Мир замер. Десятки тысяч людей на трибунах, миллионы у экранов — все, затаив дыхание, смотрели, как сильнейшее существо на планете жуёт котлету.
Что произошло дальше, не поддавалось логике.
Вкус ударил по рецепторам Юдзиро. Но это был не просто вкус. Это был код. Информационный пакет, который миновал его мозг, его боевые инстинкты, его броню из цинизма и ярости, и ударил прямо в… клетки.
Его организм, привыкший работать на адреналине, тестостероне и чистой, концентрированной злобе, впервые в жизни столкнулся с силой совершенно иного порядка. С энергией, которая не была основана на доминировании. С [Концентрированной Материнской Любовью].
Эта сила была для него чужеродна. Непонятна. Как вирус для компьютера, не имеющего антивирусной программы.
И система [Огра] дала сбой.
На долю секунды его тело забыло, как быть оружием. Мышцы, всегда напряжённые, как стальные тросы, слегка расслабились. Его сердце, всегда бьющееся в ритме боевого барабана, замедлило ход.
И тогда это случилось.
Его знаменитая [Демоническая Спина], символ его мощи, которая проявлялась в пиковые моменты боя, дала сбой. Мышцы на спине дёрнулись, исказились… и «лицо демона» на мгновение… разгладилось. Превратилось в спину обычного человека.
Он не был ранен. Он не был ослаблен. Он просто… на долю секунды перестал быть [Огром]. Он испытал смятение. Чувство, которого он не знал с самого рождения. Чувство, которое испытывает ребёнок, когда его обнимает мать.
Никто на трибунах этого не заметил. Никто, кроме Баки, который смотрел на спину отца широко раскрытыми глазами, не веря в то, что видит.
Юдзиро медленно прожевал. Проглотил.
Он положил вилку и нож.
Посмотрел на Лёню. В его глазах больше не было скуки. Было что-то другое. Что-то очень сложное. Непонимание. И, возможно, тень уважения.
Он встал.
— Слишком много соли, — бросил он через плечо.
И ушёл. Просто развернулся и покинул арену, не сказав больше ни слова.
Для всего мира это прозвучало как вердикт. Как признание. [Огр] попробовал силу [Мастера Туманного Учения] и… не смог её одолеть. Он нашёл в ней изъян, но отступил. Это было равносильно ничьей. А ничья с Юдзиро Ханмой была равносильна величайшей победе.
[Победа через Сочувствие] была одержана.
Лёня стоял посреди арены, оглушённый тишиной, которая сменилась оглушительным рёвом толпы.
И в этот момент он почувствовал знакомый вкус во рту. Вкус той самой, первой, аномальной котлеты.
[Магия Котлеты] сработала снова.
Реальность перед его глазами начала плыть, искажаться, сворачиваться в точку.
Обновлено: 22.01.2026