя выражения лица, вытащил руку из стены, поклонился Лёне и сел на своё место медитировать дальше. На его костяшках не было ни царапины.
— Это, — сказал Лёня, стараясь, чтобы его голос не дрожал от собственного шока (он не думал, что Кенджиро ударит так сильно), — один из побочных эффектов нашего… эксперимента. Аномальные физические способности. Теперь вы понимаете, почему это секретно? Представьте, что будет, если такие… «способности»… попадут не в те руки.
Он блефовал. Он понятия не имел, откуда у Кенджиро такая сила. Видимо, годы тренировок на Арене не прошли даром. Но [Демонстрация Силы] произвела на Алину неизгладимое впечатление.
Её [Прокурорский Взгляд] дал сбой. Она видела дыру в стене. Она видела спокойных, как удавы, японцев. Она видела невозмутимое лицо майора Воронина.
Её журналистское чутьё столкнулось с неопровержимым, иррациональным фактом.
Она поверила.
Не в ФСБ. Не в Академию Наук. А в то, что она вляпалась во что-то очень, очень странное и, возможно, опасное.
— Я… я поняла, — пролепетала она. — Я больше не буду писать об этом.
— Я рад, что мы нашли общий язык, — кивнул Лёня.
[Профилактическая Беседа] завершилась успехом.
Лёня проводил ошарашенную журналистку до двери. Когда она ушла, он посмотрел на дыру в стене.
Потом на своих «свидетелей».
Потом на свои руки.
Он решил одну проблему. Но создал десять новых. Главной из которых была: как, чёрт возьми, объяснить жене и матери дырку в стене на кухню?
Обновлено: 22.01.2026