— Ох, ну вот... Твоя лаборатория просто выглядит как кабинет химии в моей школе...
— Ну... да? В смысле... алхимия.
— Не, не хочу.
— Как знаешь. Если понадоблюсь, я буду у себя.
Остаток времени со Стражами я провёл в медитации, штампуя Кристаллы Маны так быстро, как только мог. Что-то во вчерашних моих действиях позволило мне укрепить связь с Мировой Руной. За неимением других доказательств, я мог лишь предположить, что это произошло потому, что я наконец-то оторвал задницу от стула и создал что-то новое. Означало ли это, что у Мировой Руны было сознание? Или это Осколок маскировался под Мировую Руну, используя мои воспоминания, чтобы заполнить пробелы? В последнем я был уверен, что это не так, но, кроме собственной убеждённости, у меня не было никаких реальных доказательств.
И всё же, если моя сила хочет, чтобы её использовали, я так и поступлю.
За работой я размышлял о своей «специализации» — Рунтерре. Что я мог бы создать? Чёрт возьми, да что я вообще хотел создать? Первое, что пришло на ум — профессор Сесил Б. Хеймердингер, величайший ум Рунтерры, её собственный Тони Старк. Он поставил магию на промышленные рельсы, став пионером в области техматургии, основал Пилтовер и обучил нескольких величайших учёных в истории Рунтерры, включая Виктора и Джейса.
Когда я размышлял о Почтенном Изобретателе, сознание захлестнул поток идей. Большинство из них он создал сам, но многие — нет. Ключ-бот, чтобы помогал в лаборатории. Многоэтажный техматургический тираннозавр... простите, Т-Рекс — а почему бы, чёрт побери, и нет? Ртутная пушка Джейса. Третья рука Виктора. Глаза Камиллы. Блицкрэнка... всего Блицкрэнка. Я замер. «Я могу сделать себе глаза!»
Эта мысль сбила меня с толку. Хотел ли я прослыть биотехнарём? В те времена эта профессия не внушала такого ужаса, как в будущем. Бойня, на данный момент просто Райли, была где-то там младенцем. Эллисбург случится только через семь-восемь месяцев. Бласто ещё даже не был активен.
«Я мог бы стать биотехнарём», — понял я. Теоретически, я мог бы стать первым биотехнарём и задать стандарт отношения к ним.
Я отбросил эту мысль почти сразу же, как она появилась. Оно того не стоило. Не думаю, что я успел бы создать себе достаточно прочную репутацию до 2001 года, до триггера Ринке. Однажды, пообещал я себе, когда стану полностью независим от Протектората и достаточно силён, чтобы стоять на своих ногах, я сделаю себе пару глаз. Они будут настолько читерскими, что Сатору Годзё и Итачи Учиха обзавидовались бы до слёз.
«Что ещё я могу создать?»
Даже если придерживаться алхимической темы, города-близнецы Пилтовер и Заун могли многое мне предложить. Синджед создал Варвика, месяцами медленно накачивая его регенерирующими зельями и химерной ДНК, пока тот подвергался вивисекции. Воспоминания об этих мучительных процедурах едва не выбили меня из медитации, но я не сдавался. Работы Безумного Химика, несмотря на его отвратительное отсутствие этики, имели множество применений. Чего нельзя было сказать о Мундо.
«Шиммер. Синджед изобрёл шиммер — наркотик, способный создавать суперсолдат, заменять лечебные зелья и сжигаться в качестве топлива».
Он, а со временем и большая часть Зауна, использовали эту дрянь для столь многого, что в городе было трудно найти химтех, несовместимый с ней. Если отбросить то, кем он стал, изначально Синджед разрабатывал препарат как очередное лечебное зелье, ещё в те времена, когда был в здравом уме.
ЗАК, Заунский Аморфный Боец, можно сказать, был алхимическим творением, хоть и случайным. Хекстековое ядро Виктора — ещё один подобный пример. Нуль-привод Экко питался от источника топлива его собственной разработки, который обладал необычным сродством к магии времени.
Было и многое другое, но я двинулся дальше, обратив свой взор на остальную Рунтерру.
Хекстек — это далеко не всё. На самом деле, самые могущественные артефакты Рунтерры не были хекстековыми творениями. Кто-то ведь создал щит Леоны, мечи Кейл и скипетр Насуса. Мысли о том, как бы я мог зачаровать нечто подобное, хлынули мне в голову, оставив после себя раскалывающуюся головную боль. Чувство торжественного предостережения наполнило меня изнутри, и моя связь с силой затрещала.
«Ладно... я и близко не настолько силён, чтобы создать что-то из этого... Может, когда моя связь с Мировой Руной окрепнет...»
Даже если не брать в расчёт самые могущественные реликвии Рунтерры, существовало великое множество материалов и предметов, упоминаемых различными Чемпионами.
Лук Эш был сделан из так называемого Истинного льда — невероятно мощного проводника магии льда, который нельзя было сломить никакой обычной силой или растопить смертным огнём. И он был совершенно непрактичен. Я мог бы создать осколок размером с гитарный медиатор, использовав снежок размером с кулак... и сотню Кристаллов Маны. Это было не только непомерно дорого, но я буквально не смог бы ничего из него выковать. Я называл это парадоксом вибраниума. Если он может выдержать любую силу, как Говард Старк придал форму щиту Кэпа? Добавьте к этому абсолютную невосприимчивость к обычным формам тепла, и я получу материал, который фактически невозможно обработать, даже если бы мне удалось собрать его в достаточном количестве.
Мои мысли устремились на юг, в Демасию, а в руке уже формировался новый Кристалл Маны. У Джарвана было то навороченное раздвижное копьё, но мне сейчас не нужно было оружие, да и не смог бы я совладать с такой нелепой штуковиной. Кто-то, должно быть, выковал и латные перчатки Шиваны, но я отбросил эту возможность по той же причине. Я притворялся технарём-алхимиком. И хотя алхимия не сводилась к одним лишь зельям, она также не имела отношения к ковке легендарного оружия. Меня больше интересовало создание фундамента для себя, списка материалов...
«Петрицит!» — радостно подумал я. Мировая Руна пульсировала, и я мог лишь предположить, что это знак одобрения. Даже для Рунтерры петрицит был уникален.
В своей основе петрицитовые деревья были мутировавшими под действием хаотической магии Рунных войн. Они приобрели свойства, схожие с камнем — отсюда и название — и поглощали окружающую ману для роста. Эта способность также делала их магическими глушителями, успокаивающими землю и обеспечивающими стабильность экосистемам западного Валорана. Беженцы, спасавшиеся от Рунных войн, в конечном итоге поселились вокруг этих лесов, основав королевство Демасия.
Древние демасийцы смешивали измельчённый петрицит с пеплом и известью, создавая элегантную белую субстанцию, которую они без затей назвали «петрицит». Этот подавляющий магию материал был твёрд как камень и использовался в укреплениях и зданиях. При смешивании со сталью в сплав его можно было даже использовать для вооружения легендарного Бесстрашного авангарда. В измельчённом виде из него можно было делать эликсиры из петрицита, которые так любили Охотники на магов.
«Но... сработает ли петрицит против способностей? У меня есть мана, но есть ли она у других кейпов? — задался я вопросом. — Либо Осколки творят свои мерные фокусы с помощью маны и направляют силы через корона поллентия, либо нет... и тогда я в конечном итоге создам свой собственный криптонит. Вот будет чертовски неловко...»
Обновлено: 21.01.2026