Глава 5 — Глава 5: Старик, Рыцарь И Меч

Том 1 Глава 5: Старик, Рыцарь И Меч Перевод: *kedaxx* ☆ В самом центре цитадели, в мастерской при замке, седовласый старик сидел с искажённым мукой лицом. Перед его напряжённым взглядом лежал длинный меч, отливавший бледно-голубым светом. На церемониальном столе — зловещем по виду — валялись осколки разбитых драгоценностей. Герхард, придворный заклинатель и знаменитый мастер наложений, был известен своей страстью к искусству чар. Его меч был наполнен магической силой. Но Лутцу это не нравилось. Для него это был лишь обыкновенный клинок, хорошо выкованный, с заклинанием, уменьшающим вес. Ничего удивительного, ничего такого, чем стоило бы гордиться и назвать своим истинным творением. — Нет… это не пойдёт… — старик выдохнул хрипло. Он погрузился в затяжной творческий застой и не знал, что делать дальше. Мысль о том, что достиг предела, пугала его до дрожи. Служа дворцу, он не мог признаться, что работа не ладилась. Его исследования оплачивались налогами из графских земель и средствами семьи графа. От него требовали результатов, и он обязан был их давать. Даже если эти результаты не удовлетворяли его самого. Герхард, придворный заклинатель, был сломлен. Он ясно видел собственный крах, будто эта картина уже стояла у него перед глазами. Нет… всё равно ничего не выйдет. Терпеть больше невозможно. Старик хотел лишь одного — сбежать. — Господи, направь меня… или убей всех заклинателей, кроме меня… — пробормотал он мрачную молитву. В этот момент в дверь постучали. — Открыто, — буркнул он. Вошёл смелый, статный мужчина лет тридцати — рыцарь и ученик в искусстве чар. — Жосель, что там? — бросил старик. — Прибыл гонец. Герой и его отряд, отправленные на истребление виверн, они… — Хмф. Что, мертвы? — оборвал его Герхард с откровенным раздражением. Жосель смутился и нахмурился, глядя на наставника, который даже не пытался скрыть раздражения. Порой общаться с ним было сущим наказанием — и тем не менее он всё ещё оставался его мастером. Слово «герой» было всего лишь прозвищем. Оно вовсе не значило, что тот сражался с Королём Д*монов или вёл какой-то великий поход. Просто любимец графа, авантюрист, к которому обращались, когда где-то появлялась особенно неприятная тварь. Герой был странным человеком: вместо денег за победу над чудовищами он просил доспехи или оружие. И именно Герхарду поручали создавать для него подходящее магическое снаряжение. — Нет, они возвращаются, — пояснил Жосель. — Монстров перебили, но ещё несколько дней будут держать дозор на окраинах. Так что через десять дней будут здесь. — Дозор? — старик скривился. — Лучше бы сказал прямо, что собрались предаваться оргиям с деревенскими девками. — Учитель, герой ведь ничего дурного не сделал, — осторожно возразил ученик. — Хмм… — глухо буркнул Герхард. Он ненавидел этого «героя». Точнее, ненависть жила только в нём самом; сам герой вовсе не считал его врагом. Тот уже много раз выполнял просьбы графа и не раз получал награды. И хотя разница в возрасте между ними тянула скорее на «дед и внук», нежели на «отец и сын», между создателем оружия и его владельцем существовало некое уважение и даже доверие. А потом случилось то, что Герхард до сих пор называл для себя происшествием. Во время последней аудиенции граф в приподнятом настроении встречал героя, вернувшегося с победой над огромным чудищем. В награду Герхард приказал лучшему городскому кузнецу выковать длинный меч с магическими свойствами. Герой вытащил клинок прямо при графе, с позволения хозяина. И в тот миг на его лице мелькнула тень разочарования. Всего лишь миг — но Герхард заметил. Лучше бы он ничего не увидел. Лучше бы остался в неведении. Но нет — выражение героя говорило слишком ясно: ну что ж… что есть, то есть. Меч был хороший, крепкий, удобный… но никаких выдающихся особенностей и в качестве коллекционного предмета не представлял никакой ценности. Это было унизительно. Щёки Герхарда вспыхнули сначала от стыда, а затем — от злости. Казалось, будто сама его жизнь была отвергнута. И он понимал: представленный меч не был шедевром. Лишь привычная работа, сделанная по инерции. В следующий раз он должен создать настоящий драгоценный клинок. Такой, что даже этот малый оружейный фанатик не сможет скрыть восторга. Только благодарность и признание героя могли вернуть мастеру честь. Но реальность оставалась жестокой. Шедевры