Ли И рассмеялся:
– Ах ты, пройдоха, опять пытаешься меня обвести вокруг пальца? Ну-ка признавайся, сколько у тебя ещё этих бамбуковых трубочек с отравленными иголками?
Она лишь загадочно улыбнулась в ответ:
– Что, струсил? Тогда просто оставь меня здесь умирать в одиночестве. Когда молодой господин узнает о моей гибели, он прийдёт в ярость и непременно отомстит за меня. Только вот тебе тогда не видать ни единого зёрнышка из нашего провианта.
Он на мгновение задумался, а затем с бодрой готовностью согласился:
– Ну что ж, в таком случае я спущусь к тебе! – с этими словами он, продолжая держать заячью ножку, ловко спрыгнул в яму. Его прыжок был рассчитан идеально – он приземлился рядом с ней на небольшой ровный участок, искусно избежав всех острых кольев. Она наблюдала, как он, подобно гигантской птице Да Пэн (1), грациозно опустился рядом, и в ярости процедила сквозь зубы:
– Ты мог бы помочь мне выбраться, оставаясь наверху! Теперь мы оба оказались в ловушке – и как нам теперь выбираться?
Он между тем ловко воткнул факел между острых кольев и заметил:
– Благодаря тебе я уже успел побывать и в колодце, и в реке. Видно, судьба нас крепко связала... – Внезапно он наклонился вперёд. Ловушка и без того была тесной, а на расчищенном ею участке места оставалось совсем немного. Его лицо оказалось вплотную к её щеке, их дыхание смешалось. Девушка ощущала соблазнительный аромат жареного мяса, а в ушах звучал его шёпот: – Раз уж ты угодила в ловушку, как я мог не составить тебе компанию? Вместе – до самого конца!
Хотя девушка боялась, её взгляд был чрезвычайно пронзительным. В её глазах, чёрных и прозрачных, как кристаллы, вспыхнуло ледяное презрение:
– Бесстыжий, легкомысленный негодяй!
Он лишь рассмеялся в ответ:
– О, это уже второй раз за сегодня! А я, знаешь ли, человек злопамятный. За каждое оскорбление лишаю тебя одной заячьей ножки. Собирался угостить тебя двумя ножками, но теперь – сам всё съем, – он снова откусил кусочек, и в мерцающем свете факела его губы блестели от жира. Несмотря на своё происхождение, ей редко доводилось терпеть лишения – находясь под опекой молодого господина Цуя, она привыкла к комфорту и заботе. Но сегодня, измученная холодом и голодом, униженная его насмешками, девушка лишь стиснула зубы, твёрдо решив ни за что не показывать слабость. Пока он с удовольствием уплетал зайчатину, она упорно отводила взгляд, отказываясь даже смотреть в его сторону.
Ли И, наблюдая, как она сжала губы, отказываясь просить о помощи, испытывал противоречивые чувства – и досаду, и умиление.
"Ну и упрямая же ты особа! Пусть ещё немного помучается", – подумал он. Но, зажав свою заячью ножку в зубах, он оторвал ещё одну ножку от тушки и протянул ей. Она демонстративно отвернулась.
Он сунул ей ножку прямо в руку и, перехватив свою, проговорил с набитым ртом:
– Не бойся, не отравлено. Это – в благодарность за то, что, отравив меня, ты хотя бы прикрыла моё тело травой. Одно другому не мешает – мы можем быть врагами, но должны оставаться справедливыми.
Она было собралась швырнуть мясо ему в лицо, но после минутного раздумья осторожно откусила маленький кусочек. Он, явно довольный, сразу спросил:
– Ну как? Неплохо получилось, да?
Она кивнула, но вдруг спросила:
– Скажи мне честно – как нам всё-таки выбраться отсюда?
Он снова набил рот мясом и невнятно пробормотал:
– Откуда ты знаешь, что у меня вообще есть план?
