— Не то чтобы нельзя, ты сначала скажи, кого хочешь выбрать, а мать посмотрит, сможет ли согласиться, — с улыбкой взглянула на дочь императрица Хэ.
— Ту самую Сюэ Лан, о которой сегодня говорил пятый брат. Женщина, переодевшаяся мужчиной ради свершения добрых дел, — поистине удивительная дева. Я восхищаюсь ею и мечтаю быть с ней с утра до вечера, — протянула Тан Янь, кривляясь.
— Снова пряталась за ширмой и подслушивала разговор матери с посторонними? Не боишься, что заставлю переписывать сутры? — у императрицы Хэ зачесалась правая рука, и она отвесила дочери щелбан.
Тан Янь хихикнула:
— Разве пятый брат посторонний? Он же свой. Матушка, ну уступите мне. Я просто хочу, чтобы она стала моей спутницей по учебе.
— На её счет у меня другие планы, выбери кого-нибудь другого, — намеренно твердо отказала императрица Хэ.
По её мнению, так называемые спутницы принцесс были просто подругами для игр, и потакание капризам дочери не было чем-то страшным. Изначально императрица Хэ думала, что дочь пойдет с сестрами во Дворец Чистого Аромата подглядывать за отбором спутниц, но, прождав полдня, так и не увидела и тени Тан Янь, чему немало удивилась. Что касается кандидатуры лянъюань для наследного принца, она проверяла подноготную не только Сюэ Лан, просто посчитала, что моральные качества этой девицы из клана Сюэ надежнее, чем у других.
Однако дочь даже не видела человека, но, услышав слова второго брата, загорелась желанием выбрать девицу из клана Сюэ своей спутницей. Императрица Хэ почувствовала, что здесь что-то нечисто, и решила немного припугнуть Тан Янь, чтобы посмотреть, что дочь скрывает.
Никто не знает дочь лучше матери. Тан Янь действительно запаниковала:
— Неужели матушка отправила её к восьмой или девятой сестре? Так не пойдет, я не согласна!
Императрица Хэ продолжила дразнить дочь и с каменным лицом сказала:
— Да, она ровесница твоей восьмой сестры, к тому же образованна и благоразумна. Супруга Шу очень полюбила её и заранее попросила к себе. Мне будет неловко забирать человека у супруги Шу, так что выберу для тебя другую хорошую девушку.
Услышав слова императрицы Хэ, Тан Янь заколебалась. Сестры учились в одном месте, и если пятый брат просто хотел часто видеть человека, то не было необходимости обязательно делать Сюэ Лан её спутницей.
В отличие от своего брата-близнеца, Тан Янь немного побаивалась императрицу Хэ. Когда мать баловала её, то баловала по-настоящему, но когда наказывала, рука её не дрожала. Увидев, как изменилось лицо императрицы Хэ, она почувствовала, как сердце ушло в пятки.
— Мгм, тогда я послушаюсь матушку, — робко произнесла Тан Янь.
Видя такую реакцию Тан Янь, императрица Хэ удивилась еще больше. Раньше та упрямилась и не отпускала, так почему же после пары слов так легко сдалась? Как ни крути, тут дело нечисто.
Её отношение стало серьезным.
Где уж хитростям Тан Янь тягаться с императрицей Хэ, прожившей долгие годы в глубоком дворце. Она проиграла через пару раундов и выложила всё начистоту, как высыпают бобы из бамбуковой трубки: от случайной встречи у лотка с танъюанями до происшествия на искусственной горе. Если бы Тан Юй был здесь, он бы умер от стыда на месте.
Выслушав рассказ дочери, императрица Хэ одновременно хотела смеяться и вздыхала. Смеялась она над курьезом, который устроили брат и сестра Тан Юй и Тан Янь, а вздыхала о душевных силах, потраченных вторым сыном на это дело. Она упустила из виду, что второй сын тоже достиг возраста, когда «познают красоту и восхищаются юностью».
Раскрыв маленький секрет брата, Тан Янь окончательно расслабилась:
— Матушка, считается ли это любовью с первого взгляда у пятого брата?
— Какая еще любовь с первого взгляда? Ты еще мала, что за слова у тебя на языке, — с упреком сказала императрица Хэ. — Ладно, мать теперь знает об этом. Не болтай лишнего снаружи.
— Не буду, я боюсь, что пятый брат меня побьет.
Оставшись одна, императрица Хэ тщательно обдумала это дело, покачала головой и тихо рассмеялась:
— Чуть было не перепутала уток-мандаринок в брачном списке.
