Глава 30 — Глава 26.1: Чем мы заслужили такого доброго настоятеля?

> Пурпурные тропы рассекают утреннюю дымку, резные сёдла отражаются в расписных колёсах колесниц. > Готовясь к празднику очищения в Лояне, я вновь вспоминаю весну годов Юнхэ. > Благоухание редких трав плывёт над парчовыми полями, величественны и новы башни храма. > В суете я выкроил свободный миг, чтобы навестить того, кто постиг пустоту. *** Хотя Чэнь Сяолян и трудился почти всю ночь, приступив к своей первой практике «Врождённой техники», он мгновенно вошёл в состояние без мыслей и желаний, начав первое слияние Воды и Огня и циркуляцию истинной ци. Пробудившись на следующее утро, он не только почувствовал, что породил первую каплю врождённой истинной ци, но и ощутил невероятный прилив сил. От ночного бдения не осталось и следа усталости. «Врождённая техника» воистину была делом всей жизни Ван Чунъяна, величайшим даосским искусством из мира боевых искусств. Эффект был мгновенным. Конечно, Сяолян понимал, что столь поразительный результат был достигнут лишь потому, что при получении навыка Система вложила в его разум весь опыт и понимание этой техники самого Ван Чунъяна. Это позволило ему сразу обладать прозрениями даосского грандмастера. Этот факт лишь укрепил его решимость копить очки заслуг и продолжать крутить лотерею. Получить на халяву все знания, опыт и озарения великого мастера даосизма — разве это не прекрасно? И это он вытянул всего лишь «Врождённую технику». А что, если ему выпадет «Искусство девяти превращений»? Чей опыт он получит тогда? Ян Цзяня? Истинного Мастера Юйдина? Или, может быть… Достичь просветления силой — уже не мечта. В прекрасном настроении Чэнь Сяолян, напевая, отправился на кухню. Он наложил себе полную чашу риса из проса, но, не притронувшись к другим блюдам, вернулся в свою комнату. Там он достал божественное дополнение к любой еде — соус «Лаоганьма», щедро сдобрил им рис и с аппетитом принялся за еду, закусывая вчерашним свитком «Цоцзинь». Ел он так, что со лба катился пот. Во время трапезы Сяолян как бы между прочим высыпал себе пакет картошки фри в качестве гарнира… Полностью восстановил силы! Ничего не поделаешь, мастерство повара в храме Цинду было настолько ужасным, что Чэнь Сяолян просто не мог это есть. Закончив с завтраком, он облачился в свой комплект «Гу Чэнь» и, даже не посетив утреннюю службу, вместе со своим божественным зверем Яцзы направился к храму Чжуанъянь. Какие ещё утренние службы, помилуйте! Могут ли они сравниться с этими милыми зелёными росточками порея… то есть с несчастными, заблудшими душами, ждущими его наставлений! Однако в порыве энтузиазма Чэнь Сяолян совершенно забыл, что сегодня был день *ю*, а значит, день, когда другие даосы храма Цинду должны были отчитываться перед ним, настоятелем, о проделанной работе. В итоге, когда даос-бухгалтер Цун Хоуфу после утренней службы пришёл к настоятелю с отчётными книгами, он обнаружил лишь пустую комнату и чисто вымытую миску во дворе. Вздыхая и сетуя, он с книгами под мышкой побрёл обратно в свою контору и по пути столкнулся с даосом-надзирателем Янь Фэнцзуном, который тоже сжимал в руках какие-то бумаги и направлялся в покои настоятеля. — Хоуфу… — Янь Фэнцзун, увидев Цун Хоуфу, вышедшего из двора настоятеля, решил подшутить. — Почему ты так мрачен? Неужели настоятель нашёл ошибку в твоих счетах? — Тьфу! Янь Фэнцзун всего лишь пошутил, но не ожидал, что Цун Хоуфу от его слов подпрыгнет на месте. — Ошибку?! Да за кого ты меня принимаешь, за Цун Хоуфу?! В моих счётах не может быть ошибок! — Да-да, конечно… — поняв, что сморозил глупость, Янь Фэнцзун закивал и поспешно извинился. — Это я оговорился. Твоей честности, Хоуфу, мы все доверяем. Цун Хоуфу и сам был не в духе, оттого и вспылил. Увидев, что Янь Фэнцзун извиняется, он немного успокоился, коротко поклонился в ответ и, прижимая к себе книги, собрался уйти. — Хоуфу… — окликнул его Янь Фэнцзун, когда тот уже собирался уходить. — Завтра нужно закупать свечи и ритуальную бумагу на следующий месяц. Прошу, подожди меня немного в конторе. Как только настоятель подпишет бумаги, я сразу к тебе. — И какой от меня толк? Думаешь, я тебе деньги из воздуха сделаю? — от этих слов Цун Хоуфу охватила такая скорбь, что он схватил Янь Фэнцзуна за рукав и запричитал. — Да какие там свечи и бумага! Нам ещё на следующий месяц муку, рис и масло не на что купить! В боковом дворе у семи или восьми комнат крыши протекли, на ремонт черепица, солома и известь нужны. У нескольких братьев в храме рясы совсем износились, нужно ткани купить… А на счетах храма Цинду осталось меньше десяти гуаней! Скажи, что мне теперь делать? — Что?! — услышав слова Цун Хоуфу, даос-надзиратель Янь Фэнцзун резко изменился в лице. — Меньше десяти гуаней? Как такое возможно! Всего полмесяца назад настоятель передал в казну больше двадцати гуаней! — А разве двадцать с лишним гуаней — это много? — с поникшим видом ответил Цун Хоуфу. — Хоть в нашем храме и немного людей, но есть-то нужно всем. Война с Доу Цзяньдэ только закончилась, а теперь начались бои с Сюй Юаньланом. Цены на зерно в Чанъане растут не по дням, а по часам… К тому же, наш юный настоятель так добр, что строго-настрого запретил урезать пайки. А пожертвований у нас кот наплакал, и земель при храме нет. Вот и проедаем последние запасы… — А что же настоятель? — взволнованно спросил Янь Фэнцзун. — Он сказал тебе, что делать дальше?