Она глубоко вздохнула:
– Мы знакомы недолго, но ты настолько хитёр и коварен, что никогда не действуешь без задней мысли. Раз осмелился спуститься – значит, точно знаешь, как выбраться.
Ли И рассмеялся:
– Какая лестная оценка! По правде говоря, я вообще не планировал выбираться сегодня ночью.
Увидев её удивлённое выражение лица, он пояснил:
– Уже глубокая ночь. В этих диких горах водятся не только медведи – если встретим тигра или леопарда, можно сразу попрощаться с жизнью. Ты, конечно, носишь с собой какой-то отпугивающий змей и насекомых порошок, но на крупных хищников он не подействует.
Она удивилась, недоумевая, откуда он знает о порошке, но затем подумала, что этот проницательный человек мог догадаться по каким-то мелочам. Он тем временем продолжал:
– Гораздо разумнее переночевать здесь в относительной безопасности. А утром я возьму тебя в заложницы и отправлюсь к молодому господину Цую за обещанной половиной провианта.
Она фыркнула, окинув его презрительным взглядом с головы до ног:
– И это ты говоришь без малейшего стыда?! – вдруг он резко приложил палец к губам:
– Тсс! Кто-то идёт! – и быстрым движением затушил факел, засыпав его землёй. Она язвительно усмехнулась:
– Сам же говорил – глухие горы, кроме диких зверей никого. Какие ещё люди?
Он внезапно двинулся, чтобы закрыть ей рот ладонью, но она была начеку – игла в её пальцах уже метнулась к нему. Ловко увернувшись, он прижал её к стенке ямы, крепко зажав рот одной рукой. Она попыталась вырваться, но вдруг услышала подозрительные шорохи снаружи. Затаив дыхание, они замерли. Внезапно свет десятков факелов озарил яму, а над краем нацелились бесчисленные стрелы, их стальные наконечники холодно поблёскивали в отблесках пламени.
"Неужели это преследователи Го Чжи?" – мелькнуло у неё в голове. Однако разнокалиберные стрелы явно не походили на стандартное армейское снаряжение. Грубый, хриплый голос сверху рявкнул:
– Эге-гей! Вот где шум-то! Парочка зайчат угодила в ловушку! Живо вытаскивать и в деревню, связать покрепче!
Оказалось, это были горные разбойники – судя по факелам и оружию, не менее нескольких сотен человек. Оказавшись в абсолютном меньшинстве, в незнакомой местности, да ещё и ночью, когда опасность могла исходить не только от людей, но и от диких зверей, они решили подчиниться без сопротивления.
Даже если бы им двоим удалось вырваться, в глухих горах, в разгар ночи, можно было с уверенностью сказать, что они бы вскоре пали от лап и зубов диких зверей, что было бы ещё менее достойной гибелью. Лучше было постепенно адаптироваться к происходящему, чтобы найти достоверный способ выжить.
Разбойники спустили верёвочные петли, крепко связали их по рукам и ногам, затем скрутили спинами друг к другу прочными кожаными ремнями и, перекинув через седло, как мешки с зерном, поволокли в горы под дикие крики и улюлюканье.
Их логово, называемое Миндайским укреплением, встретило пленников шумной толпой. Предводитель с грубым, хриплым голосом, влетев в центральный зал из грубо обработанных сосновых брёвен, орал во всю глотку:
– Брат! Старший брат! Глянь, какую диковинку мы поймали!
_______
1. 大鹏 (dàpéng) – мифологический термин – Да Пэн – одно из трёх чудовищ на перевале Шитолин. Упоминается в книге Чжуан-цзы. Это огромная птица, способная перелетать на чудовищные расстояния, что соответствует даосской идее о трансформации и выходящем за рамки обыденного. В более поздней литературе, например, в "Путешествии на Запад", Да Пэн иногда изображается как могущественное божественное существо. Можно соотнести с более известной нам птицей Рух.
Обновлено: 03.02.2026