Во всем городке не было высоких зданий. В основном это были двухэтажные домики из серого камня. Чайная удачно располагалась на самом юге поселка, и из ее окон открывался вид на все поселение.
А вокзал, на который они прибыли, был построен в северо-западном углу — как раз там, где по правилам фэншуй находились «врата жизни» этого места.
По логике, ради процветания края и притока богатства и людей, «врата жизни» обычно держат широко открытыми. Но вокзал постоянно принимает и провожает людей, из-за чего большая часть жизненной энергии просто вымывается.
Весь городок был словно заперт в определенных рамках: ни жизни прийти, ни смерти уйти. Неудивительно, что этот поселок, будучи обязательным пунктом на пути к Деревне Красавиц и обладая приятным обликом, оставался безымянным и безвестным.
Неизвестно, о чем думали те, кто планировал здесь дороги.
Пожилой сказитель закончил свое выступление, подхватил со стола веер и уже собрался уходить, но, заметив у лестницы задумчивую Цзаоцзя, свернул с пути и подсел к ней.
Когда на стол легла тень, Цзаоцзя подняла голову.
— Девочка, ты ведь не против, если старик присядет здесь? — спросил он.
— Как вам угодно, — с улыбкой ответила Цзаоцзя.
— Ты здесь лицо новое, — заметил старик. — В эту чайную редко забредают незнакомцы.
— Почему же? — удивилась Цзаоцзя. — Здесь очень славное место.
Заметив его улыбку, она добавила:
— И истории ваши очень интересные.
Это не было пустой лестью.
— Все стремятся в деревню, что за нами, так что здесь никто не задерживается, — старик покачал головой. — Время уже позднее, девочка, возвращайся-ка и ты поскорее.
Цзаоцзя: «???»
Она-то думала, старик подсел чаю выпить, а он специально пришел, чтобы велеть ей уходить?
Не обращая внимания на ее недоумение, старик продолжил:
— Деревня та — место хорошее, но... если дома есть кто-то, кто о тебе беспокоится, то погуляй немного и хватит. Побываешь там — и сразу возвращайся домой.
Цзаоцзя: «???»
Она еще даже не дошла туда, а ее уже гонят обратно?
Сказав это, старик кивнул ей, поднялся и направился к лестнице.
У самого спуска он столкнулся с официантом, несшим чайник, шепнул ему пару слов, и тот направился к Цзаоцзя.
Официант, мужчина средних лет, подошел с улыбкой:
— Госпожа, мы закрываемся. С вас двадцать юаней за чай, господин Ло уже за вас заплатил.
Цзаоцзя: «???»
Она впала в полнейшее замешательство.
Резко обернувшись к окну, она увидела, как старик под зонтом медленно удаляется по улице.
Солнца не было, но с карнизов крыш стекало немало дождевых капель.
Иногда они падали на зонт, разлетаясь брызгами.
«Какой странный старик», — подумала Цзаоцзя.
— Госпожа? — поторопил ее официант.
Цзаоцзя пришла в себя, виновато улыбнулась ему, подхватила сумку и спустилась вниз.
* * *
Гостиница, которую забронировал Се Чжи, называлась «Путник» — довольно поэтичное название. Когда Цзаоцзя подошла, Ло Сянсян и Чжан Ии как раз оформляли заселение у стойки.
Никакого ресепшена в привычном понимании не было: сидела девочка лет пятнадцати-шестнадцати с конским хвостиком и записывала данные их удостоверений в обычную тетрадь.
Протягивая свой паспорт, Цзаоцзя бросила взгляд на тетрадь и спросила:
— У вас тут нет интернета?
Девочка качнула головой:
— В поселке сеть есть только в администрации и в полицейском участке.
Заметив, видимо, беспокойство Цзаоцзя, девочка дописала ее имя и показала тетрадь:
— Не волнуйтесь, сестрица, мы каждую неделю относим эти записи в участок для регистрации.
Цзаоцзя улыбнулась и мимоходом пролистала несколько страниц назад.
Некоторые имена встречались один раз, но большинство — по два, видимо, люди останавливались здесь и по пути туда, и на обратном пути.
Только вот почерк при регистрации «туда» и «обратно» часто различался, а некоторые имена и вовсе были написаны традиционными иероглифами.
— Почему почерк везде разный? — спросила Цзаоцзя.
