Словно это многое должно было объяснить, молодой человек замолчал, но потом снова начал говорить:
– В столице существует поверье, что дети, рождённые в этот день, несут несчастье. Отец никогда не питал ко мне тёплых чувств. Когда я совершил проступок, Император в гневе сослал меня в пограничную армию Чжэнь Си, – в его внешне спокойном тоне она уловила едва заметные нотки давней детской обиды и грусти. В Императорских семьях редко встретишь истинную родительскую любовь.
Согласно секретным донесениям, его мать происходила из низкого сословия и никогда не пользовалась благосклонностью Лян Вана. Смерть при родах считалась дурным предзнаменованием, и её тело без особых церемоний вынесли и похоронили в безымянной могиле, не удостоив места в родовой усыпальнице. Ван всегда относился к сыну с холодным равнодушием, и мальчик рос, как дикая трава, предоставленный самому себе. У покойного Императора было множество сыновей и ещё больше внуков – такой незначительный член Императорского клана в армии Чжэнь Си был всего лишь одним из безымянных мелких офицеров. Лишь внезапный поворот судьбы, подобно урагану, вознёс его на вершины власти, сделав командующим армией и предводителем войск, пришедших на выручку Императору.
Лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь горные расщелины, освещали его виски, делая ушные раковины полупрозрачными, как тонкий розовый фарфор. Раньше, полностью поглощённая их противостоянием и военными хитросплетениями, она не обращала внимания на то, что этот молодой человек обладает весьма привлекательной внешностью: характерные для семьи Ли глубоко посаженные глаза, напоминающие тёмные бездны, высокий, чётко очерченный нос, губы, всегда готовые сложиться в насмешливую или дерзкую улыбку. Загорелая от суровых ветров пограничья кожа добавляла его облику мужественности и свободолюбивого духа. В нём чувствовалась та особая закалённость, которая бывает только у настоящих воинов, что-то холодное и опасное, как меч в ножнах – внешне спокойный, но готовый в любой момент обнажить свой смертоносный блеск.
Не оборачиваясь, он вдруг спросил:
– Чем это ты так уставилась? –словно у него на затылке были глаза. Девушка почувствовала, как её уши предательски загораются, будто он подглядел её тайные мысли, но вслух произнесла с подчёркнутой грубостью:
– Прикидываю, в какое место тебя лучше стукнуть, чтобы оглушить и сбежать обратно в армию Дин Шэн.
Он лишь презрительно фыркнул, будто смеясь над её наивными планами, и, бросив взгляд через плечо, заметил:
– Горная дорога – не место для прогулок. Если тебе удастся меня оглушить, вряд ли ты одна найдёшь обратную дорогу.
– Что в ней такого опасного? – недоверчиво пожала она плечами.
– Неужели не заметила, что за целый день пути мы не встретили ни одной живой души? – парировал он.
– Горы малонаселённые, – равнодушно ответила она. Но молодой человек продолжил с загадочной улыбкой:
– Эта дорога достаточно широка для повозок – значит, считается главной. Если на главной дороге ни души, этому должна быть веская причина.
Как будто в подтверждение его слов, вдали показались две фигуры. Приблизившись, они разглядели пожилую крестьянскую пару, выглядящую крайне измождённой. Женщина несла полуразвалившуюся пустую корзину, мужчина сгорбился под тяжестью лука и переполненного колчана. На его морщинистом, как высохшая груша, лице виднелись свежие кровавые полосы – явные следы недавней порки. Ли И ловко спрыгнул с телеги и почтительно поклонился:
– Уважаемый дедушка, не соблаговолите ли сказать, не сбились ли мы с пути? Эта дорога ведёт к базару?
Старик устало поднял на него глаза и тяжело вздохнул:
– Ведёт, сынок, ведёт... Но советую тебе развернуться и идти обратно.
Ли И сделал вид, что заметил его раны лишь сейчас:
– Дедушка, что это у Вас на лице? Кто Вас так?
Старик снова вздохнул, и его голос дрожал от возмущения:
– Недавно в наших горах объявились солдаты. Устроили заставу на большой дороге. Живут хуже лесных разбойников – грабят, избивают...
Его жена испуганно дёрнула его за потрёпанный рукав:
– Замолчи, старик, ещё навлечёшь беду!
Ли И искусно изобразил озабоченность, оглянулся на свою "жену" на телеге и сказал:
– Я везу свою супругу к её родителям. Думал, по большой дороге будет безопаснее. Откуда здесь застава?
Старик, увидев на телеге молодую женщину с явно выдающимся животом, проникся сочувствием:
– Не ходите туда, сынок! Эти солдаты – настоящие исчадия ада, особенно скверно они поступают с молодыми женщинами. Да и ребёнка в утробе напугаете, – он указал дрожащим пальцем на едва заметную горную тропу: – Можно обойти по верхней тропе, но далековато, да и к ночи там звери шастают. С вашим-то положением, –он кивнул в сторону "беременной". –Лучше переночевать, утром со свежими силами двинетесь.
Ли И сделал вид, что колеблется, но ночь в горах действительно таила множество опасностей. Искренне поблагодарив стариков, он помог им взобраться на телегу и, следуя их указаниям, направил быка по узкой тропинке к их жилищу.
Телега и так еле ползла, а в наступающих сумерках дорога стала совсем скользкой и опасной. После долгого и утомительного пути они наконец добрались до убогой хижины, крытой прелой соломой, со стенами из тростниковых прутьев, кое-как скреплённых засохшей глиной. От времени глина осыпалась, обнажая хрупкий каркас, но всё же это было в тысячу раз лучше, чем ночевать под открытым небом в горах, полных диких зверей.
Когда все выбрались с телеги, Ли И начал распрягать старого быка. Не успел он отойти и на несколько шагов, как раздался громкий шум, и старуха закричала дрожащим голосом:
– Скорее, сынок! Твоя жена упала!
Ли И торопливо обернул поводья лошади вокруг грубо сколоченной деревянной изгороди, сделанной из переплетённых веток, и стремительно зашагал назад. В это время старик уже успел зайти в дом и теперь выходил наружу, держа в руках самодельный факел из сосновой щепы, пропитанной смолой. Изначально Ли И предполагал, что его спутница просто нечаянно оступилась в темноте, но при колеблющемся свете факела он увидел, что она лежит на земле, её лицо было мертвенно-бледным, и, несмотря на несколько явных попыток подняться, она так и оставалась на земле.
Наклонившись, Ли И бережно помог ей подняться, и в момент, когда его пальцы коснулись её запястья, он почувствовал, что её кожа пылает неестественным жаром.
Обновлено: 03.02.2026