Глава 3 — Глава 3

*Перевод: **Astarmina*** «...И кто это тут клялся?» Да, это была я. Та самая я. Но эта клятва оказалась разбита неожиданным человеком в совершенно непредсказуемой форме. — Эсадиен Локвайт. К вашим услугам. Когда я впервые увидела принца, все звуки вокруг словно переместились в другое измерение. Я выросла в храме Плендны, богини любви и красоты, и повидала всевозможных красавцев и красавиц. Но даже они казались тусклыми лампочками перед солнцем по сравнению с ошеломляющей красотой Эсадиена. «И это не мой тип!» Мне всегда нравились каштановые волосы, лисьи глаза, и в идеале — маленькая родинка под глазом. Но нет. Отныне мой тип — Эсадиен Локвайт. Глаза как море под нежным солнцем. Золотые волосы, сверкающие разноцветными искрами, особенность королевской крови Локвайтов. Всё было роскошно, но ничто не затмевало его красоту. «Прекрасен...» Если бог Плендна явился бы в мужском обличии, наверное, он выглядел бы так. С таким лицом можно всю жизнь питаться одним рисом с соевым соусом! — Леди? Эсадиен с недоумением окликнул меня, застывшую на месте. Только тогда я вместе с задержанным дыханием выдохнула восхищенный возглас: — Ух ты! Жар на щеках ощущался даже мной самой. «Н-неужели это и есть любовь с первого взгляда?» Я прижала руку к бешено колотящемуся сердцу и, словно в трансе, произнесла: — Принц... вы восхитительно красивы. Эсадиен был одет почти аскетически аккуратно. В разгар лета он оставил открытыми только руки и лицо, всё остальное было тщательно укрыто, но контуры тела всё равно угадывались. И если по ним нельзя было представить рельеф мышц под одеждой, то имя Плендны было бы опозорено. «Этого точно не может быть. Никак». Широкие плечи, большие руки, длинные ноги, выглядывающие из-под края сюртука. Лицо как сливочный десерт, тело как острая пряность. Как можно упустить такого человека? Не выдержав, я прикрыла рот и пробормотала: — Подумать только, такой мужчина был моим женихом. Как хорошо, что я жива... В этот момент уголки губ Эсадиена слегка напряглись. Я моргнула, не понимая почему, но, возможно, мне показалось — он уже вернулся к своему обычному бесстрастному выражению. — Леди Каринен. Эсадиен протянул мне руку. Несмотря на перчатки, видя его широкую ладонь и длинные прямые пальцы, я вдруг вспомнила о Ламанде. «Наверное, немного больше, чем у Ламанда». Одновременно я вспомнила наставления Ламанда перед отъездом: «Не бросайся обнимать его, как только увидишь, даже если он красивый». «Я так не делаю!» «Поздоровайся вежливо». «Я что, ребёнок? Ой. Я вдруг осознала, что не представилась. Даже если мы уже знали друг о друге, при первой встрече было вежливо назвать свое имя. — Минуэль Каринен. Простите, что не представилась сразу. — Ничего страшного. Ответив, Эсадиен сразу отвернулся и стал смотреть прямо перед собой. Такие красивые глаза, но в них глубокая, как море, задумчивость, что почему-то вызывало сожаление. Если бы эти глаза ярко блестели, а мягкие губы изгибались в глубокой улыбке, как бы прекрасно это выглядело. — Принц. Взгляд Эсадиена обратился ко мне. Выражение его лица не выдавало никаких эмоций. И тогда у меня появилась цель — заставить этого человека улыбнуться. Я улыбнулась ему так широко, как только могла: — Зовите меня Минуэль! С надеждой, что моя улыбка проникнет в его сердце. ******* После того, как влюбилась в Эсадиена с первого взгляда, я стала частой гостьей в его дворце. Посещая его каждый день больше месяца, я настолько примелькалась, что слуги дворца принца стали казаться мне роднее наших собственных горничных. — Рад видеть, что вы двое становитесь ближе, — сказал император. — Я тоже так считаю. Я благодарна Минуэль за то, что