Ржавая Клетка» не была таверной или ареной в привычном понимании. Это был гнойник на теле Осадка. Дыра в земле, прикрытая проржавевшим железным куполом, откуда постоянно доносились рёв толпы и глухие, мокрые удары. Здесь не было правил, судей и чести. Были только двое бойцов в грязной яме, ставка на победителя и ещё одна ставка — на то, сможет ли проигравший уйти на своих ногах.
Запах был невыносим. Кровавая вонь смешивалась с потом, страхом и дешёвым пойлом, которым заливалась глотки орущая толпа. Зрители, прижавшись друг к другу, стояли на нескольких ярусах вокруг центральной ямы. Их лица, освещённые тусклыми, коптящими лампами, были искажены звериным азартом. Они ставили свои последние гроши не на мастерство, а на жестокость.
Кассиан заплатил за вход монетой из кошеля, полученного в «Последнем Глотке». Охранник на входе, одноглазый гигант с дубиной, смерил его презрительным взглядом, но деньги взял. Внутри этого ада деньги были единственным богом.
Он не стал проталкиваться к яме. Он занял позицию в тени, у стены, откуда мог наблюдать за всем, оставаясь незамеченным. Его глаза сканировали толпу, искали. Не бойца. Не организатора. Он искал того, кто делает самую грязную работу.
Внизу, в яме, бой как раз закончился. Один из бойцов, похожий на гору мышц, добивал ногами уже не движущееся тело. Толпа ревела. Победитель вскинул руки, упиваясь своей минутой славы.
И тогда Кассиан увидел его.
Из тёмного прохода в стене ямы вышел человек. Он был огромным, даже на фоне бойцов-тяжеловесов, но двигался с усталой, почти механической медлительностью. Длинные, сальные волосы скрывали большую часть лица. Он был одет в лохмотья. Не наклоняясь, он подхватил бесчувственное тело проигравшего, закинул его на плечо, как мешок с картошкой, и так же молча потащил обратно в темноту туннеля.
Никто не обратил на него внимания. Он был частью декораций. Невидимый человек, убирающий сломанные игрушки.
Это был Рорик.
Кассиан дождался, пока толпа отвлечётся на объявление следующего боя, и скользнул в тот же тёмный проход. Туннель был узким, воняло кровью и дезинфекцией. Он вёл в небольшое подсобное помещение. Здесь, на грязном полу, в несколько рядов лежали тела — те, кто проиграл сегодня. Некоторые тихо стонали. Другие уже никогда не издадут ни звука.
В центре комнаты, спиной к выходу, стоял Рорик. Он выливал ведро воды на одного из бойцов, пытаясь привести его в чувство.
— Вставай, — прохрипел он. Голос был низким, как скрежет камней. — Если сам не уйдёшь, они заберут твою долю.
— Не... не могу... — просипел боец, сплёвывая кровь. — Ноги...
Рорик тяжело вздохнул. Этот вздох был полон вселенской усталости. Он снова взвалил бойца на плечо. В этот момент он, видимо, почувствовал чьё-то присутствие и медленно обернулся.
Его глаза встретились с глазами Кассиана.
Лицо Рорика было руинами. Когда-то, вероятно, оно было грубо-привлекательным, но годы пьянства и отчаяния оставили на нём свои шрамы. Нос был сломан в нескольких местах. Но глаза... глаза были живыми. В их глубине тлел уголёк ярости, потушенный, но не погасший. Это были глаза человека, который когда-то был кем-то.
— Что тебе нужно, мальчик? — прорычал он. — Потерялся? Пришёл посмотреть на мясо?
— Я ищу Рорика, — ответил Кассиан, его голос звучал в этой комнате боли неестественно спокойно.
— Ты его нашёл. А теперь проваливай, пока я не добавил тебя к этой куче.
Рорик отвернулся, собираясь унести раненого.
— Мне сказали, вы были первым, кто работал на Джокера в этом городе, — продолжил Кассиан, игнорируя угрозу.
Рорик замер. Его спина напряглась. Очень медленно он опустил бойца на пол и повернулся к Кассиану. В его глазах больше не было апатии. Уголёк разгорался.
— Кто сказал?
— Неважно. Важно то, что я знаю, что вы ушли, потому что у вас были... принципы. То, чего не было у остальных.
Рорик расхохотался. Это был ужасный, лающий смех, полный самоненависти.
— Принципы? — он ткнул большим пальцем в сторону раненых бойцов. — Вот мои принципы! Я таскаю обломки людей за пару монет, чтобы купить выпивку и забыть, кем я был! У меня нет принципов, мальчик. У меня нет ничего.
— У вас есть репутация. И сила, — возразил Кассиан, делая шаг вперёд. — Я предлагаю вам работу.
— Я не работаю на таких, как ты, — выплюнул Рорик, с отвращением разглядывая остатки шёлковой рубашки Кассиана. — Я свою долю с аристократами уже отработал. Хватит.
— Вы не будете работать на меня. Вы будете моим партнёром.
Рорик снова расхохотался, но на этот раз смех был короче. Он подошёл к Кассиану, нависая над ним, как скала. Запах пота и перегара ударил в нос.
— Партнёром? В чём? В выборе шёлковых платков? Ты хоть знаешь, где ты находишься, щенок? Один неверный взгляд — и ты станешь одним из тех, кого я отсюда выношу.
— Я знаю, где я. И я знаю, кто вы, — голос Кассиана не дрогнул. Он смотрел прямо в яростные глаза Рорика. — Вы — человек, который был достаточно силён, чтобы сказать «нет» Дофламинго. Человек, которого он не смог ни убить, ни сломать. Он просто выбросил вас на помойку, надеясь, что вы сгниёте сами. И вы почти оправдали его надежды.
В повисшей тишине было слышно, как стонет раненый боец. Слова Кассиана ударили Рорика, как кулак под дых. Он отшатнулся, словно его обожгли.
— Я предлагаю вам шанс, — продолжил Кассиан, наступая. — Шанс вернуть себе имя. Шанс отомстить системе, которая сломала вас. Я собираюсь забрать то, что осталось после Джокера. Не деньги. Власть. И мне нужен тот, кто знает, как эта система работала изнутри. Мне нужен тот, кто сможет прикрыть мою спину.
Рорик смотрел на него долго. Он видел перед собой не избалованного аристократа. Он видел безумца. Безумца с холодными, расчётливыми глазами хищника. И в этом безумии было что-то заразительное. Что-то, что заставило давно уснувший уголёк в его душе вспыхнуть ярче.
— И что я получу взамен, «партнёр»? — наконец прохрипел он.
— Уважение, — просто ответил Кассиан. — И право ударить в лицо любого, кто снова назовёт вас мусорщиком.
Он протянул Рорику кошель с монетами.
— А пока... этого хватит, чтобы купить нам выпивку. И комнату, где не воняет кровью. Нам нужно поговорить.
Рорик посмотрел на кошель, потом снова на Кассиана. Он не взял деньги. Он сделал шаг назад и громко, на всё помещение, рассмеялся. Но на этот раз в его смехе не было отчаяния. В нём звучал азарт.
— Ты либо самый смелый, либо самый глупый щенок, которого я встречал, — сказал он, вытирая рукой губы. — В любом случае... это будет весело.
Он повернулся, подошёл к одному из ухмыляющихся охранников, наблюдавших за сценой из прохода, и одним ударом отправил его в нокаут.
— Я увольняюсь, — бросил он в пустоту и, повернувшись к Кассиану, кивнул. — Веди. Но выпивку покупаешь ты.
Обновлено: 20.02.2026