Императрица Хэ не верила в любовь с первого взгляда, но Сюэ Лан была красивой девушкой, и то, что у второго сына возникли к ней чувства после двух встреч, не было чем-то удивительным. Раз уж она приглянулась второму сыну, то ни в коем случае нельзя отдавать её старшему сыну.
Стоит ли позволить этой симпатии развиваться? Императрица Хэ колебалась в душе. Чувства подобны цветущему дереву: они нуждаются в постоянном поливе, чтобы расти. Если двое не будут иметь возможности видеться, то, скорее всего, всё рассеется, как облако дыма.
* * *
Шесть дней спустя из дворца вышли два указа. Один призывал двенадцать благородных девиц во дворец для сопровождения принцесс, среди которых самыми востребованными были спутницы для десятой принцессы: дочь князя Динго Мэн Шэна и дочь доктора Императорской академии Сюэ Фэна. Другой указ назначал дочь чиновника Министерства наказаний Хуан Цзэчэна лянъюань для наследного принца.
С первым указом всё было понятно: отбор двенадцати из тридцати давал неплохие шансы. Даже девушки, не прошедшие отбор, прошли три этапа испытаний и дошли до ночевки во дворце, так что рассказывать об этом было не стыдно. Однако второй указ заставил многие семьи кусать локти. У наследного принца Тан Фэна были только одна главная жена и одна чэнхуэй. Если бы они знали, что Его Величество намерен выбрать для наследного принца наложницу, они бы обязательно отправили дочерей во дворец попытать счастья. Кто бы мог подумать, что их опередит дочь никому не известного чиновника.
Во Дворце Лицзин Восточного дворца наследная принцесса Чжуан Янь выглядела радостной, распоряжаясь подготовкой покоев для новой сестры, распределением слуг и расстановкой мебели. Чэнхуэй Цянь же спряталась в своей комнате, спокойно вынашивая ребенка, и без надобности не выходила. Император Цинъюань выразил удовлетворение благоразумным поведением жены и наложницы наследного принца. Было бы еще лучше, если бы они поскорее подарили ему внука.
Что касается принцесс, императрица Хэ воспользовалась возможностью, чтобы упорядочить вопросы их обучения. Помимо придворных дам, имеющих постоянные обязанности по обучению принцесс этикету и искусствам, по примеру принцев были приглашены несколько пожилых и уважаемых ученых из Павильона почитания словесности в качестве наставников. За пределами дворца великая принцесса Аньян тоже не сидела сложа руки. Она поспешила во дворец просить милости у брата-императора и в итоге добилась того, чтобы её дочь Цуй Тун отправили во дворец учиться вместе с кузинами.
Занятия принцесс теперь вели ученые, а место учебы переместилось из задних покоев в Дворец Цзинхуа переднего двора, недалеко от места, где учились принцы. Это вызвало небольшой переполох в Павильоне почитания словесности. Из-за строгих дворцовых правил группа озорников не могла подглядывать во Дворце Цзинхуа, поэтому они тайком обсуждали, как устроить «случайную встречу» по дороге во дворец.
Тан Юй теперь терпеть не мог два слова: «случайная встреча» и «спутница принцессы». Эти дни в Павильоне почитания словесности были для него мучительны. Он еще не оправился от последствий событий в Императорском саду и каждое утро, идя на учебу, предпочитал делать крюк, лишь бы не приближаться к Дворцу Цзинхуа.
Но его спутник Фу Ли как назло затронул больной вопрос:
— Ваше Высочество, там у принцесс...
— Учись усердно, не думай о пустяках, — настороженно сказал Тан Юй, похожий на выгнувшего спину и вздыбившего шерсть камышового кота. — Если хочешь слоняться возле Дворца Цзинхуа, иди к седьмому брату, я не собираюсь так позориться.
Фу Ли покраснел и беспорядочно замахал руками:
— Я... я не хотел идти во Дворец Цзинхуа. Просто моя двоюродная сестра удостоилась милости Его Величества и императрицы и ей посчастливилось войти во дворец, чтобы сопровождать тринадцатую принцессу. Но она еще мала, и семья беспокоится, что она может поступить неправильно и оскорбить благородную особу. Они просили меня узнать у Вашего Высочества о предпочтениях тринадцатой принцессы...
Принцессы, разумеется, были золотыми ветвями и яшмовыми листьями, но и благородные девицы росли в неге и заботе, поэтому семьи спутниц неизбежно волновались о возможных конфликтах. Так что Фу Ли открыто спрашивал о предпочтениях, а тайно узнавал, легко ли ладить с тринадцатой принцессой.