она полюбила такого сухаря, как Эсадиен, — ответила кронпринцесса. — Истинно так. Император и кронпринцесса очень полюбили меня. Настолько, что приглашали на семейные чаепития. Особенно кронпринцесса, будучи подругой моей старшей сестры, так превозносила меня, что мне становилось неловко перед Эсадиеном. — Но... принц на самом деле очень добрый. Глаза императора слегка расширились, и даже Эсадиен, до сих пор молча пивший чай, повернулся ко мне. Кронпринцесса застыла с открытым ртом. Отбросив назад мистически сверкающие волосы, она недоверчиво спросила: — Этот парень? — Да. Я прихожу каждый день, а он ни разу не сказал ничего плохого и всегда меня приветствует. Эсадиен, на мгновение замерший, тихо опустил чашку и сказал: — У меня просто не было причин отправлять тебя домой. — Хе-хе. И всё же. Я улыбнулась, глядя на Эсадиена, но он даже не ответил улыбкой и снова отвёл взгляд. Мне казалось, что мы стали ближе от частых встреч, но видимо, я всё ещё была далека от него. — Хм-м, — кронпринцесса хмыкнула. — Теперь я понимаю, почему Эльга так тает перед своей младшей сестрой. Ты такая милая. Ну, Эльга старше меня на десять лет, так что это естественно. Кронпринцесса, ровесница Эльги, тихо рассмеялась и приказала мне: — А ну-ка, назови меня сестрицей. — Как я могу проявить такое неуважение... — Всё в порядке. — Даже если вы так говорите... Пока она подталкивала меня, а я всячески уклонялась, император, с удовольствием наблюдавший за нами, вмешался: — Я разрешаю, так что не стесняйся. — Но... — Может, тебе нужна письменная гарантия, чтобы ты чувствовала себя спокойнее? Ой, до такой степени? Не в силах выдержать их пристальные взгляды, я наконец слегка съёжила плечи и произнесла имя кронпринцессы: — С-сестрица Люмьер? На мгновение застыв, она прижала руку к груди и слегка наклонилась. В придачу раздался тихий стон: — А-ах... — Ваше Высочество? Встревоженный Эсадиен слегка приподнялся. Но я невозмутимо пила чай. Мои сестры часто так реагировали. «Хм, еще один ягненок пал к моим ногам». И действительно, вскоре вернувшись к своему обычному величественному виду, кронпринцесса обратилась к Эсадиену: — Эди. — Да, Ваше Высочество? — Ты ведь знаешь, что Минуэль еще не прошла церемонию совершеннолетия? Если ты хотя бы пальцем тронешь эту милую девочку, я тебе этого не прощу. Зачем так серьезно? Хотя церемония будет проводиться в праздник Плендны, юридически я уже взрослая. Эсадиену, похоже, тоже стало не по себе — он ответил только после короткого молчания: — ...Понимаю. — С-сестрица, всё в порядке. Этот принц и так холоден как стена! Поспешно успокаивая кронпринцессу, я крепко взяла Эсадиена за руку и улыбнулась. Он слегка вздрогнул, но не стал отнимать руку. — Мне просто нужно быть осторожной, правда? Когда мы оставались наедине, я с восторгом рассматривала сумасшедшую красоту Эсадиена, как дикий зверь. А он обычно избегал моего взгляда и читал книгу. Мы редко разговаривали, но мне просто нравилось смотреть на него. — Уже поздно. Боюсь, мы мешаем государственным делам, так что лучше нам удалиться, — сказал Эсадиен, взглянув на часы. Я тут же согласилась. Рядом с другими людьми было сложнее свободно любоваться лицом Эсадиена. — О, действительно. Разрешите нам уйти, Ваше Величество. — Хо-хо. У меня ещё есть что сказать, — император, который всё время улыбался, остановил нас. — Леди Каринен. — Да, Ваше Величество? — Нет, не так. Отныне называй меня отцом. — Что? — Чему ты удивляешься? Всё равно скоро станешь частью семьи. Император снова рассмеялся, видя моё замешательство. «Он такой дружелюбный, как продавец овощей из соседнего квартала...» Я слышала, что в бытность наследным принцем он