Девочка ответила как нечто само собой разумеющееся:
— Иногда мы заняты, и гости сами вписывают свои имена.
Цзаоцзя провела пальцами по страницам, улыбнулась и вернула тетрадь.
Бумага была самой обычной, ничего подозрительного.
Ло Сянсян, видя, как Цзаоцзя возится с какой-то регистрацией, не удержалась от колкости:
— Цзаоцзя, ты что, часто путешествуешь? Откуда такая дотошность?
Эти слова задели Сытянь и Чжан Ии.
В их группе все знали, что Цзаоцзя в университете только и делала, что подрабатывала, когда ей было разъезжать?
— Цзаоцзя у нас бедна как церковная мышь, откуда у нее возможности для поездок? — Чжан Ии стрельнула глазками в сторону Фу Юаня и ударила по больному месту Ло Сянсян. — Это тебе, Сянсян, везет: в университете постоянно берешь отгулы ради путешествий. Недавно вон с Чжэн Кунем в Диснейленде была.
Сытянь добавила масла в огонь:
— Чжэн Кунь за тобой так долго бегает, вы еще не сошлись?
Ло Сянсян: «...»
Перед ней стоял «запасной вариант» Чжэн Кунь и «цель» Фу Юань. Оправдываться было глупо, молчать — еще хуже.
Она сердито зыркнула на Сытянь, выхватила ключи и, подхватив чемодан, бросилась прочь.
«Надулась как рыба-фугу.jpg»
Цзаоцзя развела руками:
— Я просто считаю, что в поездках осторожность — это база.
Фу Юань, глядя на ее невинный вид, невольно усмехнулся, но его взгляд, направленный на нее, постепенно стал отсутствующим.
Словно он смотрел куда-то вдаль.
Цзаоцзя хмыкнула, взяла вещи и пошла за Сытянь в комнату.
Она обошла поселок кругом, и хоть он был старым и со странной планировкой, везде было чисто, и ничто не противоречило основным социалистическим ценностям.
Цзаоцзя успокоилась.
К тому же, здесь был Фу Юань.
Хотя она не могла прочесть его истинных намерений, интуиция подсказывала: если он что-то задумает, она не сможет ему помешать.
Раз он сказал, что зла не желает, она пока ему поверит.
Гостиница «Путник» была переделана из старой усадьбы сыхэюань. Дом был просторным, и кроме них там жили еще несколько человек, приехавших тем же поездом. Те обрадовались встрече, рассказали, что городок им приглянулся, и они решили остаться здесь на пару дней, пригласив компанию Цзаоцзя вечером на барбекю во внутреннем дворике.
Се Чжи вежливо отказался, сославшись на усталость после поезда и на то, что завтра утром им нужно рано уезжать в Деревню Красавиц.
Сытянь и Цзаоцзя поселили в одной комнате.
Обстановка была простой: пара стульев, деревянный туалетный столик, шкаф и огромная кровать с резными узорами. Рядом стоял старинный комод.
Было видно, что эти вещи передавались в семье хозяев из поколения в поколение.
Сытянь плюхнулась на кровать:
— Ох, я просто труп!
Цзаоцзя заперла дверь на засов, положила сумку на стул, достала из нее маленький мешочек и кончиком ногтя подцепила немного благовонного пепла, рассыпав его у порога.
Сытянь резко села, в ужасе глядя на нее:
— Здесь что, водятся призраки?!
— Нет, — покачала головой Цзаоцзя. — Просто привычка.
Не могла же она сказать, что страхуется от ее липового кузена?
Сытянь снова повалилась на подушки и пожаловалась:
— Знаешь, Цзаоцзя, с тех пор как ты съехала из общежития, мне постоянно не везет.
— Вчера в поезде играли в карты с Чжан Ии и остальными — какие бы хорошие карты мне ни шли, я не могла ими сходить.
У нее три короля — у противника три туза. У нее четыре двойки — у кого-то джокеры. Ни одной ставки не выиграла.
В конце игры ей на лоб столько бумажек наклеили, что она на иву стала похожа.
Сытянь зарылась лицом в одеяло:
— Скажи, Цзаоцзя, я что, встретила бога неудач?
Цзаоцзя подсела к ней, повернула ее голову и внимательно посмотрела в лицо:
— Все уже прошло.
Сытянь: «???»