Тан Юй облегченно выдохнул:
— Я и забыл, что твоя сестра среди тех двенадцати. Будь спокоен, тринадцатая сестра не из тех, кто любит создавать трудности. Что касается предпочтений, я так сразу не вспомню, спрошу для тебя позже.
Фу Ли обрадовался:
— Благодарю Ваше Высочество от имени двоюродной сестры.
Пэй Сю тоже подошел ближе:
— Ваше Высочество, моя кузина тоже была выбрана в спутницы принцессы. У неё немного вспыльчивый характер. Если она обидит принцессу, не могли бы вы заступиться за неё перед принцессой ради меня?
— А за кем она закреплена? — Тан Юй не слышал, чтобы среди спутниц принцесс были родственницы семьи Пэй.
Пэй Сю кашлянул:
— Моя кузина сопровождает вашу родную сестру, десятую принцессу.
Тан Юй спросил с подозрением:
— Неужели твоя кузина носит фамилию Сюэ?
Пэй Сю покачал головой:
— Нет, её фамилия Мэн.
Тан Юй окончательно запутался: «С чего это я не знаю, что княгиня Мэн — твоя родственница?»
Пэй Сю замялся:
— Моя бабушка в родстве с резиденцией князя Динго. Девица Мэн приходится моей бабушке внучатой племянницей, так что мы троюродные брат и сестра... Кхм, это бабушка велела мне попросить Ваше Высочество.
Тан Юй задумчиво кивнул. Внучатая племянница бабушки — родство не то чтобы дальнее, но и не близкое. В прошлой жизни бабушка Пэй Сю вскоре умерла от болезни, неудивительно, что Мэн Шухэ после замужества особо не общалась с семьей Пэй.
— Хорошо, я беру это на себя.
* * *
Занятия у принцесс были куда легче, чем у братьев, и у них было много свободного времени. Как раз стояла прекрасная весенняя пора, идеально подходящая для прогулок. Хотя принцессы не могли насладиться весенними пейзажами за городом, они вполне могли взять новых подруг на прогулку в Императорский сад. В одно мгновение сад наполнился смехом и весельем.
Видя такую ситуацию, Тан Юй обходил сад стороной. А ведь ему не нужно было посещать уроки верховой езды и стрельбы из лука, и обычно он каждый день после обеда гулял в Императорском саду.
Что касается Тан Янь, она считала, что разгадала сердечные тайны Тан Юя, и чувствовала вину за неприятности, устроенные в тот день на искусственной горе, поэтому раз за разом создавала возможности для встречи Тан Юя и Сюэ Лан.
— Пятый брат, мы сегодня качаемся на качелях возле Павильона Отражения в Волнах.
— Пятый брат, мы идем запускать воздушных змеев, ты пойдешь?
Тан Юй праведно отверг все приглашения сестры, заявив, что ему неинтересны девчачьи развлечения. Тан Янь чуть не упала от досады, впервые в жизни ощутив горечь от того, что стараешься ради кого-то впустую.
Зайдя так далеко, она не хотела сдаваться. Её взгляд блуждал по комнате и внезапно упал на статуэтку белого нефритового бессмертного на полке с древностями. В голове вспыхнула идея.
На следующий день Тан Хуан в спешке прибежал к Тан Юю.
Тан Юй посмотрел на солнце за окном:
— Ты осмелел, даже урок верховой езды и стрельбы решил прогулять?
Тан Хуан торопливо сказал:
— Не будем об этом. Пятый брат, ты помнишь ту мою рогатку? Ту самую, которую ты мне подарил и которой я разбил голову евнуху Чжану, что при отце-императоре?
Прошло слишком много времени, и Тан Юй задумался на мгновение:
— ...Разве матушка не велела тебе её выбросить?
В детстве Тан Хуан очень любил играть с рогаткой и часто стрелял в птиц вроде чижей ради забавы. На один из дней рождения Тан Юй подарил ему особую рогатку. Её рукоять была из железного дерева, а тетива — из дубленой бычьей жилы высшего качества. Она стреляла дальше и сильнее, чем обычные детские рогатки. Тан Хуан не выпускал её из рук, но, к сожалению, однажды, играя с ней на улице, случайно ранил слугу императора Цинъюаня. Император отругал его и запретил играть с рогаткой.
Тан Хуан жалобно произнес:
— Я не смог расстаться с ней и хранил всё это время... Не знаю, когда седьмая сестра стащила её и унесла в сад поиграть. Но меткость у неё никудышная, она по неосторожности попала в свою спутницу, и та до сих пор без сознания...
— Что?! — Тан Юй резко вскочил.
Обновлено: 01.02.2026