прославился в завоевательных войнах, так что немного боялась его. Тем не менее, император был очень доволен, услышав от меня слово «отец», и даже разрешил нам посетить тайный сад, куда обычно допускался только он сам. — Там есть довольно красивое озеро. Покатайтесь на лодке. — Вау, спасибо! Я никогда раньше не каталась на лодке и была в восторге. Конечно, больше из-за скрытых мотивов. «Мускулы! Жилы!» Чтобы управлять лодкой, нужно грести, а для этого даже такому сдержанному человеку, как Эсадиен, придётся закатать рукава. «Наконец-то увижу, как двигаются мышцы его предплечий, когда он гребёт, хи-хи-хи...» Эсадиен с некоторым удивлением смотрел на меня — сегодня я улыбалась ещё ярче, чем обычно. Конечно, он не знал, о чем я думаю с такой хитрой улыбкой. Счастливая от одних лишь мечтаний, я вернулась домой и, начищая до блеска статую Плендны, напевала: — Спасибо, божественная Плендна. Пожалуйста, пусть завтра будет ясная погода. Завтра, нет, каждый день буду кататься на лодке. Я вознесла искреннюю молитву и легла спать, но на следующий день начался дождь. — ... И на следующий тоже. — Божественная Плендна... И ещё через день. — Пожалуйста, сделайте завтра день ясным. Чистое небо — это же так красиво, правда? И опять. — Видимо, даже вы не властны над погодой? Где-то словно послышался цокот языка, но это, наверное, моё воображение. Что ж, несмотря на ворчливые молитвы, ни отложенные катания на лодке, ни дождь, ни ветер не могли помешать мне навещать Эсадиена. — Я пошла! Выходя из дома при полном параде, я встретила Ламанда и поздоровалась. Он отложил письмо, которое читал, и спросил: — Идёт сильный дождь. Ты и сегодня идёшь? Ты же не любишь брызги дождя. — Всё в порядке. Я не промокну ни на каплю, пока не войду во дворец. Когда я со смехом отвечала, мой взгляд случайно упал на эмблему Плендны на письме. — О! Письмо из храма? Как поживает Верховный жрец? А остальные? От радости я даже остановилась на полпути к выходу и села рядом с Ламандом. — Это не из Серменда. Это коммуникационное сообщение. — А... правда? О чём оно? Я была немного разочарована, что письмо не из нашего храма в провинции Серменд. Но коммуникационное сообщение! Коммуникационные сообщения — это своего рода уведомления, отправляемые с помощью священной силы священникам за пределами храма. Получать такое... это снова заставило меня осознать, что я действительно покинула храм. — Мм, не думаю, что содержание тебе понравится, Минуэль. — И что там? — В южной части империи появилась группа, называющая себя «Огненной сектой». — Огонь? Я невольно нахмурилась. Как и сказал Ламанд, мне не нравилась эта тема. Огонь. Необходимый элемент человеческой жизни, но для меня — источник ужаса. «Ведь в прошлой жизни я... погибла в пожаре». — Вот видишь. Тебе это не нравится. — ...Ничего страшного. Покачав головой в сторону Ламанда, я всё же глубоко вздохнула. «Прошло десять лет, а воспоминания всё ещё такие яркие». Когда я смогу забыть? Тот воздух, настолько горячий, что дышать было мучительно больно. В панике я забыла о том, что нужно прикрыть рот мокрым полотенцем и оставаться ближе к полу. Круглая ручка аварийного выхода, за которую я схватилась, была настолько горячей, что я даже не смогла закричать. «И она была заперта, так что в итоге...» Я безумно дергала ручку, пока не потеряла сознание, а когда открыла глаза — уже была Минуэль. Ещё удивительнее было то, что на ладони этого тела тоже был уродливый шрам от ожога. «Как ни посмотри, это слишком странное совпадение». Даже после десяти лет неустанного применения священной силы шрам не исчезал. «И этот подозрительно знакомый жар...» Я положила руку на грудь, где скопился этот жар.