— Вчера, когда мы сели в поезд, я видела на твоем лице тень неудачи, но сейчас она исчезла. Дальше все должно быть нормально, — объяснила Цзаоцзя.
Сытянь: «???»
Она внезапно подпрыгнула и стиснула Цзаоцзя в объятиях:
— Я знала, что ты лучшая!
Цзаоцзя: «...»
Вообще-то, это была не ее заслуга.
Она всегда считала, что у каждого человека есть определенный запас удачи. Насильственное изменение судьбы может привести к тому, что человек «перерасходует» свой лимит, и в итоге все закончится плохо.
Поэтому она лишь дала Сытянь защитный талисман на всякий случай.
Ужин в номер принесла та самая девочка — простая крестьянская еда, приготовленная на дровах. Когда Цзаоцзя и Сытянь закончили, Цзаоцзя выставила посуду за дверь и заметила, что слой пепла у порога заметно поредел.
Девочка как раз набирала воду из колодца, чтобы помыть посуду, и Цзаоцзя подошла помочь.
Присев рядом, Цзаоцзя с улыбкой наблюдала за работой девочки и спросила:
— Дела в гостинице идут хорошо?
— Пойдет, — тихо ответила та. — Народу каждый день примерно столько же, справляемся.
— Ты всё время здесь помогаешь? А где взрослые? — спросила Цзаоцзя.
Девочка едва заметно улыбнулась:
— Родители в лавке тканей, а гостиницей заведуем мы с бабушкой и дедушкой.
Цзаоцзя удивилась:
— А если кто-то начнет хулиганить? — К тому же... в таком возрасте ей бы в школе учиться.
— Никто не будет хулиганить.
Договорив, девочка подняла глаза на Цзаоцзя и серьезно сказала:
— Сестрица, вы очень красивая.
Цзаоцзя: «???»
— Ты тоже красавица, и не просто красивая, а еще и очень работящая, — она улыбнулась, погладила девочку по голове и достала из кармана шоколадку. — Угощайся.
Девочка посмотрела на протянутую руку — она не была такой же белой и нежной, как лицо Цзаоцзя, на ней тоже были мозоли.
Поколебавшись, она вытерла мокрые руки об одежду и приняла подарок.
— Спасибо, сестрица, — прошептала она.
— Не за что, — ответила Цзаоцзя.
Девочка посмотрела на шоколадку и, словно на что-то решившись, сказала:
— Сестрица, когда пойдете в деревню Чуньфан, возвращайтесь поскорее.
Цзаоцзя продолжала улыбаться, поддразнивая малышку:
— Это еще почему?
Но внутри у нее все сжалось. В интернете это место называли Деревней Красавиц, а название «деревня Чуньфан» упоминал только Фу Юань в поезде. И вот девочка так запросто его произнесла.
К тому же, это был уже второй человек за сегодня, который проявлял к ней доброту и советовал поскорее уходить из той деревни.
Услышав вопрос, девочка сердито, по-детски топнула ногой:
— Да что там на тех людей смотреть! Одна пустая оболочка! Они и в подметки тебе не гонятся!
Цзаоцзя усмехнулась и уже хотела что-то сказать, как вдруг...
— Чунь-эр! — раздался старческий голос. — Дедушка тебя зовет.
Цзаоцзя и девочка одновременно подняли головы. Неподалеку стояла строгая старуха.
Цзаоцзя про себя изумилась: при ее-то навыках, она даже не почувствовала, что кто-то подошел!
Чунь-эр отозвалась, помахала Цзаоцзя рукой:
— Пока, сестрица!
И вприпрыжку убежала.
Цзаоцзя тоже поднялась, и тут старуха вежливо обратилась к ней:
— Если гостье что-то понадобится, ищите меня в главном доме.
— Если же ничего не нужно, то отдыхайте. Завтра вам рано ехать, дорога дальняя и тяжелая.
— Рано уйдете — раньше вернетесь.
Сказав это, старуха слегка поклонилась и, прихрамывая, ушла.
Это был уже третий человек за день, сказавший ей, что из деревни Чуньфан нужно возвращаться как можно скорее.
Так что же на самом деле скрывает эта деревня?
Цзаоцзя проводила взглядом старуху, скрывшуюся в галерее, глубоко вдохнула ночную прохладу и вернулась в комнату.
Обновлено: 02.02.2026