не рождаются лишь по одному желанию. Вся вложенная сила в клинке оказывалась лишь посредственной. А если и в следующий раз я поднесу посредственность? Если он разочаруется и скажет, что больше не нуждается в моём оружии? Для заклинателя Герхарда это будет равносильно смерти. И, может быть, неспроста ученик явился к нему именно в тот миг, когда его душила эта тревога. Сам Герхард ощущал это как спасительную соломинку. — Жосель, добудь мне оружие. Оружие, достойное стать шедевром всей моей жизни, — потребовал Герхард. Сила заклинания, которую можно вложить в снаряжение, напрямую зависела от качества самого предмета. — Это… — Жосель бросил взгляд на лежащий в мастерской клинок, признанный «провалом». Ведь его выковал лучший кузнец города. Первоклассное оружие, сделанное без экономии средств. Как же наставник мог требовать вещь ещё лучшего качества? В конце концов, назвать этот меч посредственным могли разве что сам герой и такие придирчивые глаза, как у Герхарда. Любой авантюрист среднего уровня, получи он такую вещь, запрыгал бы от счастья. А в иной ситуации и вовсе готов был бы целовать сапоги дарителю. Даже сам Жосель не отказался бы от такого клинка. — Прошу тебя, только на тебя я могу положиться, — выдохнул Герхард. Жосель был не только учеником в искусстве чар, но и высокопоставленным рыцарем в свите графа. Он надеялся, что мастер сумеет использовать свои связи, до которых сам он дотянуться не мог. Но, встретив тяжёлый, усталый взгляд наставника, Жосель с неловким видом покачал головой. — Разве что тайком пробраться в сокровищницу столицы… — сказал он с кривой усмешкой. Это прозвучало как шутка. Но Герхард не засмеялся. Наоборот, в его глазах мелькнул опасный огонёк. Жосель поспешил оборвать разговор: — Постараемся изо всех сил… хотя больших надежд, увы, нет… Он хотел выразить мысль: не стоит ожидать многого. Но понял ли её наставник — сказать было трудно. Жосель с жалостью смотрел на его осунувшийся вид, ему хотелось помочь, но где-то глубоко внутри жила холодная мысль: может, лучше держаться подальше от этого человека. Следующие дни он обходил кузнецов, торговцев и гильдию авантюристов, но всё оказалось напрасно. Знаменитые клинки, священные мечи — это не то, что валяется под ногами. Всё обернулось лишь подтверждением: оружие, которое уже имел Герхард, было лучшим из того, что вообще можно было достать. Создал шедевр? Тогда в следующий раз создай вещь ещё лучше. А потом — ещё лучше. Стоит лишь принять это как норму — и конец неминуем. Жосель искренне считал Герхарда лучшим заклинателем во владениях графа. А может, и во всей стране. Быть может, даже на всём континенте. И потому не желал видеть, как этот человек загоняет себя в угол и рушится. Что же мне делать? — ломал он голову в своей комнате при замке. В этот миг с нерешительным видом вошёл юный оруженосец. — Жосель-сама, на посту стражи снова шум. Кажется, есть пострадавшие. — Опять они… — мрачно пробормотал Жосель. То была жалкая ватага — ни дворяне, ни простолюдины. Вторые и третьи сыновья знатных семей, не имевшие права наследовать род, собирались вместе. Полукровки, которых так и не посвятили в рыцари. Без воспитания, без этикета, с дурными привычками и ничтожными боевыми навыками. Просто толпа выродков с правом на коня. Жоселю даже называть их рыцарями было противно. Оруженосец не называл их рыцарями, а лишь стражей — он знал, что господину было бы неприятно услышать иное. — Ну и что они на этот раз натворили? — холодно спросил Жосель. — Если бы перепились, перерезали друг другу глотки и полегли все разом, я бы только поднял бокал за их души. — Один из них потёрся щекой о новенький меч… и рассёк себе лицо. Крови было много. — …Всегда считал их идиотами, но видимо моё суждение всё ещё было наивным, — Жосель тяжело выдохнул. Откуда, интересно, эти убогие «рыцари» достали новый клинок? Этому тоже следовало бы уделить внимание. Хотя, по правде говоря, всё это было сущей обузой. Он вздохнул, поднялся, пристегнул к поясу меч и накинул плащ. — Кстати… — глядя в потолок, бросил он, будто случайно вспомнив. — Они хоть сказали, зачем он это сделал? — Мол, меч оказался слишком красивым для него. Самого момента он не помнит: очнулся уже с рассечённой щекой. — Что за чушь?.. — Жосель нахмурился, не скрывая недоумения. Никакого смысла в этом не было. И всё же теперь его куда сильнее интересовал сам меч.